I - 3. Жители района

      Вечер неприятного дня сопровождается лезущей под руку Аяно. Она же лезла до этого к Дестени, пришедшему домой намного раньше меня и после куда-то ушедшему вместе с перекусом от моей матери. Я хотел было закрыться в комнате с тарелкой риса с овощами, но отец решил воспользоваться возможностью и переговорить. При этом обязал отужинать за столом вместе со всеми, чтобы сволочный репетитор, если вернётся, не начал таскать меня за шкирку. Поэтому, стоило всем обчистить свои тарелки, мама увела Аяно к себе за каким-то делом, а Каору-отоо-сан...       — Макото. Это очень важно и прошу тебя не молчать. Дестени...как много он рассказал?       Я смотрю на него как на новые ворота. Неужели. Неужели он решил заговорить со мной на эту тему, а не отмалчиваться! Мне кажется, что на горе Чуумори кто-то свистнул перед этим.       — Ты спрашиваешь меня о мафии?       Моим взглядом скорее всего можно было проплавить стол. К счастью мебели, такими финтами и фичами я не владею.       — Не просто о мафии. О Галассии.       — Я кандидат на место большой шишки, - подпираю рукой голову и вожу по тарелке пальцем, вырисовывая невидимые петли. Мои глаза тут же в них и тонут, не желая особо встречаться взглядом с отцом. Мутит он кашу. Неприятную. Тошнотворное чувство поднимается, когда он тяжело вздыхает на мой незамедлительный ответ.       — Не просто большой шишки, сынок. Это змеиное логово, в котором не повезло оказаться.       — Да?...Так это не чья-то конкретная вина?       От смысла моих слов он вздрагивает. Достаточно крупно, чтобы оставшаяся на столе посуда подпрыгнула. Я не ощущаю угрызений совести за то, что тыкаю его в лицо скорее всего его же промашкой. Ведь это так легко понять, смотря на поведение отца около Дестени - они не просто знакомы. Почти как ситуация с Медичи, но это...это дело моей семьи. Семьи, оказавшейся под лупой треклятых киллеров из Италии по, ах, интересно, какой же причине. Жаль, что сочиться подобным ядом вслух у меня язык не дёргается. Это же, ну...мой отец, мой папа. Чего бы я не надумал, моей злости придёт рано или поздно конец, а вот если разлад пойдёт сильнее и родственные связи станут гнилью, от которой захочется лишь избавиться...Нет. Я не настолько плохой. Не хороший, но и хуже делать не желаю. Просто хочу спокойствия. Особенно между родными.       — Мне оправдываться поздно. Ты прав, Макото, - отец возвращает себе обладание весьма шустро. - Любую новую искру люди Галассии засекают за пару жалких минут. Однако...слежка за тобой, она оказалась особенно скрытной. Словно они заметили бриллиант среди прибрежных камней.       На этом моменте я искренне не понимаю, к чему он говорит подобное. Но потихоньку прихожу к выводу, что что-то и в моём поведении могло вызвать неприятный результат. Искра...искра. Стоп, искра? Мои брови сдвинуты теперь к переносице, а я замираю в более глубоких раздумьях. А не мог ли я своим баловством...чушь. Чушь абсолютная. Ладно, одна искра. Но что значит более тщательное наблюдение за мной? Вроде бы усерднее скрываются, чтобы не обнаружили раньше времени. Отец вряд ли хочет выдать что-то наподобие "я сделал что-то плохое мафии и теперь за моим сыном следят убийцы". Мой отец не дурак. Никогда не был. Опять же, паранойик до мозга костей. Чуть что в голову придёт и он не медля подготовит меры против воображаемой опасности. А!...       — Мне стоит признаться, сынок, - додумать мысль не успеваю.       — И в чём опять?       — ...я изгнал себя из семьи Галассия. Сам, своими руками.              От подобных слов я сглатываю, поднимая на него глаза. Слишком серьёзный и суровый сейчас отец, не такой, как минуту назад. Он же продолжает:              — Для таких, как я, могут приставить своих наблюдателей. Для искр - тем более. То, что даже я не заметил наблюдения...