Шаг пятый: Белый флаг, Красная любовь
31 мая 2025, 10:00Шаг пятый: Белый флаг, Красная любовь
стадия принятия и катарсиса
Эмили проснулась от того, что где-то очень громко шумела вода. Она нехотя разлепила глаза и с удивлением осмотрелась. Светлая, просторная спальня, утреннее солнце пробивалось сквозь незашторенные окна яркими лучами, пушистый ковёр на полу, мягкая лежанка для собаки в углу — эта была не её комната. Взгляд девушки зацепился за приоткрытую дверь, где, судя по шуму воды, кто-то мылся. — Боже, — воспоминания о прошедшей ночи всплыли в создании, — что же я наделала… Наверное, в этот момент, скорости Эмили позавидовали бы все девушки. За две минуты и тринадцать секунд она успела вскочить с кровати, найти разбросанную по полу одежду и натянуть её, схватить телефон и сумочку, на цыпочках проскользнуть мимо ванной, где продолжал шуметь душ, и выбежать из дома Генри Кавилла, будто роем пчёл ужаленная, попутно вызывая такси. Нырнув в подъехавшую машину, девушка попыталась унять дрожь в руках и бешено бьющееся сердце. Её щёки горели, а в ушах стоял оглушительный звон. Она не могла поверить в то, что произошло. Она и Кавилл? Ещё и расплакалась при нём… Во всём было виновато вино! Девушка застонала и пару раз ударилась затылком о подголовник заднего сиденья. Водитель бросил на неё короткий взгляд, но промолчал. Телефон, лежащий рядом на кожаном сидении, вдруг завибрировал — ей звонил Генри. — Чёёёрт, — вырвалось у неё шёпотом, когда имя Кавилла появилось на экране. Кнопка «Сбросить вызов» была нажата мгновенно. Эмили зажмурилась, а через пару секунд пришла смс. Генри Кавилл, 08:21 «Прости, ты так сладко спала, не хотел тебя будить» Генри Кавилл, 08:21 «Ты куда исчезла?» Генри Кавилл, 08:22 «Спустилась на первый?» Генри Кавилл, 08:23 «Эмили, где ты? Возьми, пожалуйста, телефон» Заблокировать, заблокировать, заблокировать — Эмили дрожащими пальцами тыкала в экран, пока смс-ки всё продолжали приходить. — Да ёп вашу мать, — снова шёпотом выругалась девушка. — Да как вообще? И что теперь? Её пальцы нервно барабанили по коленям, а в голове крутилась одна единственная мысль: «Как я могла поддаться ему?» Пока автомобиль мчался по пустым дорогам в сторону её дома, Эмили безуспешно пыталась привести мысли в порядок. Она пару раз глубоко вдохнула, сжала кулаки, затем снова взяла в руки мобильник. — Алло, — сонный голос Менеджера раздался на другом конце. — Отмени все совместные выходы с Кавиллом на этой неделе, — голос Эмили звучал ровно, но внутри всё сжималось в комок. — Я устала. Мне нужно время. — Эмили… — Томас устало вздохнул. — Что-то случилось? — Просто сделай, как я прошу. И в голосе девушки было столько отчаяния, что Менеджер просто согласился: — Ладно. Эмили завершила звонок и откинулась на сиденье, закрыв глаза. Казалось, даже воздух вокруг стал тяжелее, гуще. Стал осязаемым, с огромной силой навалившимся на хрупкие плечи. Единственным желанием сейчас было спрятаться от всего мира. Её пугало то, что произошло между ними. То, что из-за этого бешено колотилось сердце и перехватывало дыхание, сжимая лёгкие в невидимых тисках. Раньше такого никогда не было. Все её бывшие были обычными. Никто не заставлял её терять голову, никто не видел её слёз. А этот… этот чертов Кавилл умудрился пробраться сквозь все её защиты и увидеть ту Эмили, которую она так тщательно прятала ото всех. Этого не должно было случится. Это ошибка… Я ведь ненавижу Кавилла, так чего я боюсь? Почему так сильно бьётся сердце? Думала Эмили, валяясь в своей кровати следующим утром. Весь вчерашний день она провела, зарывшись под одеяло с головой, как страус в песок. А ночь вообще прошла без сна. Она так и не смогла сомкнуть глаз и пялилась в потолок, перебирая в памяти каждую секунду той ночи. И всё это время телефон звонил не переставая. То Томас трезвонил, то Лиза, то мать, явно каким-то шестым чувством почуяв, что с дочерью твориться что-то неладное. Ну хоть номер Кавилла был заблокирован. Телефон снова зазвонил. Эмили перевернулась на бок и взяла мобильник в руку. На этот раз — неизвестный номер. Она хотела проигнорировать, но… вдруг это было со съёмок? Может быть, что-то срочное… — Алло? — её голос прозвучал хрипло от бессонницы. — Наконец-то. — В трубке раздался тот самый низкий бархатный голос, от