Часть 2

      - Привет, мам, я дома! - громко поздоровался Гийом, войдя в узкую прихожую.       - Привет, милый, - отозвалась мать, наверное, занятая на кухне. - Раздевайся, мой руки и жди свой любимый луковый суп.       Луковый суп! Гийом просто обожал его!       Он снял шапку, из-под которой, как и всегда, показались взлохмаченные тёмные волосы, поставил на пол свою неизменную спортивную сумку и принюхался: из кухни и впрямь доносился резкий запах лука.       Уставший после второй за день тренировки, но счастливый от того, что есть мама и её знаменитое коронное блюдо, Гийом разулся, снял куртку, вынул из сумки грязную спортивную одежду и пружинящей боксёрской походкой направился в кабинку санузла. Там он запихнул потные футболку и шорты в специальный шкафчик для очистки, взял оттуда же свежую домашнюю одежду, вымыл руки, быстро переоделся и поспешил на кухню. Ему подумалось, что очень уж давно он не готовил вместе с мамой. Школа, бокс, бокс, школа. Но чаще всё-таки бокс... И в будние дни, и в выходные. Гийом всей душой любил спорт, но ведь и маму любил, и кулинарию...       - Давай, помогу! - предложил он, берясь за нарезку последней луковицы, с которой мама ещё не успела разделаться.       - Знаешь, кто самая счастливая мать на всей Гестине? - ласково улыбнулась женщина и подошла к сыну, чтоб обнять его, а заодно и ответить на свой же вопрос: - Правильно, это я, Мари Барбекю! У меня самый добрый и заботливый сын! Пожалуйста, оставайся таким же, Гийом. Это самое главное в жизни.       Гийом покраснел от смущения и едва не выронил из рук скользкую луковицу. Мама нежно смотрела на него снизу вверх и так хотелось оправдать её надежды!       - Ну, давай, нарезай, а я пока займусь гренками.       Гийом улыбнулся. Да, нужно было закончить с ужином пока не вернулся отец - тот ужасно не любил, чтоб его сын возился с готовкой. Говорил, что не мужское это дело...       - Мари, ну опять ты сбиваешь ему весь боевой настрой! - раздался вдруг из-за спины недовольный голос отца, отчего луковица всё же выпала из рук Гийома. Кажется, отец вернулся со смены чуть раньше, а они и не заметили, как он вошёл...       - Бертран, ну прекрати уже раздувать из ничего катастрофу вселенского масштаба! - тут же вспыхнула мама, даром что с виду хрупкая тонкая лоза. - Гийом всего лишь режет луковицу!       - Иди-ка сюда, сын, разговор есть. - Вопреки своему обыкновению, Бертран Барбекю не стал спорить с женой и выпроваживать сына в его комнату, а просто сел за стол и призвал Гийома присоединиться к нему. - Мужчина должен быть первым, понимаешь? Ты́ должен быть первым! Всегда и во всём! У тебя хорошие данные, упорство, технику тренер хвалит. Но ты слишком мягкий, на спаррингах сачкуешь... Я с тренером твоим только что говорил...       Гийом, подняв с пола луковицу и нехотя отложив нож, вздохнул и сел напротив отца. У него не забалуешь.       - Первым, Гийом, пер-вым! - повторил с нажимом Бертран. - Тогда тебе всё будет: и турниры на других планетах, и трансляции. А ещё слава, деньги... Понимаешь ты это? И ты, Мари, понимаешь? Или всё вот это, о чём я говорю, или, простите, шахта... А в шахте первым не стать. В кулинарии тебе, "порченой ветви", тоже ничего не добиться. Настоящие гестинцы никогда и не станут есть то, к чему ты приложил руку. Так что... думайте сами.       Бертран умолк, но и Мари не возразила ему. Крыть тут было нечем - в кои-то веки родители сошлись во мнении о том, что для Гийома лучше. И Гийом им поверил.