Шаг первый: Вынужденное сотрудничество

Шаг первый: Вынужденное сотрудничество

стадия гнева и раздражения

      Первые недели этого цирка напоминали изощрённую пытку. Пиар-команды поработали настолько хорошо, что у Генри и Эмили даже вздохи были запланированы по расписанию. Они встречались каждый день: то совместная утренняя пробежка, где его дыхание ровное, а её — сбивчивое от ярости; то премьера фильма, где его ладонь жгла её нежную кожу на талии через тонкий шёлк платья; то ужин при свечах, где вино казалось кислым, а его безупречная улыбка раздражающе идеальной, выверенной до мельчайших морщинок под глазами.       Всё было ради картинки. Ради «влюблённой пары», которую они играли, чтобы репортёры забыли о скандале.       Просто спасти карьеру. Просто опровергнуть слухи. Просто не поддаваться на провокации Кавилла.       Напоминала себе Эмили, повторяя эти слова каждый день, как мантру.       Но надо было отдать Кавиллу должное — он играл свою роль с убийственным мастерством. В то время, как Вайтхаус старательно изображала нежность и пыталась «таять» под его взглядами, он будто специально испытывал её на прочность. Мужчина ловил каждую её реакцию, как хищник, нарочно задерживая пальцы на её запястье на секунду дольше необходимого. Он шёпотом произносил двусмысленные фразы, глядя прямо в её глаза, давая возможность очередному репортёру сделать «случайный кадр». Для него весь этот фарс был лишь забавной игрой. Он развлекался, наблюдая, как её глаза вспыхивают от гнева.       А она? Она горела. Но не от страсти или смущения, а от бешенства. Каждый раз, когда его губы касались её щеки в «нежном» поцелуе, Эмили мысленно представляла, как раз за разом выливает на него свой бокал с вином, чтобы наконец стереть с его лица эту самодовольную ухмылку.       Когда её обида на этого хама успела перерасти в такую ненависть? Сложно было ответить, ведь девушка и сама не понимала от чего её так волнует произошедшее.       — Почему ты вообще согласился на этот бред? — шипела она в перерывах между интервью, которые они давали прессе.       Генри лишь неоднозначно пожимал плечами и с ухмылкой на лице отвечал:       — Разве не очевидно? — его голос был низким, обволакивающим, с ноткой ленивой хрипотцы. — Ты — идеальная ширма. Пока ты рядом, никто не лезет.       Но актриса в это не верила. И сколько надо было терпеть этот фарс, не знала: ни пиар-команда, ни менеджер мистер Грин не отвечали на этот вопрос. Спасение от этого кошмара было лишь в работе. Хотя бы на съёмочной площадке не было Кавилла, его идеальной улыбки и удушающего запаха хвойного дерева и сандала — его любимого парфюма.       Зато там была Кэтрин — та, что распустила те слухи, которые чуть не стоили Эмили карьеры. Она тоже была актрисой и что самое печальное — они с Эмили, когда-то были подругами. Вместе поступали в театральную Академию и мечтали о славе. Но потом… потом всё изменилось.       Сегодня как раз снимали, короткую сцену, где их героини ссорились из-за мужчин. Эмили стояла на съёмочной площадке, листала сценарий в третий раз, но слова будто специально уплывали от неё. Вчера вечером, когда она перечитывала его, её сознание зацепилось за следующие строки: «Иногда общих воспоминаний не достаточно, чтобы сохранить дружбу». Эта фраза отпечаталась горечью на языке.       В общем и целом съёмочный день прошёл спокойно. В перерывах, Кэтрин и Эмили делали вид, что друг друга не существует (одна не хотела вспоминать прошлое, а вторая обсуждать слухи, которые запустила), а когда снимали сцену ссоры всё вышло быстро и правдоподобно. Даже чересчур.       Вот бы так и с Кавиллом было — быстро и без переигрываний. Этот спектакль и так даётся мне нелегко, так ещё и он специально подливает масла в огонь.       Вечером у них по расписанию был благотворительный вечер в отеле. Сразу после съёмок девушка встретилась с Менеджером и они вместе отправились на мероприятие. Служебный автомобиль нёсся по улицам вечернего Лондона. Город мелькал за окном, переливался огнями и дышал предвкушением ночи — шумной, яркой, полной обещаний.       — С Кэтрин продолжаете холодную войну? — спросил Менеджер, прерывая повисшую в машине тишину.       — Угу, — ответила Эмили, рассеяно глядя в окно.       — А к Кавиллу уже успела привыкнуть?       — Неа.       Томас Грин вздохнул, постучав пальцами по рулю. Между ними снова повисло молчание. Разговор не клеился. Было видно, что мысли Эмили витали где-то далеко и она явно не хотела сейчас быть тут или ехать на благотворительный вечер.