которого по всему телу пробежал табун мурашек. — Пятьдесят два пропущенных вызова, Эмили. Это новый рекорд даже для тебя. Она замерла, сжимая телефон так, что пальцы побелели. Кавилл… — Я… — голос предательски дрогнул чего прежде никогда не случалось. — Я не хочу разговаривать. — Слишком поздно для этого. — Он был спокоен, но Эмили слышала стальные нотки. — Ты сбежала и нам надо об этом поговорить. — Это была ошибка! — вырвалось у неё, и она тут же пожалела о своей искренности. На другом конце воцарилась секундная тишина — идеальный момент, чтобы сбросить вызов и больше не поднимать незнакомые номера. Но Эмили не смогла. Что-то невидимое удерживало её палец в миллиметре от красной кнопки. — Мы должны поговорить, Эмили. Лично. — Тихо проговорил Генри и сейчас в его голосе слышалась лишь усталость. — Я приеду к тебе и мы всё обсудим… — Нам не о чем говорить, — выдохнула девушка, чувствуя, как солёный комок подступает к горлу. — Я хочу всё забыть и прекратить этот фарс. — Ты хочешь забыть то, что было между нами? — Между нами ничего и никогда не было! — Врёшь себе, — спокойно отрезал Кавилл. — Я знаю, как ты смотрела на меня вчера. Я чувствовал то, как ты отвечала на мои поцелуи. Если бы между нами ничего не происходило, если бы между нами ничего не могло быть, то люди бы не поверили нам… Прошу, Эмили, давай встретимся и поговорим. Мы сможем вместе во всём разобраться, если ты хотя бы попробуешь мне довериться. — Ты понимаешь, что говоришь? Ты мне противен, я не могу быть с тобой! Ты хоть знаешь, как на нас смотрят? — Горячие слёзы потекли по её щекам, чёртов Кавилл снова заставил её плакать. — Я пробивалась годами! А сейчас все смотрят на нас и думают: «О, бедная Эмили, поймала звезду и теперь без проблем будет получать главные роли». Да я устала улыбаться в лицо людям, которые не стесняясь говорили мне, что встречаться с тобой было моей единственной удачей в карьере! Ты не понимаешь какого это! Для тебя это игра, а я не хочу больше продолжать в неё играть! — Ты действительно так думаешь? — хрипло спросил Кавилл. — Думаешь, что для меня всё было лишь игрой? Тишина повисла между ними, густая и тяжёлая. Эмили сжала телефон так, что он затрещал в её ладони. — Никто никогда не смог бы заставить меня играть в это, если бы я не хотел. Эмили больше не могла. Внутри неё будто оборвалась давно натянутая струна, и она не знала почему. Почему так больно? Нажав на кнопку «Сбросить вызов», девушка сразу же выключила телефон и, бросив его на кровать, закрыла лицо руками в тихом плаче. Никто больше не сможет ей дозвониться. Никто — особенно он. Она устала. Устала, всегда быть на вторых ролях; устала, что коллеги видят в ней лишь её связь с Кавиллом и кучу неудачных романов до; устала добиваться признания; устала доказывать всему миру, что она тоже талантлива, что у неё есть не только красивое личико. Устала подтверждать каждый раз, что она чего-то стоит. Устала от вранья, лживых улыбок и того, что всё вокруг слишком сильно запуталось. Она будто попала в кем-то ловко расставленные сети и теперь не знала как выбраться. Как успеть до того момента, как эти сети окончательно сомкнутся и задушат её.***
Весь следующий день она провела на съёмках. Камера, свет, дубли — всё слилось в монотонную череду, где она механически произносила текст, а мысли упорно возвращались к вчерашнему разговору. Нет, о нём думать нельзя. Эмили вновь пыталась погрузиться в роль, в реплики, в бесконечные дубли — лишь бы не думать ни о чём кроме работы. Почти все сцены уже были отсняты — оставались лишь финальные кадры, но и он давались с трудом из-за чего режиссёр предложил перерыв, чтобы все (под «всеми» он имел виду исключительно Вайтхаус) смогли отдохнуть, перевести дух и через час с новыми силами продолжить. Она пыталась скрыть своё настроение, улыбалась коллегам, делала вид, что не слышит шепот за спиной и не замечает косые взгляды в свою сторону. Этот день давался ей очень тяжело, поэтому когда она захлопнула за собой дверь в свою гримёрку и осталась наконец одна, всё напряжение последних дней вырвалось наружу тихим, сдавленным криком, который Эмили задушила в ладонях, прижатых к лицу. Девушка устало упала на диван, подтянула к себе свою сумочку и достала злополучный контракт, скрепивший их с Кавиллом "отношения". Её