Мисисс Грейнджер и её выходной

Миссис Грейнджер любила воскресенье. Единственный выходной, который она могла полностью посвятить себе. Мистер Грейнджер уходил на посиделки к другу — своего рода традиция. Они пили пиво и обсуждали последние спортивные новости. А Джин оставалась дома одна и была вольна делать всё, что заблагорассудится — сходить к подруге, полежать в ванне или бесстыдно лентяйничать весь день. Сегодня она пребывала в компании какой-то старой мелодрамы и красного сухого вина. И никому не собиралась позволять испортить этот день. Гермиона залечивала любовные раны, которые в очередной раз оставил этот хорошенький, но такой импульсивный парнишка Драко, и прямо сейчас находилась в аэропорту. Они любили друг друга, безумно ревновали и оба были упрямыми — прямо как ослы. Не лучшее сравнение для собственного ребёнка, но другого не подберёшь. Из-за всего этого частенько расходились, так и не прочувствовав в полной мере, что им необходимо беречь друг друга. В этот раз, кажется, расход был серьёзным. И всё из-за того, что Драко приревновал к Рону, потому что тот помог Гермионе добраться до дома после посиделок в Норе. Рон тоже был влюблён в её дочь, но он не тот, кто ей нужен, и если Гермиона решит иначе, пусть так и будет. Так глупо и так жаль, ведь Драко и Гермиона буквально созданы друг для друга. Однако она не собиралась вмешиваться в дела дочери — она уже взрослая. Миссис Грейнджер налила вина, откинулась на спинку кресла и поднесла бокал ко рту, ощущая чудный виноградный аромат. Трель дверного звонка разрезала тишину и не дала ей даже пригубить напиток. Миссис Грейнджер сдержанно пробурчала слова проклятия и поспешила к двери. На пороге стоял взъерошенный и растерянный Драко. — Миссис Грейнджер, прошу прощения, я не могу найти Гермиону. Она уже неделю меня игнорирует. Он смотрел на неё с такой надеждой, будто она единственная, кто мог всё решить. Будто от неё зависело, позеленеет ли трава этой весной и распустятся ли цветы. Она вздохнула, потому что не знала, как сказать ему, чтобы он понял… — Миссис Грейнджер, я знаю, что я вспыльчивый дурак. Я наговорил много лишнего… но я так люблю её… так боюсь потерять, и мне всегда сносит крышу, если вижу рядом с ней кого-то… Он начал задыхаться от своей импульсивной и сбивчивой речи. Он жестикулировал руками, то и дело запуская пятерню в волосы и лохматя их ещё больше. Глаза, наполненные болью и страхом, бегали из угла в угол. Ей вдруг так сильно стало жаль мальчишку, что захотелось обнять его, пожалеть и сказать, что так случается. Ей не хотелось делать ему ещё больнее, это правда, но реальность была такова — пока ты не почувствуешь весь ужас от потери, не начнёшь ценить. — Драко, успокойтесь. Мне жаль, что у вас всё так закончилось с Гермионой, вы прекрасная пара… — Закончилось? — взвизгнул Малфой, давясь воздухом. — Ну… Гермиона прямо сейчас находится в аэропорту. Она захотела сменить обстановку и слетать во Францию… э-м-м… с рыжим сопровождением… Драко выпрямился и застыл, словно статуя гнома возле её порога. Он пару раз моргнул и сглотнул, глядя на миссис Грейнджер. — Быть того не может… — К сожалению, так происходит, когда мы растрачиваем шансы на непонятную импульсивность… — Я её не отдам. Извините, миссис Грейнджер.

***

Не дав ей договорить или ответить, он сломя голову бросился к своей машине. Драко безумно мчался, нарушая абсолютно все правила. Внутри клокотала неразборчивая буря чувств. Страх, злость, отчаяние переплетались друг с другом, словно запутанный клубок. Он уже бежал по аэропорту, краем уха услышав, что объявили посадку на рейс. Искал её глазами в толпе, пытался вычислить родную кудрявую макушку. Так хотел прижать её к себе, встать на колени и умолять, чтобы она простила его. Пусть Уизли делает, что хочет, но он не позволит ему всё разрушить. Глаз цепляется за знакомый рюкзак, который Драко подарил Гермионе месяц назад. И он летит к ней, не обращая внимания на то, что дыхание сбилось и он в одной кофте, потому что напрочь забыл про куртку. — Гермиона! — хватает её за руку, разворачивая к себе. — Драко? — удивлённо моргает девушка. Он продолжает держать её и говорит-говорит-говорит: — Я — кретин, полный идиот. Прости меня, я обещаю тебе, что я буду работать над собой. Пойду к психологу, буду сдерживать себя, буду прислушиваться к тебе, но умоляю, не бросай меня. Я не отдам тебя этому рыжему чудовищу и не позволю ему улететь с тобой куда бы то ни было! Гермиона ошарашенно моргнула. Шоковое состояние не позволяло ей связать и пары слов. И пока она собиралась с мыслями, за спиной Малфоя послышалось: — Ну, во-первых, сам ты рыжее чудовище. Понял? Драко резко обернулся и увидел недовольное и злое лицо Джинни Уизли, которая стояла напротив него, уперев руки в бока. — А во-вторых, кретин, она никуда не летит, а меня провожает! Драко ничего не понимал. Он обернулся обратно ко всё ещё шокированной Гермионе. — Это правда? — Да, я собиралась проводить Джинни и поехать к тебе, чтобы мы поговорили… А с чего ты взял, что я улетаю? — Я был… — и тут до него дошло. Драко выпустил её руку и громко, почти истерично рассмеялся, прикрывая лицо. — Вот я кретин… — он продолжал смеяться ещё некоторое время, а потом серьёзно посмотрел на Гермиону, которая терпеливо ждала: — Я не отказываюсь от всего, что сказал. Я буду работать над собой ради нас и наших отношений. Пожалуйста, дай мне ещё один шанс. Девушка оттаяла, словно цветок после долгой зимы, и, мягко улыбнувшись ему, кивнула. Затем Драко прижал её к себе, зарываясь носом в её волосы и втягивая любимый аромат. — Звиздец какой-то! Я рада, что вы всё решили, но чудовище опаздывает на рейс. — Чёрт, Джин, прости. Драко схватил Гермиону за руку, взял сумку Джинни и стал торопливо рассказывать, что с ним произошло.

***

Миссис Грейнджер вернулась к своему бокалу вина. Она наконец сделала глоток и развалилась в кресле. Иногда для того, чтобы человек понял, насколько легко потерять что-то ценное, надо позволить ему это представить. Да и приврать ради такого иногда можно. Пригубив ещё вина, миссис Грейнджер хохотнула над шуткой, слетевшей с экрана телевизора, и примерно прикинула, через сколько дети вернутся домой, чтобы успеть что-то приготовить. Она любила свой единственный выходной, но ради спасения любви можно было им пожертвовать.