Свадьба или Бонусный шаг номер шесть
11 июня 2025, 18:00Свадьба или Бонусный шаг номер шесть
стадия ссоры, примирительного секса и того, к чему приводят пять шагов
Прошло полгода с того дня, как Генри признался Эмили в любви. Полгода смеха, глупых споров о том, кто лучше готовит омлет, романтических свиданий, поцелуев под ночным дождём, и ночей, когда они засыпали в тёплых объятиях друг друга. Но даже самые крепкие отношения не обходятся без бурь. Их ссора началась с ерунды — Генри забыл о важном для Эмили интервью, на которое они должны были поехать вместе, задержавшись на съёмках. Она обиделась, а он разозлился на её категоричное «Ты вообще думаешь обо мне?». Голоса становились громче, слова — острее. В конце концов Эмили хлопнула дверью спальни, а Генри ушёл ночевать в гостевую комнату. Бедный Кэл пол ночи ходил от одного к другому и жалобно скулил. Не понятно было ему почему его любимые хозяева решили спать отдельно. Утро прошло в тяжёлом молчании. Они избегали взглядов, пили кофе в разных уголках кухни, и категорически делали вид, что не замечают, как каждые пять минут украдкой смотрят друг на друга. Генри ушёл на съёмки не попрощавшись, а Эмили осталась одна дома, разбирать рабочую почту с десятками новых предложений от режиссёров и продюсеров. Это должно было радовать её, а вызывало лишь горькую пустоту. За все эти месяцы она привыкла делить эту радость только с Генри, но сейчас его рядом не было… Она не могла сконцентрироваться ни на чём, мысли постоянно возвращались к глупой ссоре.***
Генри вернулся домой ближе к полуночи. Он тихо отворил дверь и вошёл внутрь. Кэл радостно подбежал к хозяину, виляя хвостом. В гостиной горел единственный торшер, на кухне пищала посудомоечная машина, оповещая, что программа была успешно выполнена, но нигде на первом этаже Эмили не было. Он подошёл к посудомойке и, открыв дверцу, принялся её разгружать. Тарелки, вилки, ложки и ножи блестели чистотой и сразу отправлялись в нужный ящик. Затем Генри достал розовую чашку в красные сердечки, потом жёлтую на которой был нарисован заяц и улыбнулся. Это были кружки, которые Эмили купила, когда только переехала к нему, жалуясь на то, что в его доме слишком скучная посуда. Кавилл на секунду замер, задумчиво глядя на нарисованного зайца. Теперь среди его рубашек висели её платья с цветочным принтом, на полке в ванной стояли баночки с её кремами, а в гостиной появились смешные подушки и множество ароматических свечей. И чем больше её вещей появлялось в его пространстве, тем больше он понимал — это уже не просто его дом. Это их дом. И это заставляло его улыбаться. Закончив с разгрузкой посудомоечной машины, мужчина поднялся на второй этаж, тихо скрепя половицами лестницы. Эмили нашлась в их спальне. Она сидела на подоконнике, обняв колени, и смотрела на ночной Лондон вдалеке. Девушка даже не обернулась, услышав его шаги и то, как хлопнула дверь в спальню. Генри шумно вздохнул и зарылся пятернёй в чёрную шевелюру. Он смотрел на Эмили, на её тонкие руки, на пухлые красные губы, на изящные босые ступни — она была красива и хрупка. Лунный свет играл в её волосах, пускал зайчиков по её щекам и шее. И Кавиллу в этот момент показалось, что чем больше он на неё смотрел, тем больше он влюблялся в неё. Неужели такое было возможно? Любить кого-то настолько сильно… Тогда к чему все эти ссоры? Мужчина тихо подошёл к подоконнику, где сидела Эмили, и прислонился к стене рядом. Его пальцы осторожно коснулись её плеча. — Прости, — прошептал он. — Ты была права, я был невнимателен. Я не хотел тебя задеть, прости. Эмили дрогнула, но не отстранилась. Она прислонилась щекой к его руке, лежавшей на её плече. — Я тоже… — её голос был уставшим. — Наговорила лишнего. Генри нагнулся чуть ниже и поцеловал Эмили в макушку. — Я не хочу ссориться, — он вдохнул любимый запах её волос — такой дурманящий и родной. — Прожить без тебя даже один день — это ад. Эмили тихо рассмеялась. Она ловко спрыгнула с подоконника и утонула в тёплых объятиях своего мужчины. Их обида мгновенно испарилась, уступая место теплу, что всегда разливалось по жилам, стоило им прикоснуться друг к другу. Генри подхватил Эмили на руки и, слегка покружив в воздухе, поставил обратно на пол — но из объятий не выпустил. Его ладони скользнули в её волосы, пальцы запутались в шелковистых