влажные глаза забегали по строчкам — чёрные буквы на белой бумаге казались теперь насмешкой. Что вчера ей сказал Генри? Что никто не смог бы заставить его играть в эту игру, если бы он сам того не захотел? Но захотел чего? Игры? Эмили? Любви? Что за глупости… Снег в мае быстрее выпадет, чем Эмили в это поверит… Тишину разорвал звонок телефона. Звонила Лиза. — Да? — голос Эмили звучал хрипло, будто она только что плакала. — Два дня и я прилетаю, — вместо приветствия проговорила Лиза, — скажи, что у тебя всё хорошо и больше ничего не случилось и то, что вчера твой телефон был выключен это простое совпадение. — Я устала делать вид, что не слышу разговоров за спиной, — голос актрисы дрогнул, — ещё новых предложений о работе не поступало, ни одного контракта даже на рекламу, а также я переспала с Кавиллом. А так да, это просто совпадение. Просто день вчера был такой — способствующий самобичеванию. — Боже мой, Эм… — Лиза замерла на другом конце провода, явно пытаясь переварить услышанное. — А ещё контракт на отношения лежит у меня в сумочке. Я не могу больше это терпеть. Эмили одной рукой затолкала документы обратно в сумку и швырнула её в угол с такой силой, что из неё вылетели помада, зеркальце и пачка визиток. — Ты уверена? А что насчёт Генри? — осторожно спросила подруга. — Вы разговаривали? Как ты… ну… чувствуешь себя после всего этого? — Это было ошибкой, — девушка стиснула зубы, не позволяя слезам вновь навернуться на глазах. Её пальцы впились в край дивана, оставляя вмятины на кожаном покрытии. Воспоминания, которые она так старательно гнала от себя с новой силой накатили горячей волной, обжигая изнутри. Снова хотелось кричать. — Я не знаю, что между нами произошло… — Эмили тяжело вздохнула и уронила голову на колени. — Я не знаю, я ненавижу его, я просто хочу, чтобы всё закончилось. Я так устала… — Эмили, дорогая… Ты уверена, что это ненависть? Потому что обычно люди не плачут из-за тех, кого действительно ненавидят. И уж точно не спят с ними. Тишина повисла между ними. Плечи Эмили поникли. Предательская слеза покатилась по щеке. Что же с ней происходило? — А что, если это любовь? Если ты в него влюбилась? — Любовь? — Эмили горько рассмеялась. — Какая любовь, Лиз? Она подняла голову и смахнула мокрую дорожку со своей щеки. — Ты же знаешь, что я не создана для любви. Я не знаю, что это такое и я не думаю, что когда либо любила. — Её голос звучал обречённо. — В моей жизни было столько мужчин, и Кавилл лишь очередная ошибка. Это точно не любовь. После него будут и другие. — Как знаешь, дорогая… — Лиза вздохнула, понимая, что сейчас спорить было бесполезно. — Но ты хотя бы попробуй быть честной с самой собой. — Ага, — промычала девушка в ответ. — Ладно, мне уже наверное пора. Перерыв скоро закончится и мне надо будет вернуться на площадку. — Ладно, иди, но телефон больше не выключай. И если произойдет что-то ещё сразу звони мне! — Хорошо, — голос Эмили наконец смягчился, — и спасибо за то, что ты моя подруга. В трубке послышались гудки. Эмили засунула телефон в задний карман джинс и поднялась с дивана. Поверить в то, о чём сказала Лиз было невозможно, как и в то, что вчерашние слова Кавилла имели какой-то смысл. Какие между ними могли быть чувства? Но чёрт возьми, от воспоминаний о том, как руки Кавилла прижимали её к себе той ночью, как его губы обжигали её кожу, ставя красные метки в самых нежных местах — учащался пульс и пересыхало во рту. Именно поэтому не стоит думать о том, что уже стало прошлым. Нужно собраться с мыслями и выложиться на съёмках на все сто процентов. Эмили пару раз похлопала себя ладонями по щекам, будто пытаясь протрезветь, а затем вышла из гримёрки. До конца перерыва оставалось ещё пол часа так что у неё было время привести себя в порядок. Она быстро прошлась по коридору и завернула в уборную. Ослепительно белое помещение с ярким светом от которого слезятся глаза и резким запахом мыла сейчас казалось ей убежищем. Холодная вода из-под крана обжигала разгорячённую кожу, но это было именно то, что ей сейчас было нужно. Эмили набрала полные ладони воды и с силой плеснула себе в лицо, затем ещё раз, и ещё. Ледяные капли заливались за шиворот, смешивались с по́том, смывая следы макияжа и, кажется, немного остужали её мысли. Сердце снова билось в нормально