ты особый случай во всей истории.       Далее договорить нам не дают. Хлопает дверь, и слышаться шаги. Вся семья дома, значит единственный, кто мог вернуться, это...              — Верно говорит дядя, ты у Галассии действительно особый.       Этот едкий тон и неприятная аура. Я оборачиваюсь плавно, чтобы тут же получить щелбан в лоб. Айкаю, потирая ушиб. Удивление сменяется недовольством и озадаченностью. Он же обижен был. И уходил куда-то. Но бьёт за что? Как будто мы здесь табу мафиозное нарушаем, тоже мне. И почему он говорит так, словно я собственность Галассии с того момента, как меня обнаружили. Хотя, о чём это я, у меня же отец-самоизгнанник - найти легче лёгкого.       — Дестени, это наш с сыном разговор.       — Так ли? - киллер спокойно присаживается за стол и откидывается на спинку стула, вертя между пальцами руки непослушный локон. - Ещё чуть-чуть и зашёл бы на тему внутренних дел. Совсем забыл, как старик злиться умеет?       Отец как-то затух в своём боевом желании отстоять право на рассказ. Я же ловлю себя на мысли, что сейчас Дестени звучит странно. Вроде и угрожает, но нет. Это предупреждение. Обычное предупреждение, чтобы отец закрыл свой рот раньше, чем ещё больше людей Семьи - именно с большой буквы - пришли по наши души. Точнее, еще и по его. Да и в конце концов, он сам сказал - изгнанник! - как будто у него правда нет опасений насчет того, чем может кончиться распространение сведений о Семье не самым верным лицам этой самой Семьи. Вот был бы я нынешним Доном, явно отдал бы приказ не самого мирного содержания. Впрочем, наверное у них и так правил и законов хватает. Как-то же мафиози держат друг друга в руках.       — Мой сын должен знать, в какую яму попал.       — Точнее, куда его закинули.       — Дестени!       — Что? Не расстраивайся. Мако-кун у тебя умненький вырос, даже кусать не разучился.       — Не в этом дело, сколько раз тебе повторить?! - тяжёлая рука отца приземляется на стол. Мне уже жалко посуду, подпрыгивающую из-за столь мелких вспышек гнева.       — А что сам думаешь, Мако? Сам справишься или дашь повод наслать ассасинов на родню-?       Договорить уже не даю я, на странном машинальном рефлексе кидая в него тарелку. Он близко, а ещё ближе бедная посуда. Но я сейчас настолько разозлился, что хотя бы пламя удержал вместе со мной взбесившееся. Вот же чёрт поганый! Угрожает тем, кто тягаться с большими и страшными мафиози не способен. Словно выбор даёт, собой пожертвовать или ими. Это мерзко.       К моему дальнейшему неудовольствию, тарелку ловят с лёгкостью. Киллер практически ожидал такой реакции, я не удивлён ничуть. Уж больные точки и слабые места он с самого начала обнаружил с филигранной точностью. Хирург из Италии, чёрт его за ногу, да к банши в самую глубокую часть леса.       — Заткнись, серпентарий.       Сквозь зубы процеживаю, с усердием давя в себе бога гнева. Шутка ли, не смотря на новое прозвище, он и бровью не повёл. Ранее уже бы отвесил чего. Привыкает, зараза. Даже слишком быстро. Хотя кто ж этого киллера знает, может он давит в себе всё, как и я большую часть времени. Не сильно и похоже.       Где-то 5 минут мы сидим в тишине. Я успокаиваюсь, отец мусолит в голове свои параноидальные мысли, а Дестени...к чёрту, не хочу даже думать, что с этим непроницаемым лицом он представляет, складывая тарелки в башенку. Причём довольно устойчивую, даже с чашкой между ярусов. Ай, да о чём это я?! Подводя итог. Если отец попытается мне ещё что-то рассказать, ему будет плохо. Он изгнанник, это ещё хуже, за него получается особо и не держаться с таким отношением. Наверное. Дестени знает сейчас гораздо больше. И не говорит скорее всего по тем же причинам о неразглашении. И напоминает лишний раз, что может произойти от того или иного действия. Я здесь лицо вообще бесправное в мафиозных сплетениях. Особый случай, как же. Какой особый случай, чтоб их в аду вертели. Слежка слежкой, но нет во мне ничего особенного. Огонь сраный. Так у ребят тоже есть! Они тоже детишки Галактики, если давать им определение. И что, что Терра. Там сколько ещё раз кандидатов на место Дона? Более двадцати! Чем я особый случай, когда в мире полно людей с более удобным положением в жизни, вообще уже не понимаю.       — Помечтаешь после первого этапа, Мако. У тебя останется эта ночь и ещё один день на подготовку.       Комментировать слова не спешу, возмущаться тоже. Устал уже морально от этих разговоров, от этих...этих мафиози. Мама, отец ведь тоже мафиози, пусть и бывший. Да что ж такое-то. Никуда не деться.       — Первый? Разве Макото уже прошёл нулевую проверку?...       — Нулевую что-?       — Мако, выйди.       — Я не-...       Под взглядом уж больно бескомпромиссным я встаю и выхожу в коридор. Там уж на автомате добираюсь до комнаты и сажусь делать домашнее задание. Нулевая проверка. А это ещё что?!!...       ...Ранним утром меня вытаскивает из пустого сновидения будильник. Опять на моей подушке. Как я оказался в постели - не помню, но засыпал за столом. Встаю очень вялым и без энтузиазма. Но встаю. Мотивация в виде ждущего внизу Дестени подбавляет скорости. Когда же следующие выходные и я смогу поспать привычные двенадцать часов? Ах, точно, ещё бы первый этап отбора пережить, чтобы мечтать о былом.       В столовой уже обычная новая идиллия из ужасного сочетания блюд и довольного Дестени. Только мать на него посматривает изредка так, словно поварёшку ему в глотку запихает, когда услышит очередной странный запрос. Но бенто нам всем собирает. Аяно уходит первой, а меня у калитки к дому встречает Медичи. Такой свободный и с лёгкой душой, помахивает рукой в приветствии и спрашивает о моём самочувствии. Не одним вопросом, а даже двумя. Беспокоится.       — Выспался. И нет, отстань.       — Ну Ока-кун!       Сегодня он особенно прилипчив. Рядом идёт и всё в глаза заглянуть пытается. Как-то странно даже. Неприятно? Есть такое. Ещё чуть-чуть и возможно посчитаю его мерзким. Или нет. Ощущения путаются и сказать, что именно происходит, сложно. Зато разряд тока от хлопка по плечу тут же распознаю враждебным и пренеприятным. Хасегава присоединяется к шествию уже у ворот школы. Из недовольного ворчания Медичи понимаю, что его дружок так выпустил немного пламени прямо в моё плечо - ещё и радуется, что встряхнуть меня смог. Ага, как же. Что за тактильность в них проснулась резкая, жуть какая. Чуть что, и пылинки сдувать начнут.       — Лео, ты разве сам не видишь? Ока-сама настолько хмурый, что не поленится опять наорать. Да ведь, Ока-а-сама?       У меня дёргается веко. Эта лисья морда очень нарывается. Я предполагал, что рано или поздно моя кличка перекочует во что-то более раздражающее, но назвать меня "мамочкой"? Сейчас так не хватает Дестени, на которого можно нажаловаться, чтобы эти Уран и Сатурн наконец отвязались. Пока один балуется, другой липнет под предлогом заботы. Как будто от Терры воняет чем-то сладким. Приманка для ребят с пламенем Пианети, упасите меня кто-нибудь...       Громкий треск стекла под подошвой останавливает меня. Я смотрю под ногу, которой совершил последний шаг. Ни к чему удивление, там оказался осколок вазы. Стеклянной такой. Лопнувшей на втором этаже дома, мимо которого мы минуту назад шли. Осколки разлетелись не только по дворику того дома, но и по дороге. Часть даже попала в волосы.       Я молча стряхиваю с себя весь этот бардак и оглядываюсь на дружную парочку, затихшую на момент моего увлечения бедной вазой. Точнее, бывшей вазой. Честно скажу, лица у них оказываются..