***

      Генри встретил её у отеля. Когда машина подъехала ко входу, он уже стоял там. Весь при параде, одетый с иголочки. Широкие плечи выигрышно смотрелись в чёрном смокинге, белая рубашка оттеняла бронзовую кожу — постарался он на славу.       — Эмили, — поприветствовал он, открыв дверцу машины и предложив ей свою руку.       Девушка нехотя вложила свою ладонь в его. Пара репортёров уже щелкали камерами, ловя каждый их жест.       — Мог и внутри подождать, — проговорила она, натянуто улыбнувшись.       — Не мог, — его губы искривились в ответной улыбке, той самой, что была отточена до идеала и от которой девушку каждый раз бросало в яростную дрожь.       Он взял её под руку и они вместе вошли в вестибюль. Внутри всё было как в кино: огни, музыка, шелест платьев, вспышки фотоаппаратов. Сотни глаз устремились на новую «идеальную пару» — так их окрестили в СМИ. Удивительно было то, как быстро её скандал перекочевал с первых полос на вторые страницы, а их «роман» стал главной светской темой сезона.       Пальцы Генри слегка сжали её локоть — слишком нежно для врагов, недостаточно искренне для влюблённых. В голове у девушки вновь возникли вопросы о том, почему же он всё это делает. Какой толк Кавиллу от этой игры?       Она украдкой взглянула на него, пока тот ловил официанта, чтобы заполучить им два бокала с игристым. Но ни взгляд, ни жест не выдавали его мыслей.       — Ты сегодня плохо играешь, — шепнул он, склонившись к ней, — сверлишь меня взглядом даже не пытаясь скрыть неприязнь.       — Настроения нет.       — Месячные скоро? — он ехидно выгнул бровь. — Сладенького хочешь, чтобы настроение поднялось?       Вспышка гнева вновь охватила Эмили, но она сдержалась.       Хам, выпендрёжник и наглец! Почему ему так сложно вести себя по-человечески?       — Нет, — елейным голосом ответила она и взяла бокал из рук Кавилла, — и мои месячные тебя не касаются.       Мужчина усмехнулся. Отпив немного вина, он нагнулся к Эмили так низко, чтобы его голос был слышен лишь ей и произнёс:       — Ошибаешься, дорогая, — его рука скользнула на её талию и притянула ближе, — мы же пара, теперь всё, что касается тебя — касается и меня.       Опять двухсмысленные фразы, полутона и его горячее дыхание, обжигающее её щеку. Чего он добивается?       Эмили ловко вывернулась из его объятий и кивнула в сторону бара:              — Пойду найду своего менеджера, — бросила она через плечо, — хочу уточнить известна ли уже дата прекращения этого цирка.       Генри ничего не ответил, лишь рассмеялся, но в его глазах мелькнул огонь. Вызов. Вайтхаус не боялась бросать ему вызов.