ритме, а дыхание медленно приходило в норму. Прохлада постепенно возвращала ясность мыслям и отвлекала от навязчивых воспоминаний. Эмили подняла голову и посмотрелась в зеркало — перед ней стояла не кинозвезда, не актриса, пытающаяся сохранить маску уверенности и таланта, а просто девушка, запутавшаяся в собственных мыслях. Уставшая и одинокая. Вытершись бумажным полотенцем, Эмили глубоко вдохнула и выпрямила плечи. — Соберись, Вайтхаус, — прошептала она своему отражению. Ещё пара глубоких вдохов — и она уже почти готова была вернуться на съёмочную площадку. Девушка посмотрела на часы — двадцать минут до начала. Можно было ещё немного посидеть в своей комнате и потом позвать гримёров, чтобы ей быстро нанесли лёгкий макияж, требуемый для последней сцены. Она вышла из уборной и вернулась в гримёрку. Но как только Эмили захлопнула за собой дверь и оказалась внутри, то обнаружила, что там её ждал сюрприз. Кэтрин сидела на её диване, небрежно листая страницы того самого контракта. На губах бывшей подруги играла ядовитая улыбка. — Ну-ну, — протянула Кэтрин, поднимая глаза на Эмили, — какие интересные пункты в твоём контракте, Вайтхаус. Особенно про «исключительные права на изображение пары». У Эмили похолодела кровь, а ладони вспотели. — Положи, — тихо, но чётко приказала она. Наверное, именно так, а не иначе рушатся карьеры. Незапертая гримёрка, роковой случай, человек, который считает тебя своим врагом — всё сложилось в идеальный шторм. Ещё чуть-чуть и он снесёт всё без остатка, потопит мечты и заставит Эмили пойти ко дну… — Ой, а что случилось? — Кэтрин ехидно хмыкнула. — Боишься, что я расскажу всем, какой у вас с Кавиллом настоящий роман? Первым желанием было выхватить эти чёртовые бумажки из цепких рук и влепить Кэтрин пощёчину. Но ярость, мгновенно вспыхнувшая в груди и смещавшаяся с ледяным страхом, вдруг также быстро сошла на нет. — Ты не понимаешь, о чём говоришь, — устало проговорила Эмили и провела ладонью по лицу. Перед её глазами уже мелькали картинки, где их с Генри выставляли на посмешище. Вот они на первых полосах таблоидов, вот ядовитые комментарии в соцсетях, вот с Кавиллом расторгают все контракты (ей то новые давно не предлагали) и сердце на этом моменте спотыкнулось и болезненно сжалось. Да что же это такое происходит… и почему со мной? — Понимаю прекрасно! — Кэтрин вскочила с дивана и принялась размахивать контрактом перед носом у Эмили. — Ты всегда вертишься, подлизываешься, улыбаешься, всегда играешь роль! И теперь ты ещё и обманываешь всех вокруг! — А ты? — голос Эмили дрогнул и она перевела взгляд с документов на девушку. — Ты предала меня первой. Ты ведь знала чего мне стоило добиться главной роли у Спилберга… каких трудов и, что я сделала ради этого. Но тебе ведь было всё равно, всегда было всё равно. Ты и тогда распустила слухи обо мне и забрала роль себе. А сейчас? Ты снова на вторых ролях со мной в одном фильме и снова появляются слухи. Ты пустила их, ты вновь попыталась разрушить всё, а мне пришлось подписать этот чёртов контракт. Вайтхаус вырвала документы из рук Кэтрин, скомкала бумагу и с силой швырнула в угол комнаты. — Всё потому что ты никогда не слушала меня, — Кэтрин внезапно сникла, её голос стал тише. — Ты даже не заметила, как я влюбилась в него… а он выбрал тебя. Эмили остолбенела. — Что? — Тот парень, Дэвид, который тогда тоже был начинающим актёром, — бывшая подруга вдруг грустно усмехнулась и скрестила руки на груди, — но ты никогда не замечала ничего, кроме себя. Я хотела поговорить с тобой о нём, но ты всё отнекивалась, что не о чем говорить, что он тебе даже не нравится… А потом ты переспала с ним и вы начали встречаться. Тишина. И вдруг всё встало на свои места. Эмили тогда действительно встречалась с Дэвидом — смешной парень, совершенно добрый и наивный, максимально не подходящий на роль актёра… в последствии актёром он так и не стал. Но чувства Кэтрин… Эмили даже не подозревала о них. — Боже… — Вайтхаус шумно выдохнула, — я не знала. Почему ты просто сразу в лоб не сказала мне об этом? — Не знаю, — девушка пожала плечами. — Потому что ты не спрашивала. Да и я наверное хотела, чтобы ты сама догадалась. Чтобы увидела… знаю, сейчас, когда я произнесла это в слух — всё звучит ужасно глупо. Эмили медленно опустилась на край