Часть 1. Чужая в её коже

Холод – он проникал не под кожу, а прямо в саму душу, сковывая её ледяными объятиями. Это был не просто холод кладбищенской земли, это был холод смерти. Она ощущала его каждой клеточкой тела, застывшего и онемевшего. Боль… Она пульсировала в висках, отдаваясь эхом в каждом суставе. Будто тысячи осколков стекла вонзились под кожу, заставляя каждый вдох отзываться мучительной судорогой. Где я? Что случилось? Почему так больно? Воспоминания накатывали словно цунами, сметая остатки сознания. Яркие, красочные, наполненные смехом и болью, любовью и ненавистью. Чужие воспоминания. Воспоминания девушки по имени Баффи Саммерс. Истребительницы вампиров. Героини. Жертвы. Баффи… Я знаю её. Я знаю всё о ней. О её жизни, её друзьях, её врагах. Но… почему я знаю? Она пыталась вдохнуть, но в горле застрял ком земли, пересохшего и горького. Лёгкие отказывались наполняться воздухом, будто их сдавили тисками. Она задыхалась. – Я… умерла? – прошептала она, ощущая, как собственный голос режет слух. Чужой голос. Грубый, немного хриплый, с лёгким американским акцентом, которого она никогда раньше не слышала. Она попыталась пошевелиться, и тело взорвалось новой волной боли. Ноги, словно налитые свинцом, онемели. Руки дрожали, не слушались её. Она лежала в гробу. Гроб? Это… это невозможно. Но это правда. Я в гробу. Меня похоронили. Паника захлестнула её, как ледяная волна. Она попыталась сесть, откинув крышку, но сил не хватало. Тщетные попытки, от которых только сильнее болели мышцы. Ну же, давай! Ты можешь это сделать! Собрав остатки воли в кулак, она сделала рывок. Крышка гроба с глухим стуком отлетела в сторону. Её зрение было расплывчатым, адаптировалось к тусклому свету. Но даже в полумраке она видела знакомые очертания: Уиллоу, Тара, Ксандер… Они стояли, окружив её, с лицами, полными облегчения и… вины? В их глазах она видела отражение собственного ужаса. – Баффи? – тихо спросила Уиллоу, её голос дрожал от переполняющих её эмоций. Она казалась такой хрупкой, такой беззащитной. Её глаза, обычно полные уверенности и магической силы, сейчас были полны слез. Она молчала. Баффи… Да, это имя теперь принадлежало ей. Это имя, выжженное на сердце, как клеймо. Но она не была Баффи. Она была… кем? Тенью? Гостьей в чужом теле? Паразитом, завладевшим чужой жизнью? Она знала их всех, знала их секреты, их боль… и знала, что их ждёт впереди. Знала о темной магии Уиллоу, о предстоящей битве с Изначальным Злом. Знала о боли и утратах, которые им ещё предстоит пережить. И она знала о Спайке. Мысль о Спайке обожгла её, как раскалённое железо. Спайк… вампир с душой поэта. Проклятый, влюбленный, обреченный. Баффи причинит ему столько боли. Она видела будущее, видела его страдания, его отчаяние, его безумие… и не могла этого допустить. Она знала, что произойдет, и знала, что может это изменить. Нет. Я не позволю этому случиться. Я не могу этого допустить. Я должна что-то сделать. Вдруг до неё дошло осознание. Она не просто знала будущее – она могла его изменить. Это её шанс, её долг. Это её жизнь… теперь. И она не собиралась повторять ошибок оригинала. Не собиралась позволить Баффи совершить те же ошибки, которые приведут к трагедии. – Я… я в порядке, – произнесла она, пытаясь казаться уверенной. Она чувствовала себя актрисой, играющей роль, которую она не понимала. – Я просто… немного устала. Уиллоу подошла ближе, её глаза полны беспокойства. – Ты уверена, Баффи? Ты выглядишь… странно. Ты… ты как будто не ты. – Всё хорошо, Уиллоу, – ответила она, стараясь контролировать дрожь в голосе. – Просто дайте мне немного времени прийти в себя. Это… это шок. Ксандер хмуро смотрел на неё. – Шок? Ты была мертва, Баффи! Это больше, чем шок. – Я знаю, Ксандер, – сказала она, глядя ему прямо в глаза. – Просто… я не могу сейчас об этом говорить. Мне нужно время, чтобы всё обдумать. Она встала, покачнувшись. Тело слушалось её плохо, чувствовалось чужим и неуклюжим. Но она должна была держаться. Должна была убедить их, что с ней всё в порядке. Должна была убедить себя в этом. Я