Шепот в темноте

      Гермиона не была уверена, когда именно начались эти сны. Они всегда были неотъемлемой частью ее жизни. Туманная и аморфная сущность, которая задерживалась в уголках ее глаз.       Сначала она не обращала на это внимания. Убеждала себя, что это только потому, что она устала. Ее вымотали ежедневные заботы и хлопоты. В конце концов, какое еще может быть объяснение? Она работала по двенадцать часов в день и по выходным на общественных началах. Ее жизнь была тяжелой и обременительной. Благоприятной, но не менее изнурительной, о чем говорили темные круги вокруг ее глаз.       Поэтому, конечно, легко забыть об уходе за собой, когда на тебя наваливаются миллионы других дел. Жизнь рядового юриста в фирме среднего размера, в конце концов, имеет тенденцию делать это с человеком. Зарплата была невелика, а работа, которую человек выполнял, была бессмысленной в большой системе дел.       Она любила свою работу. По-настоящему. Она сомневалась, что смогла бы заниматься чем-либо другим, ведь изучать законы и прилагать все усилия, чтобы выиграть дело, — это вызов, который, по ее мнению, вряд ли можно получить в любой другой сфере.       Однако это не означало, что она не устала. Нет, она разрушала себя до мозга костей, каждый случай, как наждачная бумага на грубой поверхности, шлифовал и оттачивал ее. Ступка и пестик измельчали ее до микроскопических частиц, где никто и ничто не могло увидеть, во что она превратилась.       С каждым делом, которое ей передавали, с каждым ехидным замечанием коллег, когда они видели, как она входила в магазин в своем дизайнерском костюме и с всклокоченными волосами, она теряла себя из виду. Ее потребности отошли на второй план перед давлением повседневной жизни, перед требованиями клиентов и кучей работы, которую сваливали на нее коллеги.       Как будто она была не более чем прославленным стажером, а не оплачиваемым адвокатом в их фирме.       Это было нечестно. Несправедливость, от которой она страдала за то, что просто была новичком, за то, что окончила университет с наилучшими результатами и подвергала себя суровым требованиям профессии, в которой ее знания мало кого интересовали, поскольку ей не хватало опыта.       Это была горькая пилюля, которую пришлось проглотить, а разрушающаяся экономика мало чем спасала ее надежды, пока она отчаянно искала работу.       Но такова была жизнь. Она смирилась с этим, смирилась с тем, что несколько лет проработает в этой адской дыре, а затем восстанет из пепла, как только наберется необходимого опыта. Это не займет много времени. Руководящие адвокаты и партнеры уже передали ей большую часть работы.       Так что по большому счету психическое и физическое здоровье волновало ее меньше всего. Тени, вьющиеся у нее под веками, были бессмысленны. Проблема легко забывалась, когда сотни других препятствий требовали откусить от яблока, срываясь и царапая ее руки, пока у нее не оставалось другого выбора, кроме как усыпить этих демонов.       Если бы только демоны, таящиеся в ее разуме, тоже отдыхали, когда она этого желала.