смешными? Они тоже попали под град мелких осколков, однако они целы и невредимы. Только понимание того, что это я и никто иной вызвал, цепляет их. В оправдание мне сказать нечего. И не то, чтобы я волновался о них. У них же есть пламя, точнее Медичи пользоваться им умеет. Если что, защитился бы. Да и никого, кроме нас, сейчас в округе нет. В более плотном тумане особо и не разглядишь правда. Сегодня видимость достаточно урезана, чтобы подумать о том, как приближается новый месяц.       — Ока-кун, всё хорошо?       — Вазе плохо, - на неизвестном рефлексе даю ответ, медленно переводя взгляд опять на осколок под подошвой. Попытка ли перевести немного тему, она оказывается самой провальной.       Я разворачиваюсь, собираясь идти дальше. Только и слышу шепотки со стороны Хасегавы в сторону Медичи. Такие тихие, что слышно за милю - когда-нибудь он узнает.       — Эй, Лео. А всё Терры такие...мм, ходячие бомбы?       — Что? Нет! Просто такое происходит, когда у носителя конфликт с пламенем.       — Считать ли в таком случае пламя за вторую половинку, с которой не стоит ссориться?       — Нэо-кун, не смешно.       От подобной темы меня передёргивает уже у внутренних ворот. Ускорив шаг, предпочитаю прогнать мысли о том, насколько порой бредовые идеи может выдавать староста моего класса. Кто вообще его им назначил, он же невыносим, когда крутится рядом. Хватало подслушанных разговоров на крыше. Ещё чуть-чуть и какое-нибудь окно опять взлетит из рамы, разобьётся, и вину свою я не признаю, пока не сотру из памяти столь бедовую вещь, как пламя в роли второй половинки.       — Окамото-кун?...Тебе не здоровится?       Поздновато замечаю, но я стою на месте. С руками у лица и согнувшийся пополам. Опуская ладони, вижу ботинки Момоширо-сенсея, прервавшего свой путь до учительской. Он даже не удивлён и не хвалит меня за то, что я стал приходить в школу вовремя и не сбегаю куда попало. Странные бывают взрослые. Но о чём это я. Мы в Чуумори. Все странности здесь становятся нормой.       В отрицании мотаю головой, выпрямляясь и спешно удаляясь в сторону класса. Лучше уроки. Да. Уроки лучше сенсея. И лучше одноклассников. Что я вообще думаю. Яма из бреда получается в последнее время.       Но если сравнивать. Каждый в этом городе так свободен в своих мыслях, что на весь район душевнобольных сотен так двести. Меня в это количество включать не смеют. По местным понятиям нормы, я уже не привношу ничего необычного в их жизни. Не то, чтобы был намерен. В каждой семье свои дети и где-нибудь да найдётся ещё одна белая ворона, которую покрасят в чёрный в своей голове, тем самым принимая, как часть этих территорий.       Странно ли вообще то, что этот тихий город настолько незаметен из-за его же жителей. Как родившийся здесь, у женщины, прожившей здесь с самого рождения, могу лишь сказать - нет. Не странно. Для нас - нет. Отец - за десятилетия мог свыкнуться со всем. Медичи - отдельный разговор. Дестени...ему здесь вообще не место.       В общих чертах, улыбки в Чуумори частые, но стали редкими - чтобы гостей города не пугать в дни плотного тумана. Практически у каждого такая голова на плечах, что пока жуть не происходит на территории их дома, всё в порядке. На друзей и родственников это распространяется слабо, но моя сестра, часто сбегающая к соседям, в дом семьи Аратори, не раз приходила обратно лишь спустя час. Со словами "Мадока-тян опять забыла про меня". Каким образом она оставалась такой радостной из-за этого - очередная странность, ставшая для нас нормой. Ответа на это нам и не нужно. Да и никому другому. Пока жизнь остаётся неизменной, никто и не дёрнется с места. Взаимоотношения людей в Чуумори бывают на вид не самыми сладкими, но достаточно крепкими, когда это надо.       