дивана и запустила руку в волосы. Перед глазами всплывали обрывки воспоминаний — как Кэтрин всегда неловко замолкала, когда в комнату входил Дэвид, как она настойчиво предлагала «сходить втроём» в кино, как краснели кончики её ушей, когда парень делал ей комплимент. Да, возможно, Эмили была тогда слепа. Но они потеряли дружбу вместе — Кэтрин потому что молчала и слишком боялась говорить о своих чувствах, а Эмили потому что была слишком увлечена собой, чтобы заметить боль подруги. И обе сейчас молчали, не зная, что сказать. Даже смешно было оттого насколько дружба — хрупкая вещь. Одно неверное движение и она разобьётся, как старая ваза. Они ненавидели друг друга так долго, а оказалось, что всё это время просто не хватало обычного разговора. — Ладно, — выдохнула Кэтрин, — скоро перерыв закончится, я, наверное, пойду и ты… — она запнулась на мгновение. — Сделай что нибудь с этим контрактом, нельзя, чтобы кто-то ещё о нём узнал, а я… Я ничего не расскажу, хватит с нас этой глупой вражды. Да и с тобой ссорится не интересно — ты же никогда не отвечаешь. — Ну да, — устало фыркнула Вайтхаус. — И Кэтрин, нам надо поговорить. По-настоящему. Но не сейчас. Кэтрин неуверенно кивнула: — Я… я не знаю, есть ли в этом смысл. Слишком много времени прошло. — Именно поэтому и есть смысл, — ответила Эмили и попыталась улыбнуться. — Ладно-ладно, поговорим, — сдалась Кэтрин, протирая влажные ладони о брюки. — Я пошла на площадку, съёмки скоро продолжаться. Девушка быстро выскользнула за дверь и Эмили вновь осталась одна. Кинув быстрый взгляд на скомканные листы бумаги в углу, она взяла свой мобильник и написала сообщение своему Менеджеру: «Фиктивные отношения надо заканчивать. Пусть пиар-команда готовит пресс-релиз.»***
Вчерашние съёмки завершились точно в срок. Казалось бы можно наконец отдохнуть от бешеного графика, но разговоры сначала с Лизой, а потом и с Кэтрин натолкнули о мысли о честности и не давали ей покоя всю ночь. Поэтому утром девушка лежала в кровати, снова пялилась в потолок и беспомощно сжимала кулаки, чувствуя, как в груди разгорается странное противоречие — облегчение от принятого решения и какая-то глупая, предательская боль. Ещё час назад Томас прислал смс, что сообщил менеджеру Кавилла о желании разорвать контракт и закончить отношения. Телефон лежал на тумбочке выключенным — она боялась, что Генри позвонит. Боялась ещё больше, что не позвонит. Чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей, которые с каждым новым витком всё больше и больше запутывали девушку, она села на кровати, подтянула к себе ноутбук и открыла его. Было самое время для глупых роликов о кошках или обзоров новых книг. Эмили откинулась на спинку кровати и начала лениво листать видео на YouTube. Глаза неосознанно скользили по названиям, не понимая ни словечка. Мысли всё ещё были далеки от реальности. Может после объявления о разрыве станет легче? Подумала Эмили и поджала губы. Хотя от самой мысли об этом к горлу подкатывал горький ком. И на что я так реагирую? Глупости какие-то. Она тяжело вздохнула, пару раз мотнула головой и снова уставилась в экран ноутбука. И только сейчас заметила, что что-то было не так. Вместо привычных видео о кошках, собачках, книжках и рецептах быстрого завтрака весь YouTube пестрил следующими заголовками: «КАВИЛЛ В ДРАКЕ НА ПРЕМЬЕРЕ!», «Кровавая разборка из-за Вайтхаус?», «Двух звёзд увезли на скорой». Сердце упало куда-то в район в желудка. На кадрах с места событий мелькало знакомое лицо — её бывший, Энтони Купер, а рядом… Генри, и хоть качество видео было плохим, а камера была нацелена исключительно на Энтони, а Генри оставался на заднем плане слишком далеко, она прекрасно видела окровавленный воротник его рубашки. И вдруг от увиденного пальцы похолодели. — Чёрт-чёрт-чёрт! — Эмили дрожащими руками пыталась включить телефон и набрать номер Генри. Непослушные пальцы три раза промахнулись мимо кнопки вызова. Телефон Кавилла был выключен. Бесчувственный голос автоответчика предлагал оставить сообщение. Эмили сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы на бледной коже. Она попыталась набрать номер Купера, но тот даже и не подумал отвечать. Гудки звенели в трубке похлеще сирены. От ощущения беспомощности хотелось выть, но Вайтхаус стиснула зубы и заставила себя