***

      Гермиона лежала на своей кровати, кудри были собраны в неаккуратный пучок. Она уже несколько часов смотрела в темный потолок, сон не шел к ней после того, как днем ранее ее отругал начальник за то, что она потеряла документы к слушанию, назначенному на тот же день. Не имело значения, что она сделала фотокопии важных документов по делу и что она сама тщательно просматривала их в преддверии слушания.       Ее начальник был недоволен, и одного этого было достаточно, чтобы потерять всякое желание отдыхать. В конце концов, это было неосмотрительно с ее стороны. Гермиона Грейнджер просто не теряла дел. Это было неслыханно. Черт, если бы кто-нибудь из ее группы услышал, что Гермиона Грейнджер совершила такую глупость, он бы подумал, что наступил апокалипсис. Идеальная, трудолюбивая Гермиона Грейнджер никогда бы не сделала ничего подобного.       Что за чушь.       С тех пор, как она начала работать в этой фирме и заниматься своими делами вне ее, она была склонна к подобным ошибкам. Человеческое тело не может выдержать столько, и она была на пределе.       Это было единственное объяснение, которое она могла дать тени, стоящей у самого края спальни. Ее присутствие было подобно статическому электричеству, неслышимое и невидимое, но настолько реальное, что не оставалось сомнений в том, что она теряет сознание. Она не закрывала глаза дольше секунды, не чувствовала, как сладкая дремота тянет ее к себе, как это всегда бывало, когда она обычно засыпала.       Не было никакой причины, чтобы там была тень… стоящая, наблюдающая за ней, вглядывающаяся в ее лицо с напряжением, которое заставляло ползти по коже. Это было нереально. Этого не могло быть.       И все же…       Гермиона закрыла глаза и прикусила губу. Она глубоко вдохнула через нос, считая секунды, за которые воздух полностью заполнил ее легкие, прежде чем выпустить его.       Раз. Два. Три.       Затем она открыла глаза.       Тень исчезла. Ее присутствие исчезло за то время, которое потребовалось ей, чтобы собраться с мыслями и успокоить дыхание.       Облегчение охватило ее. В животе расцвело теплое ощущение, которое струилось из центра наружу, пока не стало покалывать пальцы. Это было приятно.       Она была так близка к покою за долгое время. Она не знала, что была напряжена, пока, наконец, не расслабилась — тревога и страх перед тенью, стоящей прямо у двери, были слишком сильны даже для нее.       Затем, она еще глубже погрузилась в это тепло. Успокаивающая тяга дремоты отступила, и перед ее взором промелькнула бело-красная полоса. Яркая полоса, как молния в затемненной комнате.       А потом появилось лицо, исхудалое змеевидное лицо в сантиметре от ее собственного.       Гермиона закричала, но сдвинуться с места так и не удалось. Она была придавлена. Словно кто-то вшил ее плоть в матрас, сдавливая не только швами ткани, но и удушающим весом этого существа, сидящего на ее груди.       Оно было чудовищным. Его глаза смотрели на нее, яркие и нечеловеческие. Он оценивающе оглядел ее лицо, его рот искривился в злобной улыбке, которая заставила ее позвоночник содрогнуться от ужаса.       Гермиона хотела закрыть глаза, вырваться и убежать. Это желание было непреодолимым. В глубине ее сознания раздавался крик, похожий на пение хора детей во время мессы. Он побуждал ее двигаться, бежать, но Гермиона не могла. Ее конечности только дергались в ответ на команды.       — Ч-что?       — Шшшш, — существо резко прервало ее, его сиплого голоса хватило, чтобы поднять волосы на ее голых предплечьях.       — Ты разбудишь его.       Если бы Гермиона не была так напугана, она бы спросила, что это значит. Она понятия не имела, о чем он говорит, что это вообще может значить. В комнате были только она и чудовище. Других в комнате не было, если только…       Гермиона замерла, когда существо разинуло рот, и их дыхание смешалось, в ноздри ударил резкий запах железа и земли. От него у нее возник рвотный рефлекс, желчь поднималась по пищеводу.       — Он здесь. Ждет… — сказало оно, при этом его рот коснулся ее губ. Гермиона пыталась не дрожать, но в ответ улыбка только расширилась, и ряд белых зубов сверкнул в полумраке комнаты. — Ждет, когда ты уснешь. Ждёт, когда ты сможешь увидеть.       Гермиона сглотнула, прежде чем набраться храбрости, чтобы ответить.       — Увидеть что?       Существо молчало еще мгновение, неловко вглядываясь в ее лицо, а потом сдвинулось, и от давления на грудь у нее заболели легкие.       Затем мягким, почти певучим голосом оно заговорило.       — Его.

***

      Гермиона резко проснулась, ее сердце быстро билось в груди.       Образ глаз этого существа прилип к ее векам. Яркие и злобные, полные ужаса, с затхлым привкусом его дыхания, густой слизью, засевшей на языке. Ее мутило, и она чуть не блеванула на себя, одно только воспоминание о сне и о том, как существо смотрело на нее своими изучающими глазами, было для нее слишком невыносимо.       Боже.       Сердце не желало останавливаться, глаза метались по спальне в поисках хоть какого-нибудь признака тени, в ужасе от того, что она может промелькнуть перед глазами так же, как это было во сне…       Сон. Это только сон, Гермиона. Сон.       Эта мысль мало утешала. Все было слишком реально: тени и то, как плоть существа сморщилась вдоль рта, словно линии разлома на дне Средиземного моря. Каждая щель, каждая крапинка красного и гранатового цвета в его взгляде была легко различима. Расстояние между их лицами казалось ничтожным. Микроскопическим.       Гермиона прислонилась спиной к изголовью кровати, ее плечи вздрагивали; теперь, когда она проснулась, сон уже не шел.       Мягкий свет цифровых часов на кровати привлёк её внимание после того, как она в сотый раз обследовала свою комнату, более уверенная теперь, что его там не было. Что все это было сном, а причиной кошмара стал отвратительный ужин и еще один тяжелый рабочий день.       03.22 Среда. 3:30       Гермиона втянула воздух сквозь зубы и плюхнулась обратно в постель. От разочарования она нахмурила брови, а губы сжались в раздраженную линию. Всего три часа сна.       Всего три часа чертова сна. Ей придется вставать через час и тридцать минут. Гермиона с нетерпением ждала конца недели. Однако пятница не могла наступить быстрее.