Только бабушку с дедушкой от переезда ничего поэтому и не остановило. Сказав, что они отжили своё "тихо", решили, что пора им и пошуметь. Мне жаль тех, кто застал их после этого. Тишина правда обратилась при них в громкие звуки последних лет жизни. В любом случае, это был их выбор, который моя мама поддержала. Она всегда терпеливо относилась к вещам наподобие этой. К людям тем более.       Если так подумать, Аяно растёт совершенно не такой, как все. Слишком бодрая, слишком весёлая. И часто не замечаемая горожанами, принявшими её, как одну из норм. Сложно сказать, что я сам не считаю её в некоторой мере нормой. Просто...она моя младшая сестра. Когда повзрослеет, определённо не пожелает оставаться в Чуумори. Не знаю, насколько точны мои догадки, но её порывы лишний раз поехать к бабушке и дедушке понемногу наводят на лишние мысли. Ах, особенно из-за того, о чём она говорила в последние дни после поездки. Только мама и поверит возможно - Аяно кому-то симпатизирует. От картинки того, что её впервые потянуло на парней, меня передёргивает. С таким настроем мне страшновато думать, как бы её не ухватили в другом городе негодяи. Их и здесь хватает, но мы-то ещё нормальные. Точнее....ай, чёрт. Ладно, не такие нормальные. Но безобиднее тех, кто живёт за пределами Чуумори. Исключая душевнобольных. Да.       Время постепенно подходит к обеденному перерыву. Я отчаливаю на крышу с ключиком в кармане и бенто в руке, совершенно игнорируя хвост из парочки одноклассников. Шума ли ради, Хасегава опять громко шепчется о том, что до сих пор в шоке, откуда у меня ключ взялся. К его несчастью, свои секреты я не раскрываю. Да и не секрет это, когда способ на ум сам придти может. Наверное.       Коробка из-под бенто пустеет слишком быстро. Я складываю её в прежнее положение, в небольшой свёрток, закидывая туда же и палочки для еды. На всего пару секунд отмечаю, что смог погрузится в мысли только потому, что шумная парочка села на другую лавочку. Расстояние всё равно близкое, две моих руки, зато минимальное условие комфорта соблюдается. Но, крыша была моей негласной территорией, и запускать сюда ещё кого-либо в здравом уме я не собирался.       Как нельзя вовремя прозвенел звонок, слышимый снаружи достаточно чётко. Перерыв окончен, а во мне просыпается жажда закрыть дверь на крышу до того, как Медичи и Хасегава соберут свои вещи. Коварная мысль, мне не сильно подходит. Учись вместе с нами Дестени, скорее всего он бы точно закрыл. Благо, у меня даже так был бы свой ключ. От финтов с пламенем это не спасает, если призадуматься, но опять же, смысла вытворять подобную шалость нет.       — Если не поторопитесь, я вас здесь оставлю.       — Ока-кун, мы почти!       Медичи отзывается взволнованно - насколько я вижу, староста очень лениво заворачивает остатки бенто в ткань. Как только у итальянца хватает терпения возиться с этим человеком.       Вздох. Не такой тяжкий, больше уставший от новой повседневности, а ведь всего парочка дней пролетело. И повторяется вздох, стоит мне шагнуть к двери, но ступить в образовавшуюся передо мной знакомую дымку. Чёртов Дестени. Чёртовы американские горки!...       — Что-то вы все более унылые, чем вчера, - со смешком встречает нас мой репетитор.       — Говорит тот, кто без предупреждения открывает свои кроличьи ямы прямо перед носом у людей.       — Лео, спокойно-спокойно. Валерьянки?       — У него аллергия.       — Ха? А вы откуда знаете? - честности ради мне это также интересно, но становится легче, когда слова с языка срывает кто-то другой. Заодно отвлекает Хасегаву в сторону Дестени.       — Нэо-кун, это не важно.       — Нет-нет, это ведь так двусмысленно выглядит теперь. Как я могу пройти мимо?       — Нэо-кун!       Разговор за моей спиной приобретает пусть и не такие спокойные, но вполне мирные обороты. Шутки Хасегавы и его интерес к знакомству двух итальянцев возрастает в геометрической прогрессии. А я...