действовать. Ей срочно нужно было узнать в порядке ли Кавилл. И плевать, что она заявила о разрыве. Она вновь пролистала YouTube и соцсети и быстро отыскала ответ на то, в какую больницу увезли подравшихся мужчин. Больница Святого Себастьяна недалеко от центра города. Двадцать три минуты езды от дома. На протяжении всего пути Эмили подгоняла таксиста. Бедный мужчина поглядывал на неё в зеркало заднего вида и явно пытался сдержать ругательства в её адрес. И слава Богу, что он не узнал в Эмили актрису — не хватало ещё одних сочных заголовков в СМИ. Хотя сейчас Эмили больше волновало произошедшее между Купером и Кавиллом нежели её растрёпанный внешний вид и идиотское поведение. Сидя на заднем сидении, она то бледнела, то краснела, то беспокойно теребила край домашней майки. В голове крутились худшие сценарии: «Кавилла арестуют. Его выгонят из проекта. Он идиот, он всё разрушит из-за… из-за чего? Купер злопамятный дурак, он этого так просто не оставит… А что если он причинил вред Генри?» Перед глазами снова вспыхнул окровавленный воротник. Драка и её последствия всё никак не могли уложиться у неё в голове. Когда автомобиль остановился у бокового входа в больницу, девушка вылетела из него, как ошпаренная, краем глаза отметив толпу журналистов у парадного входа. Ещё парочка стояла у въезда в отделение скорой помощи. Стервятники… им бы только сенсации и подавай! Зло подумала она, петляя между людьми по больничным коридорам и направляясь в vip-отделение. Сердце бешено колотилось, будто пыталось вырваться из грудной клетки. Ещё немного и ей самой понадобиться неотложная помощь. — Где Кавилл?! — её голос прозвучал так резко, что Менеджер Кавилла вздрогнул и чуть не выронил телефон из рук. — Палата 143, — пробормотал он, отступая на шаг. Такой Эмили Вайтхаус мужчина видел впервые и это его немного пугало. Она ворвалась в палату без стука. Генри сидел на кровати трогая свою разбитую губу, на лице — лишь небольшая царапина. Увидев девушку в дверях, он широко раскрыл глаза: — Эмили? — удивился он. Она уже была рядом, ладони сами собой прижались к его щекам. Она начала вертеть его головой во все стороны, пытаясь разглядеть другие повреждения. — Где ещё болит? Ты в порядке? — затараторила она. — Врачи уже осматривали? Что сказали? Она провела большим пальцем по разбитой губе и небольшой царапине на щеке, не осознавая, что делает. Кавилл на мгновение замер, чувствуя её прикосновения. Её пальцы были холодными, а грудная клетка вздымалась и опускалась так быстро, будто девушка только что пробежала марафон. Он осторожно накрыл её руки своими: — Всё в порядке, Эмили. Просто царапина. Но… что ты здесь делаешь? Эмили вдруг осознала, как это выглядит: она, вся взъерошенная, без грамма косметики на лице, после вчерашнего «разорвите контракт», сейчас дрожала над ним, как… А просто дрожала, не то от адреналина, не то от чего-то другого в котором пока и сама себе не признавалась. — Я… — она резко отпрянула и спрятала свои руки за спиной, — Я думала, ты… О боже, ты подрался с Энтони? Серьёзно?! Почему? Генри нахмурился. Между его бровей пролегла глубокая морщинка. — Он сказал кое-что о тебе. То, что нельзя прощать. — Ты рисковал карьерой из-за каких-то слов… — Эмили на секунду зажмурилась, пытаясь прогнать навязчивые образы возможных последствий. — Это стоило того, — просто ответил Кавилл. — Теперь Купер не будет открывать свой грязный рот не по делу. Девушка медленно кивнула и отступила на шаг назад, внезапно осознав, как близко стояла к нему до этого. Их взгляды пересеклись, и Эмили вновь открыла рот, чтобы что-то сказать, но в итоге захлопнула его, так и не произнеся ни слова. В палате повисла тишина. Где-то за дверью разговаривали люди, был слышен топот шагов. Из приоткрытого окна доносились звуки сирен и шелест зелёной майской листвы. Тёплый ветер колыхал белые занавески, путался в их растрёпанных волосах, а они всё смотрели друг на друга. Пристально и открыто. — Я расторгла контракт, — невпопад сказала Эмили и отвернулась к окну. Генри медленно кивнул: — Знаю. Томас сообщил. — Ну, тогда ладно, — проговорила она, делая вид, что за окном происходит что-то в разы интереснее, — я пойду уже, наверное, не хочу тебе мешать, да и у самой дела есть… Генри вдруг усмехнулся и покачал головой. Отпустить