прядях. — Прости, — снова прошептал он, целуя девушку в лоб, — прости меня дурака… — Замолчи уже, — прошептала Эмили в ответ и её губы сами потянулись к нему. Они слились в жарком, упоительном поцелуе. Жадно. Желанно. Страстно. Они не могли насытиться друг другом, будто в разлуке провели не день, а вечность… В этом поцелуе не было слов — только огонь, переплетённый в танце с нежностью, и обещание больше никогда не расставаться. Генри целовал Эмили так, будто только что понял: дышать без неё больше невозможно. Она стала для него воздухом — так сильно проникла в его мысли, душу, сердце, в само его существование, что теперь жить без неё было равносильно смерти. Эмили застонала сквозь поцелуй и вцепилась в ворот его футболки, притягивая ближе. Её губы были тёплыми, требовательными, голодными. Они требовали — любви. Принадлежности. Его. А Генри уже был её. Полностью. Без остатка. До самой последней капли. Он подхватил девушку на руки и уложил на кровать. Её светлые волосы разметались по подушке. Кавилл навис сверху, с жадностью вглядываясь в полностью чёрные, полные желания глаза Эмили, в которых плясали искорки любви. И эти глаза, эти искры, эта любовь — принадлежали только ему. Генри не удержался и вновь припал к её губам. Они срывали друг с друга одежду, разрушая последние преграды, чтобы наконец прикоснуться к обнажённой коже, почувствовать жар друг друга и слиться в единое целое. В лунном свете их тела переплетались, отбрасывая на стены причудливые тени. Эмили провела пальцами по его груди, чувствуя под ними напряжённые мышцы. Она рассматривала чёткие черты его лица, растрепанные волосы, лёгкую щетину, как его грудь вздымалась с каждым вздохом, как напряглась венка на виске. Кавилл улыбнулся, явно наслаждаясь её взглядом, её прикосновениями, и, перехватив её ручку, прижал её к своему сердце. Оно бешено билось под её ладонью, будто кричало «только твоё, только твоё навсегда». Он был перед ней абсолютно обнажённым не только телом, но и душой, точно также как и она. Эмили не удержалась. Обхватив ногами бёдра Генри, она притянула его ближе. Его член нетерпеливо дёрнулся, мазнув по внутренней части её бедра. Их взгляды пересеклись. Страсть, желание, преданность, любовь — всё смешалось в единой симфонии этой ночью. — Генри, — его имя слетело с её губ, когда он до упора вошёл в неё. Она выгнулась навстречу его ласкам, его горячему телу, подставляя шею под жаркие поцелуи, и снова его имя покинуло её уста, слившись в темноте с его хриплым стоном. Исчезло всё — и комната, и лунный свет за окном, и даже само время. Остались только они: сплетённые воедино, дышащие друг другом, теряющие границы между «я» и «ты», превращаясь в одно единственное правильное «мы». Эмили вцепилась в тугие плечи Генри, провела пальчиками по рельефным бицепсам и короткими ноготочками впилась в его широкую спину, провоцируя сорваться его на бешеный ритм и прижать её к себе ещё теснее, не позволяя и миллиметру остаться между их телами. Она ловила его страстные, смазанные поцелуи, чувствовала сильные руки, сжимающие её ягодицы, ласкающие её грудь, зарывающиеся в её волосы, дарящие ей наслаждение. Эта ночь принадлежала только им. В этом мире были только они вдвоём: он и она. Их рваное дыхание, сладкие стоны, горячие тела, переплетённые между собой, и обещание любви в глазах.***
— Куда ты? — спросила Эмили, лениво потягиваясь на простынях и наблюдая, как Генри осторожно поднимается с кровати. Каждая мышца на его теле казалась высеченной из мрамора — от мощных плеч и широкой спины до узкой талии и сильных бедер. Даже в полумраке было видно, как играют мускулы при каждом его движении. Генри лишь загадочно улыбнулся в ответ, и подмигнул девушке. Эмили удивлённо подняла свои брови и хотела было подняться вслед за ним, но усталость и приятная ломота в мышцах удержали её на месте. Она лишь молча наблюдала за тем, как её мужчина исчез в ванной комнате, а вскоре оттуда донёсся шум льющейся воды, смешанный с лёгким ароматом лаванды. Через несколько минут он вернулся, и Эмили не смогла сдержать улыбку, увидев его — сильный, красивый, с мокрыми волосами и каплями воды на плечах и торсе. Они медленно стекали по его груди и сильным рукам, очерчивая каждую вену и срываясь, падая на пол. И его взгляд — тёмный, почти чёрный, но полный такой нежности от которого