теперь мне так плохо после чёрных дыр, созданных пламенем Меркурия, что встать с четверенек крайне сложно. Трава удобрена дважды и меня до сих пор мутит. Оторвавшийся наконец от парочки моих одноклассников репетитор как-то даже заботливо поглаживает по спине.       — В прошлый раз тебя так не укачивало. Таблетку?       — Сразу бы...       Тихая усмешка выдаёт в нём более крупное веселье. Кажется своими фокусами над другими он искренне наслаждается. Вот только я готов проклясть своих одноклассников за то, что у них вестибулярный аппарат кувырок на 360 градусов не сделал при перемещении. Свойства ли планетарного пламени, возможно им легче справляться с резкими сменами уровня гравитации. Иногда задумываюсь, как избавиться от планетарного пламени с наименьшими последствиями.       — У нас мало времени, малышня, - Дестени хлопает в ладоши разок после того, как мне удаётся наконец встать на ноги. - Нэо, иди поджигай Леонардо. Мако, за мной.       — Лео, - не может стерпеть обращения одноклассник. Но я дёргаюсь на слове "поджигать" невольно - ребята слишком спокойны при этом.       — Время деньги, Леонардо.       Пока их разговор не перешёл грань, Хасегава на секунду пересекается со мной взглядом. Я киваю ему, что всё в порядке. На что именно - думаю, со старостой нам явно не нравится, во что может вылится очередная ссора этих мафиози. Поэтому он уводит своего друга, а я иду вслед за своим репетитором. По разные стороны, так скажем. Даже Дестени молча разделяет нашу точку зрения. Плюс ему в карму. Чтобы с отрицательной позиции когда-нибудь выбрался.       — Мако, сконцентрируйся!       По затылку прилетает слабенькая оплеуха. Я морщусь, чуть не поднимая руку, чтобы потереть участок головы. Остановился Дестени на совсем уж крохотной полянке. Точнее, нет, это не поляна. Это...обрыв. Один из двенадцати, которые можно найти в местном лесу. Семь таких окружают достаточно большую лощину, расположившуюся внизу, два - речку с глубиной в человека и оставшиеся - несколько водопадов. Впрочем, там и пещеры найдутся, стоит только рукой пошарить по зарослям у скал.       — Так зачем ты нас прямо с уроков вырвал?       — А не очевидно?       В эту секунду я смотрю на него, как на экспонат, место которого на свалке, а не в местном музее фауны.       — Нет.       — Высвобождение пламени в небольшую плоскость. Так понятно?       — Оно чем-то отличается от того, что я раньше успел сделать?       Я выгибаю бровь, отпуская долю раздражения в сторону небольшой лужи. Вода оттуда резко выплескивается вверх, а брызги попадают на выглаженный костюм Дестени. По мне так это вполне попадает под описание сказанных им слов. Плоскость? Почти. Высвобождение пламени? Да. И чего ему не нравится. Ещё и хмурится.       — Спонтанные выбросы не считаются, дурной Мако. Тебе слово аффект знакомо? Придётся запомнить. И отличить от такого словосочетания, как осознанный контроль.       — Я знаю, что это.       — Слабо верится, - в ответ он тыкает двумя пальцами меня в лоб словно по полой деревяшке стучит. - Сгустки смог выпустить и уже возгордился.       Лекцию дальнейшую о том, насколько же я испорчен, пропустить мимо ушей не получается. Мне самому интересно, что именно повлекло появление этих спонтанных выбросов. Увы, Дестени информацией всё ещё в речи не изобилует, но что-то выловить да удаётся. К примеру, тот огорчающий факт, что каждый ребёнок Галактики на инстинктивном уровне хорошо контролирует своё пламя. И под этим имеется ввиду не сам контроль, а отсутствие спонтанных выбросов силы, вне зависимости от проявленных эмоций и спонтанных желаний, какими можно назвать мои искры в отношении банок, окон, да той же стеклянной вазы. И я правда испорчен, если верить в этот факт. К сожалению, верю. От этого не легче.       — Я человек практики, а не теории. Может лучше покажешь?       — А ты может сначала дослушаешь? - с его стороны слышится вздох.       А после он достаёт скальпель с кармана одним резким движением, подкидывает в руке и прицельно запускает в мою сторону. Почти. Благодаря тому, что он медлил, я даже с траектории успел уйти. Только киллер на одном не остановился и в меня полетело ещё два.       — Словишь хоть один - будешь сидеть ровно. Я здесь наставник.       — Дурной какой-то, а не наставник.       Расшипеться - я расшипелся, но тихо. Вся концентрация ушла на то, чтобы не пораниться о медицинские инструменты. А они всё продолжали множиться. Если от пяти я более-менее ушёл в сторону, пригнулся, а после и вовсе крутанулся на месте, в результате упав, то шестой весьма точно вонзился мне в лодыжку. Боли, как ни странно, практически не возникло. Холодный металл ощущался, но вот само ранение...Я бы сказал, что вся зона просто онемела, потеряв возможность что-либо осязать. Особенно застыли нервные окончания. На пробу надавив на кожу рядом, я понял, что догадка верна - вся нога ниже колена онемела, уже не просто лодыжка.       — Предвещая твой вопрос. Вот это - применение пламени в небольшой плоскости. Нравится? Хотя ты такой чудак, Мако, - Дестени подходит ко мне и выдёргивает свой скальпель из моей ноги. Ощущения в конечность пока не возвращаются. Но пара капель крови наружу да сочится. Целился он хорошо, раз не попал мне прямо в один из сосудов. Чего уж никому из нас не надо - обильного кровотечения, а в особенности серьёзных ран. Мало ли меня опять паника охватит.       — Обычно люди кричат от ужаса, когда в них попадает моё оружие. А ты шипишь, как котёнок, и пытаешься играться с занозкой, - итальянец смеха не сдерживает, скалясь и даже хватаясь за живот. Скальпели все он успевает спрятать по карманам силой притяжения своего пламени. До меня наконец доходит, как он это делает, да.       — Ничего в это чудного нет, - фыркаю, ощущая долю обиды.       Разве есть проблема в том, что я изучаю необычное состояние своей ноги? Тем более наличие рядом Дестени превращается в "норму", а значит страх может совсем уйти в отношении всех фокусов, которые он вытворяет.       Дальше репетитор начинает соответствовать своему назначению, рассказывая о принципе высвобождения пламени. И это всего два действия - избавься от мыслей и призови своего внутреннего "покемона". Шутку в конце я оценивать очень не хотел. Под угрозой онемения второй ноги приходится смириться. Час оказывается потрачен и на пару фактов о пламени типа Терра. У кого точно с гравитацией всё в порядке, так это у неё. И я оказываюсь прав, ведь думы о том, что планетарное пламя обладает и своими гравитационными особенностями есть истина. И поражение моего вестибулярного аппарата связано напрямую с ним. Ближние к Меркурию планеты попросту не выносят его гравитацию - дословная цитата. Фишка ли очередная, Дестени спокойно говорит о пламени, как просто о планетах. При этом ни разу не упоминает, что за всё-таки самоцветы. С планетарной терминологией у меня как было плохо, так и остаётся плохо. Или лучше сказать, термонологией Галассии? Чёрт с этим.       — Подводя итог, Мако, не хочешь париться, спокойно думай, что твоё пламя манипулирует гравитацией. Но, если хочешь использовать его правильно, придётся понять функционал на себе.       — Это что ты предлагаешь..себя поджечь? - как приказал ребятам ранее.       — Догадливость у тебя не лажает, замечательно.       — Совсем не замечательно, - с низов всплывает раздражение. - Я не собираюсь себя сжигать!       — Хочешь остаться в дураках? Плохо, очень плохо.       — Я не дурак! Ты просто ставишь безумные условия-!...       