Эмили? Сейчас? Ну уж нет, он так долго добивался её расположения. Так давно хотел увидеть как при виде его у неё загораются маленькие искорки в глазах. И пусть сегодня эти искорки больше походили на всполохи паники, но он всё равно не мог отвести от них взгляд. Такая настоящая Эмили заставляла его сердце биться сильнее и чаще. Девушка не успела и шагу в сторону двери ступить, как Кавилл нежно схватил её за запястье и резко притянул к себе. Эмили не устояла на ногах и, потеряв равновесие, плюхнулась прямо на больничную кровать, в сантиметре от его коленей. — Прошу заметить, — голос Кавилла был тихим, а тёплое дыхание щекотало шею, — ты сама пришла сюда и какова бы ни была твоя причина я тебя не отпущу. Эмили удивлённо охнула. Их лица были в считаных сантиметрах друг от друга. Она чувствовала, как его дыхание смешивается с её прерывистыми вздохами, как тёплые пальцы сжимают её запястье чуть крепче, чем необходимо. — Ты… — девушка попыталась отстраниться, но его рука уже в привычном жесте скользнула к её талии, притягивая ближе и заставляя её наклониться. Эмили подняла взгляд на Генри. — Что ты делаешь? — прошептала она, нервно облизнув пересохшие губы. — Отпусти… Генри не дал ей договорить. Его губы накрыли её робкий протест горячим поцелуем, в котором смешались тревога, облегчение и что-то ещё — то самое невысказанное, что висело между ними все эти месяцы. Эмили замерла. Её пальцы вцепились в его рубашку, то ли в попытке оттолкнуть, то ли боясь отпустить. Адреналин в крови внезапно сменился чем-то сладким и тягучим, заставляя забыть, что они в больнице, что под окнами — толпа журналистов, что ещё вчера она требовала разорвать контракт… Сердце в груди совершило кульбит, когда рука Генри медленно скользнула в её волосы, запутывая пальцы в шелковистых прядях. Его поцелуй становился глубже, увереннее, словно он боялся, что она исчезнет, если он ослабит хватку хоть на мгновение. И вдруг Эмили поняла — ей нравится его упрямый характер, нахальная ухмылка и горячие поцелуи. Она отвечала ему на эти поцелуи. Всегда. Каждый раз. Как же такое было возможно? Кавилл прервал поцелуй первым, слегка отстранившись. Его правая ладонь легла на её щёку. — Вот видишь, — прошептал он, проводя большим пальцем по её распухшей от поцелуя нижней губе, — даже твои губы врут. Говорят «уходи», а сами… Он многозначительно посмотрел в её глаза. — Контракт расторгнут, — несмело проговорила Эмили, боясь пошевелиться. — Значит, нам больше не нужно… — Притворяться? — он усмехнулся. — Наконец-то. — Я не понимаю о чём ты, — снова попыталась протестовать Эмили, на что Кавилл просто взял её лицо в свои ладони и заставил посмотреть себе прямо в глаза. Насыщенные, синие, как Тихий океан в ясный день, они смотрели на неё без тени сомнения, с такой обжигающей искренностью, что у Эмили перехватило дыхание. Девушка почувствовала как её шея, щёки и уши заливаются красным цветом — так откровенно он на неё смотрел. И от этого взгляда её многострадальное сердце дрогнуло. И прежде чем она успела сказать что-то ещё, его губы вновь нашли её, и он чмокнул их. А затем оторвался от неё также быстро и снова заглянул в глаза. — А теперь, пожалуйста, послушай меня, Эмили Вайтхаус, — начал он, его голос был серьёзен, а из глаз пропала смешинка. Её лицо всё ещё было в его ладонях, но девушка не спешила отстраняться. Было в этом что-то правильное. — Я влюблён в тебя с самой первой нашей встречи, — проговорил он и улыбнулся. — Я влюбился в твой смех, в ямочки на щеках, в хмурые брови, в то, как краснеют кончики твоих ушей, и в то с каким наслаждением ты пьёшь горький чёрный кофе. Эмили смотрела на Генри с удивлением, не мигая. Её пухлые губы слегка приоткрылись, а пальцы начали нервно теребить край её домашней майки. — Я хочу, чтобы ты знала — для меня наши фиктивные отношения никогда не были игрой. Никто бы не заставил меня играть в это, если бы я не хотел. Я бы попросту не смог целовать тебя так, будто от этого зависела моя жизнь. — Он выпустил её личико из своих ладоней. — Я влюбился в тебя с первого взгляда, в тот самый миг, когда столкнулся и мой кофе предательски выплеснулся прямо на тебя, а ты в ответ прошипела, что я неуклюжий идиот. Ты даже это сделала очаровательно, а я вдруг понял, что на мгновение разучился дышать. Влюбился. — Но, — Эмили