у неё перехватило дыхание. — Что ты задумал, Кавилл? — спросила она, но он уже наклонился, чтобы подхватить её на руки. — Ты заслуживаешь королевского обращения, — прошептал он в ответ, целуя её в макушку, пока нёс в ванную. — Правда? — захихикала девушку и теснее прижалась к его обнажённой груди. Тёплая вода с пушистой пеной, мерцающие свечи, расставленные по краям ванны, и лёгкий запах лаванды — всё это ждало её. Генри осторожно опустил Эмили в воду, и она тут же зажмурилась от наслаждения, чувствуя, как тепло обволакивает её уставшее тело. — Расслабься, — прошептал он, садясь на край ванны и проводя пальцами по её волосам. — Позволь мне позаботиться о тебе. — Ты испортишь меня, — пробормотала она, но широкая улыбка выдавала её чувства. Она была словно ребёнок — открытая, чистая, беззащитная в своей любви к нему. — Это было в планах, — усмехнулся он в ответ, наклоняясь, чтобы поцеловать её в лоб. — Портить тебя всю оставшуюся жизнь. Портить, баловать и любить. Эмили засмеялась, качая головой, и от этого счастливого смеха по спине Генри пробежали толпы тёплых мурашек, а сердце забилось чаще. — Я тоже люблю тебя, — прошептала она в ответ и снова зажмурилась от удовольствия, когда его губы подарили ей сладкий поцелуй. Такой волнующий и нежный, дурманящий сознание и подымающий всю бурю эмоций в груди. — Эмили, — выдохнул Генри, разрывая поцелуй и смазано целуя девушку в щёку. — Я люблю тебя, Эмили. Мужчина отстранился и девушка открыла глаза. Из её уст вырвался удивлённый вздох. Генри стоял перед ней на одном колене, держа в руках маленькую бархатную коробочку. Внутри сверкало кольцо. — Эмили Джейн Вайтхаус, — наверное, это был второй раз в жизни, когда голос Генри Кавилла дрогнул, — ты перевернула мою жизнь с ног на голову одним своим взглядом. Ты забрала моё дыхание и моё сердце и я больше не знаю, как это — жить без тебя. И не хочу знать. Ты стала моим смыслом, ты стала моей первой мыслью по утрам. Ты стала терпким вкусом кофе на моём языке. И я не знаю как ещё выразить свои чувства… Я просто хочу кричать, что люблю тебя. Кричать во весь голос, чтобы весь мир это знал. Я хочу просыпаться рядом с тобой и быть первым, что ты видишь, когда открываешь глаза. Я хочу целовать твои заспанные веки, и чувствовать как ты прижимаешься ко мне, пытаясь спрятаться от утреннего солнца у меня на груди. Видеть твою улыбку на губах и то, как счастливо ты светишься — уже делает меня самым счастливым мужчиной. И я хочу делать тебя самой счастливой женщиной во всём этом беспокойном мире каждый день нашей жизни. Эмили… любовь моя, ты выйдешь за меня? Эмили застыла, не в силах произнести ни слова. В груди что-то сладко сжалось, а на глазах навернулись слёзы. — Да… — прошептала она, а затем её голос сорвался. — Тысячу раз да, Генри Кавилл! Она протянула ему руку, и он, с улыбкой, в которой читалось облегчение, в перемешку со счастьем, осторожно надел кольцо на её палец. Оно блеснуло в мерцании свечей и заиграло всеми гранями. Генри вновь приблизился к Эмили и их губы встретились в страстном поцелуе, полном обещаний и любви. Он взял лицо любимой в свои руки и прижал свой лоб к её. Его сердце готово было вырваться из груди, прыгнуть ей в руки и там и остаться. — Я так счастлива… — пролепетала Эмили, когда им наконец удалось оторваться друг от друга. Его ладони всё ещё покоились на её пылающих щеках. Генри улыбнулся, затем взял её ручку, на которой блестело кольцо, и прижал её ладонь к своей груди, где сердце бешено колотилось. — И теперь ты официально моя. Навсегда. — Сказал он и поцеловал её пальцы, один за другим. Кавилл снова нашёл губы. И снова поцеловал: мягко и нежно, вкладывая в этот поцелуй все те чувства, что ярким огнём горели у него внутри. Затем мужчина нехотя отстранился и добавил с хитрой улыбкой на губах: — Но сначала давай закончим с ванной, а? Вода остывает, а у меня есть планы на эту ночь… и на все остальные ночи нашей жизни тоже. Эмили вновь рассмеялась: — Ничего не имею против, дорогой будущий муж. И вдруг бешено бьющееся в груди сердце пропустило удар. Будущий муж. Эти слова прозвучали так легко и правильно, и Генри понял — это тот самый момент, который он будет помнить всю жизнь. Её смех, её сияние, её любовь — это было всё, что ему нужно. Навсегда.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!