Хлопок ладони о землю проносится на пару метров от нас. Я неожиданно для себя лежу спиной на траве, а надо мной нависает Дестени - с похожим раздражением на лице - он другой рукой удерживает меня за плечо у земли, а сам рычит на меня словно неведомый зверь.       — Идиотина Макото, ради собственного блага тебе стоит постараться! Это приказ и уж не тебе его ослушиваться. Выпускай пламя. Сейчас же.       — Н-но-...       Плечо пронзает болью. Дестени не жалеет меня, сдавливая конечность до неприятного хруста. В голове звенит тревожный колокольчик, но я ещё держу себя в руках, ведь он слишком близко. И хочет, чтобы я выпустил пламя, пока он так близко? Сам ведь загорится! Даже если это не обычный огонь, это тем более опасно!       — Ты в себя хоть немного веришь? - внезапно шёпотом продолжает итальянец. Его лицо слегка смягчается, стоит мне испуганно нахмуриться.       Я с сомнением приоткрываю рот, и закрываю обратно. Сказать, что я верю в себя, значит обмануться. Нет, я не верю. Ни в себя, ни просто себе. Да и как можно верить тому, кто просто ожидает своей смерти. Я не смогу. Даже если сейчас мне сломают руку. Даже если Дестени вновь достанет скальпели. В ноге вновь ощущается боль. Порез саднит и кажется, что кожа рядом с ним опаляется жаром. Значит действие его пламени на меня успевает пройти, как и жалкие минуты на раздумья.       По нему вижу - до последнего ждёт ответ, впиваясь в меня медовыми глазами. Пара прядей свисает с его плеч, щекоча уже меня и отвлекая от серьёзного разговора. Как же мне плохо. Вот так просто я нарушаю тот крохотный уговор. Не держи всё в себе, говорят. А я держу. И продолжу держать, потому что это опасно! Меня не волнует лес, не волнуют маленькие зверьки, которые могут обжечься. Меня волнуют человеческие жизни, которые я способен испоганить.       — Я не могу...       Мой тихий голос разрывает повисшую тишину. Я прикусываю губу изнутри, отворачивая голову в сторону. Если опять встречусь с ним взглядом, запаникую сильнее. Подавлюсь своими мыслями, затем и чувством вины. Как же я ненавижу себя.

•••

      Овальный стол. Полумрак комнаты. В кресле - босс. Напротив, стоя ровно и ожидая указаний - подчинённый. Такой же мафиози, как и все прочие в этом поместье. Почти. Поместье семьи Галассии, но зал собраний семьи Соларэ. Есть ли отличие? Конечно есть, но никто не скажет о нём вслух. Позабытая трагедия должна остаться в шкафу со скелетами. Достаточно было невольных свидетелей, встретивших свой конец.       — Это весь доклад? - пальцы Соларэ Вито в медленном темпе постукивают по краю лакированного подлокотника. Стопка бумажек перед ним неприятно маячит на периферии, пока он смотрит на одну из немногих дам в этом месте. Одна из доверенных лиц.       — Да, синьор.       — Чёртов Франко, - сквозь зубы выдыхает мужчина, переводя взгляд на первую страницу отчёта.       — Не стоит так злиться на его территории, синьор.       — Я знаю, Маринета. Но это уже не отбор. Будь любезна отправить кого-нибудь умелого к ним в наблюдатели.       — Но их там уже с десяток.       Соларэ качает головой, отмахиваясь. Чем дальше, тем сильнее болит голова, а за спиной сгущаются тучи. Одно лишь наличие рядом с одним из кандидатов проблемного Меркурия доставляет стопку проблем, а здесь ещё и противник юного мальца оказывается не самым приятным. Ах, что бы Дон не приказал, меньшее, что возможно сделать ради избавления от жутких последствий, подстраховать. Правила отбора в конце концов устанавливает Семья и никто иной. Конечно, фаворитов выбирать непозволительно, однако он подобным баловаться и не собирается. Дорогой Венера не простит ему, случись что с его сыном не ладное, пока Вито бездействует. Страшнее гнева собственного хранителя ничего нет. Тюрьма Вендикаре покажется отпуском на этом фоне.