***

      Гул светского вечера разливался по залу приятными мелодиями классического квартета. Кавилл пообщался с прессой, перекинулся парой фраз со старыми друзьями и обсудил с директором одного из приютов новое пожертвование. Привычная суматоха вокруг приятно расслабляла: люди улыбались, официанты скользили между гостями с подносами, а тут и там вспыхивали вспышки фотокамер. Всё было как обычно, только вот Эмили было сложно расслабиться.       Она стояла у бара, болтала со старой знакомой и физически чувствовала взгляд Кавилла на своей спине. Он будто дыру собирался в ней прожечь. От этого девушку постоянно бросало, то в жар, то в холод.       — Всё хорошо? — поинтересовалась знакомая, заметив как сильно актриса сжала ножку бокала.       — Да, — Вайтхаус заставила себя улыбнуться, — просто устала. Дни выдались слишком насыщенными.       — Понимаю, — с улыбкой на лице протянула Алиса, — работа, фотосессии, интервью да ещё и новый парень.       Она подмигнула подруге и игриво толкнула ту локтём.       — Я так рада, что Генри смог тебя «зацепить», — защебетала Алиса, — вы уже три недели встречаетесь! Считай ещё неделя и это будет твоим личным рекордом.       — Ага, — Эмили постаралась, чтобы её улыбка не была похожа на вымученный оскал, — зацепил он меня так зацепил, сама до сих пор поверить в это не могу.       Алиса звонко расхохоталась, а Эмили лишь искусственно подхватила смех. Её взгляд автоматически нашёл Кавилла — он стоял, опёршись о колонну, и, расслабленно болтая с каким-то мужчиной, медленно потягивал виски. Как же хотелось вылить ему этот стакан на голову…       Девушка отогнала эту манящую мысль, опустошила свой второй бокал с игристым и, оставив знакомую у барной стойки разговаривать с другими гостями, направилась к выходу из зала.       Протиснувшись сквозь толпу, она незаметно выскользнула на балкон. К её удивлению там больше никого не было — все гости всё ещё веселились внутри. Эмили глубоко вдохнула прохладный вечерний воздух, наполненный ароматами скошенной травы и цветущей яблони, и постаралась расслабиться. Солнце уже почти село, скоро станет совсем темно. Она медленно обвела небольшой садик задумчивым взглядом и с грустью отметила, что поздние сакуры уже почти отцвели. На ранее пышных деревьях осталась лишь пара нежно-розовых веточек и горстка уцелевших цветков. Налетевший лёгкий ветерок потревожил их, заставил нежные лепестки сорваться с ветвей и, кружась, опуститься на каменные плиты балкона. Эмили прикрыла глаза, позволяя прохладному вечернему воздуху приятно окутать её.       Менеджер сказал, что с Кавиллом надо сохранять фиктивные отношения ещё месяц или два. Возможно, три. Требовалось подождать, пока её скандал на совсем не потеряет краски и не исчезнет из памяти публики. Он был рад, что всё идёт по плану, а Эмили… Она пыталась усмирить свой гнев. Встречаться с Генри оказалось гораздо сложнее, чем она думала.       — Скучаешь и без меня? — Голос Кавилла раздался совсем рядом.       Девушка испуганно распахнула глаза и непроизвольно отпрянула в сторону. Мужчина стоял непозволительно близко и, слегка наклонив голову, пристально смотрел на неё.       — Ты что, дурак? — вырвалось у Эмили, прежде чем она успела подумать. — Кто научил тебя так подкрадываться? Напугал.       Генри лишь рассмеялся. Его горячее дыхание пахло дорогим виски и чем-то неуловимо мужским. Он сделал шаг ближе, сократив расстояние между ними до пары сантиметров.       — От тебя сильно несёт алкоголем, — Эмили сморщила свой носик и подняла взгляд на Кавилла, — не пора бы тебе домой?       — Заботишься? — усмехнулся он.       Девушка закатила глаза и промолчала.       Глупый Генри Кавилл, как его вытерпеть ещё хотя бы месяц?       Порыв ветра вновь сорвал бедные лепестки сакуры и заставил их разлететься по всему балкону. Эмили привычным жестом поправила свои растрепавшиеся волосы и вновь взглянула на Кавилла. Верхние пуговицы его идеальной белой рубашки были расстёгнуты, оголяя шею и ключицы, пара тёмных прядей выбились из причёски и упали на широкий лоб, а улыбка была уж совсем шальной. Он был пьян и распален, и взгляд его синих глаз показался девушке диким.       — Поезжай домой, а то от скандала в скором времени я буду спасать тебя, а не ты меня, — буркнула она и сделала шаг в сторону, намереваясь вернуться в зал.       Но тут его сильные руки неожиданно схватили её за талию, и Кавилл мгновенно прижал девушку к стене, не дав ей опомниться.       — Знаешь, что самое забавное, — прошептал он, его губы почти касались её уха, — что ты краснеешь, когда злишься и этот румянец меня жутко заводит.       Эмили замерла от неожиданности, вцепившись пальчиками в рукава мужского пиджака. Её сердце заколотилось с такой силой, будто намеревалось выскочить из груди.       Да он! Да как? Да хам и извращенец!       Девушка попыталась оттолкнуть его, но безуспешно — Кавилл был как скала, а её предательский румянец уже разлился по щекам и шее. Внутри всё кипело от раздражения и… чего-то ещё, чему Эмили пока не могла дать название.       — Да пошёл ты, — прошипела она, — чёртов Генри Кавилл!       Его руки, тёплые, сильные, чужие оставались на её талии, а пальцы впились в шёлк платья, будто когти хищника, который не собирается упускать свою добычу.       — Ты всегда так реагируешь, когда тебе говорят правду? — Его голос был низким, с хрипотцой.       Эмили резко дёрнулась, но он лишь сильнее прижал её к стене своим телом.       — Отпусти. Сейчас же.       — А если нет? — Он наклонился ближе, и теперь его губы были в миллиметре от её виска. — Кричать будешь? Звать на помощь? Я уже представляю заголовки и то, как твой скандал всплывёт с новой силой.       Она замерла. Это был шантаж. Грязный, откровенный, но… эффективный.       — Ты… — её голос дрогнул от бешенства. — Ты отвратителен.       — Я честен. — Генри усмехнулся, и его дыхание с нотками дорогого виски обожгло её кожу. — И, кстати, многие считают меня очень даже привлекательным. Особенно, когда я делаю вот так…       Он носом очертил её висок и скулы и, спустившись чуть ниже, зубами прикусил нежную мочку её уха. У Эмили от этого преступного действия на секунду перехватило дыхание. И даже сердце, кажется, биться перестало.       Он отпустил её также неожиданно, как и схватил, оставив кожу обожжённой в тех местах, где только что были его пальцы.       Кавилл сделал шаг назад, поправил свой смокинг и, развернувшись на каблуках, спокойно направился обратно в зал:       — До завтра, дорогая. Не скучай, — бросил он через плечо, даже не обернувшись.       Он исчез в дверном проёме, оставив Эмили одну с раскрасневшимся от гнева лицом и дрожащими коленями.       — Что, чёрт побери, это было?.. — прохрипела она, пытаясь восстановить дыхание и вернуть сердцу нормальный ритм.