Глава 5. Тонкая грань

Свет заливал кухню уютной квартиры Джинни и Гарри. Гермиона сидела за столом, обнимая чашку чая, почти не слыша, о чём говорит Рон. — И что ты думаешь, он просто взял и… исчез с совой? — возмущался он. — Прямо на глазах! А сова, между прочим, была моя! — Рон, может, ты просто перепутал заклинание? — мягко предложила Джинни, прикрыв глаза. — Я? Перепутал? После трёх лет работы в аврорате? — Так, стоп, — Гарри вмешался, глядя на Гермиону. — Ты вообще с нами? Ты с утра как будто где-то в облаках. Гермиона вздрогнула. — Прости. Я просто не выспалась. Была ночная вылазка с… — она запнулась, — с Малфоем. — С Малфоем? Опять? — буркнул Рон. — Сколько можно? Он не может сам справиться? Гермиона устало посмотрела на него: — Это было задание Министерства. Мы просто работали. — Ну да, просто работали, — многозначительно протянула Джинни, бросив взгляд на Гарри. — А ты не заметила, что она всегда говорит это с таким видом, будто хочет, чтобы её никто не спрашивал больше? — Потому что не хочу, — спокойно отрезала Гермиона. Гарри посмотрел на неё внимательно, но ничего не сказал. Как будто понял — пока ещё не время. Тем же вечером Драко сидел в «Трёх мётлах» за столиком у окна. Блейз Забини опоздал, как всегда. — Ты выглядишь так, будто только что вернулся из Азкабана, — сказал он, сев напротив. — Или провёл ночь с кем-то слишком хорошим. — Я провёл ночь в заброшенном поместье, полным магического дерьма, — буркнул Малфой. — С Гермионой Грейнджер. Блейз поднял брови: — Ах, та самая Грейнджер. Так это правда? — Правда что? — Что ты смотришь на неё, как на спасательный круг, а она — на тебя, как будто не верит, что ты не исчезнешь? Драко хмыкнул, сделал глоток огневиски. — Ты бредишь. — Нет, я наблюдателен. И ты, друг мой, вляпался. Драко отвернулся к окну. Улица была тёмной, в отражении стекла — его собственное напряжённое лицо. — Я просто работаю с ней. Она — умная, сильная… и раздражающе правильная. — И поэтому тебе хочется узнать, какая она, когда перестаёт быть правильной? Драко резко перевёл взгляд на друга. — Уймись, Забини. — Я молчу, я молчу… Но если ты не начнёшь быть с ней честным — она сама исчезнет. Поздно вечером в дверь квартиры Гермионы постучали. Это была Джинни — с бутылкой сливочного ликера и решительным взглядом. — Я не уйду, пока ты не расскажешь мне, что происходит, — сказала она, проходя внутрь, как ураган. — Мы просто работаем вместе, Джинни. — О, да ладно! Ты ходишь, как заколдованная. Твоё лицо светится, когда он рядом, а потом ты стараешься не смотреть на него, когда он говорит тебе «будь осторожна». Я была беременна, не забыла, как это — влюбиться в кого-то неправильного. Гермиона замолчала. — Это безумие, Джин. Я сама себе не верю. Я всё ещё не знаю, кто он на самом деле. Иногда думаю — это всё иллюзия. Или последствия войны, или гормоны. Или… — Или ты просто хочешь, чтобы он оказался другим. И он, чёрт побери, им оказывается. Хоть и не сразу. Гермиона слабо улыбнулась. — Я боюсь, Джин. Боюсь, что это всё неправильно. Что я… выберу его — и всё рухнет. — А если не выберешь — никогда не узнаешь, что могло бы быть. Хуже этого — только сожалеть. Когда Джинни ушла, Гермиона ещё долго сидела в тишине. Смотрела в окно. Пальцами чертила узор на чашке. Сердце билось глухо, неуверенно. А потом, почти машинально, потянулась к перу и написала короткое письмо: «Если ты не спишь — я бы хотела поговорить. Не о задании. Просто… поговорить.» И отправила его совой. Его имя было написано небрежно, почти шёпотом. Драко.