прикусила нижнюю губу. — Ты ведь тогда сразу убежал и даже не спросил всё ли со мой в порядке. — Знаю, знаю — виноват. Генри поднял руки к верху в универсальном «сдаюсь». Затем снова опустил их и аккуратно дотронулся до Эмили. Он взял её ручку в свои ладони и несильно сжал. — Я тогда пришёл на съёмки после очень бурного ночного after party. — Теперь настала очередь мужчины краснеть. — Я был всё ещё немного пьян, неуклюж и совершенно не готов к тому, что какая-то незнакомка сможет перевернуть мою жизнь одним взглядом. Я нечаянно разлил на тебя кофе, потом влюбился, а когда ты так зло на меня посмотрела — испугался и ничего лучше кроме как сбежать не придумал. — Ммм, — промычала девушка в ответ, а в душе что-то предательски ёкнуло и блаженно завизжало. — Ну что, — Генри приподнял одну бровь, его пальцы нежно переплелись с её, — эта проблема исчерпана? — Но мы же ненавидели друг друга. Ругались постоянно… — Ты ненавидела, — поправил он, проведя большим пальцем по её костяшкам. — А я просто очень старался привлечь твоё внимание. Даже если для этого приходилось играть роль заносчивого придурка. Эмили закатила глаза, но пальцы невольно сжали его ладонь чуть сильнее. Тёплое, сладкое и тягучее, словно мёд, чувство затопило девушку изнутри. И она была не против. Все слова, которые сейчас говорил ей Генри, казались такими правильными. И на сердце из-за этого становилось так необычайно спокойно, будто оно наконец оказалось дома. Там, где её ждали. Вдруг вспомнились все эти странные ощущения, все те моменты, когда из-за Кавилла в ней бурлили чувства, а колени подкашивались. Вспомнилось, как сильно билось её сердце, когда он впервые поцеловал её. Все кусочки пазла у неё в голове наконец начали по-тихоньку собираться воедино. Он ей тоже нравился… Всё это время… — Ты доводил меня специально, — пробормотала она, но в голосе уже не было прежней обиды. — Каждый раз, когда я думала, что ты не можешь быть более невыносимым… Генри внезапно рассмеялся — звонко, искренне, заставляя её сердце снова сделать кульбит. — А ты разве не заметила, что я всегда особенно усердствовал, когда в комнате были другие мужчины? — Он поймал её взгляд, и в его синих глазах затанцевали озорные искорки. — Я ведь не просто влюблён. Я люблю тебя. Эмили открыла рот, затем закрыла. Что он только что сказал? — Я люблю тебя, Эмили, — его голос дрогнул, впервые за весь разговор. — Ты будешь моей девушкой? Настоящей… Сердце закричало «да». В душе взорвались сотни фейерверков. И мозг тоже наконец-то признался — без Кавилла по близости он их жизнь больше не представлял. — И если вдруг ты не испытываешь ко мне того же, то я обещаю не сдаваться, пока не добьюсь твоего сердца. Пока тебе не будет со мной также хорошо как и мне с тобой. Просто дай не шанс… Эмили покачала головой и расплылась в улыбке, которую уже не могла сдержать. — Ну, — прошептала она, — мне кажется, я уже что-то к тебе чувствую. Ты мне нравишься Генри Кавилл, и да, я буду твоей настоящей девушкой, — чётко ответила Эмили, отбрасывая последние сомнения как ненужный хлам. Она сама потянулась к нему и приникла к его губам в жадном поцелуе. Всё было так просто и так правильно. Никаких больше контрактов или фальшивых эмоций — только правда и тепло. Только их чувства и этот волшебный момент — май за окном, шёпот зелёных листьев, запах сирени и её сердце, бьющееся в унисон с его.***
Позже, лёжа вдвоём на больничной кровати в ожидании, когда ряды журналистов проредеют и можно будет спокойно уехать домой, Генри нежно прижимал девушку к себе и лениво перебирал пальцами её волосы. Вечер неспеша окутывал город золотистыми огнями, растворяя дневную суету в мягких сумерках. Солнце медленно приближалось к горизонту, играя своими лучами на фоне розовых облаков. — Знаешь, я думал, это будет сложнее, — улыбнулся он, целуя Эмили в макушку. — Что именно? — Пройти путь от ненависти до любви, — он приподнялся на локтях, заглядывая ей в глаза. — Мне понадобилось всего пять шагов, чтобы завоевать твоё сердце. Эмили непонимающе взглянула на мужчину, а потом звонко рассмеялась. Действительно, всего пять шагов — и она больше не могла представить свою жизнь без этого наглого, упрямого и до дрожи желанного Генри Кавилла.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!