Пролог

Пролог

      Эмили Вайтхаус ненавидела Генри Кавилла с того самого дня, как он случайно пролил кофе на её сценарий во время кастинга, а потом просто рассмеялся, сказав: «Бумага всё стерпит». И совсем неважно ему было, что горячий кофе попал на её идеально белую блузку и бежевые брюки от кутюр. Он просто развернулся и ушёл, будто ничего и не случилось вовсе, будто ему, как звезде мирового класса, можно было отмахнуться от неприятной ситуации и оставить в одиночестве разбираться с последствиями пострадавшую по его же вине. Он ведь даже не извинился.       С тех пор их пути пересекались слишком часто. На съёмочных площадках, на премьерах, даже в проклятом буфете одной киностудии — везде, где появлялся Кавилл, Эмили чувствовала, как внутри закипает обида.       Он был невыносим. Невыносимо спокоен. Невыносимо обаятелен. Все вокруг таяли от его улыбки, восхищались его «скромностью» и «джентльменскими манерами». Никто не видел, что под маской идеального мужчины и любителя видеоигр скрывается наглый, самодовольный и невежественный тип. Но Эмили видела его настоящего — того, кто даже не вспомнил, как испортил её сценарий, её одежду, её день. Кто не знал, что кофе оставил на её коже красный след. Благо впоследствии всё обошлось и никаких отметин не осталось, но если бы осталось? Пришлось бы попрощаться с карьерой актрисы… Она ведь не была такой же известной звездой, как Кавилл. Никто бы не захотел работать со средненькой актрисой, да ещё и с изъяном.       И каждый раз, встречая его, она сжимала кулаки. Глупо? Возможно. Но стоило ему появиться и её добродушие испарялось. Его незнание злило, и из милой, спокойной девушки, она превращалась в змею, плюющую ядом рядом с Кавиллом.       Но сегодня повод для злости и раздражения был другим. Эмили сидела в офисе своего менеджера, забравшись с ногами на диван, и смотрела в окно на расцветающую весну. Там пели птички, набухали почки на деревьях, шелестели ветвями цветущие яблони и вишни. Запахи сладкого сока, цветов и свежей травы заставляли улыбаться прохожих и детей, проникали в дома и квартиры, будоражили сознание и сны. Приход весны и тепла — вот что всегда ждала Вайтхаус, но в этом году её радость омрачил случай.       Карьера висела на волоске: уже несколько рекламодателей отозвали свои контракты, а новых предложений о съёмках или участии в проектах не поступало с неделю. Глупый слух, запущенный завистливой коллегой, разлетелся по всем таблоидам: якобы Эмили получила свою первую главную роль в новой киносенсации через постель. Что ублажила режиссёра и, видимо, так хорошо, что он отдал ей роль, не рассматривая других кандидаток.       Возможно, если бы Эмили до этого получала главные роли, то слух так бы и остался слухом, но вот беда: чаще ей выпадало играть персонажей второго плана. Она была лучшей подружкой главной героини, лучшей соседкой в сериалах и лучшей третьей лишней в романтических комедиях, но никогда не главной героиней.       Когда ей предложили эту роль — её счастью не было предела. Она пищала, словно ребёнок, прыгала на кровати, хлопала в ладоши и кричала от восторга. Эта роль должна была стать важной ступенью в её карьере, а сейчас казалось наоборот — ещё чуть-чуть и роль забьёт последний гвоздь в крышку гроба, в котором покоились остатки её репутации.       Эмили тяжело вздохнула и спрятала лицо в сгибе локтя. Не хотелось ей смотреть на счастливые лица людей, что проходили мимо офиса. Её реальность рушилась, а с ней и все мечты, нежно лелеянные с самого детства. Одно радовало — съёмки фильма и её главную роль пока не отменили. Но вот что насчёт слухов? Люди не могли просто взять и поверить, что её выбрали за навыки, за тяжелый труд, с коим она набивала свой актёрски опыт. Это было похоже на проклятье — всегда быть второй, тенью главной роли.       — Долго ты так будешь сидеть и хандрить? — дверь в офис открылась и в комнату вошёл менеджер.       — Очень, — ответила Эмили.       Господин Томас Грин устало потёр виски и рухнул в кресло, рядом с Вайтхаус. Он знал сколько труда вложила Эмили, чтобы получить эту чёртову роль, и что никакая постель тут была ни при чём.       — Я же говорил тебе, что неразборчивые сексуальные связи могут когда-нибудь сыграть с тобой злую шутку, — медленно произнёс Господин Грин.       — Во-первых, ты знаешь, что я не спала с режиссёром, а во-вторых, — Эмили вздохнула и, подняв голову, посмотрела на Менеджера, — я не виновата, что легко влюбляюсь в мужчин.       — Ага, легко влюбляешься и так же легко твои чувства к ним проходят.       Эмили промолчала и отвела взгляд.       — Ладно, прости, — Томас поднял руки в примирительном жесте, — я не хотел тебя задеть. Меня самого бесит эта глупая ситуация и то, что люди из твоей влюбчивости сделали грязную сенсацию.       Девушка лишь хмыкнула и отмахнулась.       — Так что ты думаешь насчёт решения, которое предложила пиар-команда? — Мистер Грин достал пачку сигарет и закурил.       Вайтхаус скривила пухлые губки: не то от едкого дыма, быстро заполнившего небольшую комнату, не то от идеи пиар-команды.       — Вижу, что не нравится, — усмехнулся Грин, — но фальшивые отношения с Кавиллом — единственный способ переключить внимание. Он уже согласился. Ты — нет, но у тебя и выбора нет, если только ты не хочешь загубить свою карьеру.       Эмили обреченно застонала и снова уронила голову на руки.       И откуда только у Кавилла такая безупречная репутация? Он словно святой — ни единого скандала в прессе.       — В СМИ просочились слухи о том, что вы с Кавилом не ладите и постоянно ругаетесь, если вдруг встречаете друг друга на съёмочной площадке, — тем временем продолжил Менеджер, — фиктивные отношения смогут развеять хотя бы этот слух, а вместе с ним пошатнётся уверенность людей, что слова Кэтрин о тебе и режиссёре были правдой.       — Бред, — пробормотала Эмили.       — Нет, это не бред, а реальный шанс всё спасти. Ты это понимаешь?       — Да, понимаю, — нехотя призналась девушка.       Она подняла голову и вновь посмотрела на Томаса.       — Но вот чего я не понимаю, так это то, зачем Кавиллу ввязываться в эту авантюру? Какая ему от этого выгода?       — Вот сама его и спросишь — у вас сегодня первое свидание на публике. Он будет ждать тебя через два часа в ресторанчике у Темзы.       Эмили закатила глаза, не в силах подавить стон отчаяния.

***

      Когда через два часа Эмили Вайтхаус вошла в ресторан для «первого свидания», Генри Кавилл уже сидел за столиком у окна, щурясь на солнце. Тёмные волосы блестели в его лучах, белая рубашка идеально сидела на широких плечах, подчёркивая его спортивную фигуру, а взгляд светлых глаз был спокоен, будто Кавилл дзен познал. И он был до того идеальным, что для Вайтхаус казался ненастоящим.       Эмили сделала глубокий вдох и медленно подошла к их столику.       — Эмили, — Генри поприветствовал девушку, подняв в её сторону бокал с вином, — ну что, начинаем спектакль?       Невыносимая ухмылка тронула его губы. Актрисе сразу захотелось стереть её, выпрыснув дурацкое вино прямо ему в лицо. Ну или хотя бы колкостью ответить на неуместную реплику. Но Эмили сдержалась. Мило улыбнулась и присела за столик.       — Ну что ж, — ответила она, выпрямляя спину и откидывая волосы назад, — покажи мне, насколько ты хороший актёр, Кавилл.