не Баффи. Но я должна ею быть. До тех пор, пока не пойму, что делать дальше. Я должна понять, как использовать эти знания, как изменить будущее. Она огляделась вокруг, стараясь скрыть панику. Кладбище, залитое лунным светом. Знакомые лица друзей, полные тревоги и надежды. Это её шанс. Шанс всё исправить. Шанс спасти их всех. И шанс… может быть… подарить Спайку ту любовь, которую он заслуживает. В её голове всплыли образы: Спайк, стоящий под дождем, его лицо искажено болью. Спайк, сражающийся бок о бок с Баффи, жертвующий собой ради неё. Спайк, с глазами, полными отчаяния и безнадежности. Я знаю, что ты будешь страдать, Спайк. Я знаю, что Баффи причинит тебе много боли. Но я… я обещаю, я не позволю тебе сломаться. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы этого не допустить. В её глазах блеснул отблеск решимости. Она – это не Баффи. Но она – это шанс для Спайка. И она сделает всё, чтобы этот шанс не упустить. Даже если для этого придётся притворяться тем, кем она не является. Даже если ей придётся обманывать своих друзей, жить чужой жизнью. Она глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в теле. – Пойдёмте, – сказала она, стараясь придать своему голосу уверенности. – Мне нужно домой. Уиллоу и Ксандер обменялись обеспокоенными взглядами, но послушно последовали за ней. Тара молча шла рядом, её глаза, полные сочувствия, были устремлены на неё. По пути домой она молчала, стараясь обдумать свои дальнейшие действия. Она понимала, что ей нужно быть осторожной. Она не могла просто так рассказать им правду. Они бы не поверили ей, сочли бы её сумасшедшей. Ей нужно было постепенно адаптироваться к своей новой роли, завоевать их доверие, а затем… затем она сможет начать менять будущее. Когда они подошли к дому, она остановилась. Дом, который был для неё одновременно знакомым и чужим. Дом Баффи Саммерс. Дом, который теперь был её домом. И… дом Дон. Сердце кольнуло от этой мысли. Дон. Сестра Баффи. Девушка, которую она знала только по воспоминаниям, но к которой уже испытывала странную привязанность. Она знала, что Дон пережила смерть Баффи особенно тяжело. Ей нужно было быть с ней. Поддержать её. Она посмотрела на своих друзей, на их лица, полные надежды и любви. – Спасибо, что вы здесь, – сказала она, искренне. – Я не знаю, что бы я без вас делала. Уиллоу обняла её. – Мы всегда будем рядом, Баффи. Что бы ни случилось. Она обняла её в ответ, чувствуя, как в груди поднимается волна благодарности. У неё были друзья. Настоящие друзья. И она сделает всё, чтобы их защитить. Особенно Дон. Она вошла в дом, чувствуя, как на неё обрушивается груз ответственности. В прихожей было темно и тихо. – Дон? – позвала она. Её голос прозвучал неуверенно. В ответ послышался тихий шорох, и из гостиной вышла Дон. Её глаза были красными и опухшими от слез. Увидев Баффи, она замерла, словно окаменевшая. – Баффи? – прошептала она, не веря своим глазам. – Ты… ты вернулась? – Да, Дон, – ответила она, стараясь говорить как можно мягче. – Я вернулась. Дон бросилась к ней, обняв её так крепко, что у неё перехватило дыхание. – Я так скучала, Баффи! Я думала, что больше никогда тебя не увижу! Она обняла Дон в ответ, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. Она знала, что Дон нуждается в ней. И она будет рядом. – Я тоже скучала, Дон, – сказала она, отстраняясь. – Я здесь. Теперь всё будет хорошо. Дон посмотрела на неё, и в её глазах вспыхнула искра надежды. – Правда? – Правда, – ответила она, улыбаясь. – Мы справимся со всем вместе. Она посмотрела на Дон, на её юное, полное печали лицо. Она понимала, что Дон будет её якорем. Напоминанием о том, что она делает это не только ради Спайка, но и ради всех, кто ей дорог. Она – это не Баффи. Но она должна ею стать. Должна ею быть. Ради себя. Ради них. Ради Дон. И ради Спайка. Когда она закрыла за собой дверь, она знала, что её жизнь изменилась навсегда. И что впереди её ждёт долгий и трудный путь. Но она была готова. Она была готова бороться. Она была готова любить. И она была готова защищать тех, кто ей дорог.