Часть 2. Первые дни в чужой шкуре

Солнце пробивалось сквозь щели между досками, образуя танцующие полоски света на пыльном полу. Баффи поморщилась, прикрывая глаза рукой. Голова раскалывалась, словно кто-то забил в неё гвозди гигантским молотком. Воскрешение, определённо, не было приятной процедурой. Впрочем, как и любая другая, связанная со смертью. Её мысли метались в хаотичном вихре. Воспоминания о её прошлой жизни, о её настоящей жизни, накладывались друг на друга, создавая причудливую мозаику. Она знала, как победить вампира, знала формулу идеального латте, и помнила… помнила всё о страданиях, которые предстояло пережить Спайку. И это было невыносимо. Так, стоп. Спокойно. Дыши, - мысленно приказала она себе. - Ты – Баффи. Ты – истребительница вампиров. Ты – лучшая в своем деле. Только… немного другая. Она села на кровати, осматриваясь. Комната была… знакомой. Но не своей. Вещи, развешанные на спинке стула, казались чужими, словно она надела чужой костюм. Это и была правда. Она была чужой в чужом теле, в чужой жизни. В комнату, шаркая тапочками, вошла Дон. – Баффи? Ты… ты в порядке? – Дон запнулась, словно боялась поверить в чудо воскрешения. Баффи постаралась изобразить что-то похожее на улыбку. Это было непросто. – В порядке? Ну, если не считать того, что я, кажется, провела ночь в гостях у Франкенштейна, то да, вполне, – прохрипела она, чувствуя, как язык прилипает к нёбу. Дон села на край кровати, взяв её руку в свою. Её хватка была слабой, неуверенной. – Я… я так рада, что ты вернулась. Нам всем тебя не хватало. В этот момент Баффи почувствовала укол вины. Она не была той Баффи, которую они знали и любили. Она была лишь… её тенью, призраком в её теле. – Мне тоже вас, – ответила она, стараясь, чтобы её голос звучал искренне. – Очень. Дон всхлипнула, прижавшись к ней. Баффи обняла её в ответ, чувствуя, как сердце разрывается от жалости. Ей нужно было быть сильной. Ради них. Ради Дон. И ради Спайка. – Ладно, давай без этих соплей, а то я сейчас опять умру от переизбытка эмоций, – попыталась пошутить Баффи, чтобы разрядить обстановку. Дон отстранилась, вытирая слезы. На её лице появилась робкая улыбка. – Ты как всегда. После того, как Дон ушла, Баффи встала с кровати и подошла к зеркалу. В отражении на неё смотрела… Баффи. Идеальная копия. Но глаза… в них читалось что-то другое. Что-то, чего раньше не было. В них была грусть, знание и… страх. – Ладно, Баффи 2.0, пришло время притворяться, – прошептала она своему отражению. Первым испытанием стал завтрак. За столом сидели Уиллоу, Тара и Ксандер. Атмосфера была натянутой, словно тонкая струна. – Доброе утро, – сказала Баффи, стараясь, чтобы её голос звучал бодро. Все посмотрели на неё с удивлением. – Баффи? Ты… ты действительно хорошо выглядишь, – заметила Уиллоу, нахмурив брови. – Да, прямо светишься, – добавил Ксандер, подозрительно прищурившись. – Может, тебе стоит почаще умирать? Баффи закатила глаза. – Очень смешно, Ксандер. Я учту твой совет на будущее. – Что на завтрак? – спросила она, стараясь сменить тему. – Яичница с беконом, – ответила Тара, протягивая ей тарелку. Баффи взяла тарелку и начала есть. Вкусно. Но… чего-то не хватало. – А где Джойс? – вдруг спросила она, совершенно забыв о том, что произошло. В комнате повисла тишина. Лица друзей вытянулись. – Баффи… – начала Уиллоу, осторожно подбирая слова. – Ты же знаешь… Баффи почувствовала, как кровь отливает от лица. Она снова облажалась. – Ой, да, конечно. Простите. Просто… голова не варит. Она доела завтрак в молчании, чувствуя, как взгляды друзей прожигают её насквозь. Ей нужно было быть осторожнее. Очень осторожной. Днем она отправилась патрулировать город. Это было необходимо, чтобы поддержать легенду об Истребительнице. Но на самом деле она искала его. Спайка. Здания Саннидейла отбрасывали длинные, зловещие тени, превращая знакомый город в лабиринт секретов и опасностей. Баффи Саммерс, Истребительница вампиров, чувствовала это нутром. После возвращения – или, скорее, перерождения – она ощущала окружающий мир иначе. Более остро. Более… осознанно. Шаги, глухие и быстрые, эхом отдавались в узком переулке, вымощенном потрескавшимся асфальтом. Спайк даже не удосужился поднять голову. Он оставался неподвижным силуэтом в надвигающейся тьме, прислонившись спиной к кирпичной стене, словно часть самой разрухи. В руке тлела сигарета, источая едкий дым, который смешивался с запахом сырости и гнили. Он затянулся глубоко, наслаждаясь последним глотком никотина, а затем небрежно бросил окурок под ноги, растоптав его каблуком своего вечного плаща. – Ну что, Сладкая, пришла добить? – Его голос звучал хрипло, словно скрежет камней. В нем не было и намека на ту дерзкую браваду, которой он обычно прикрывал свою уязвимость. Лишь усталость. И предчувствие неизбежного. Баффи остановилась в паре шагов от него. Расстояние было минимальным, достаточным, чтобы почувствовать исходящий от него холод, несмотря на жаркий летний вечер. Сердце бешено колотилось в груди, отстукивая хаотичный ритм. Она знала его. До мельчайших деталей. До каждой морщинки вокруг глаз, которая появлялась, когда он улыбался. До каждой шрамы на его бледной коже, напоминающей о битвах прошлого. Но он не знал её. Не ту её. Не ту Баффи, которая помнила все. Которая носила в себе груз прожитых жизней, переплетенных в сложный и болезненный узел. – Нет, – ответила она тихо, словно боясь нарушить хрупкую тишину. – Я не за этим. Он наконец поднял голову, медленно, словно каждое движение причиняло ему боль. Его голубые глаза, обычно полные искрящейся дерзости и язвительного юмора, сейчас казались пустыми, выцветшими. Словно в них отражалась лишь бесконечная ночь его бессмертия. – Тогда чего тебе надо? – Он скрестил руки на груди, создавая видимость защиты. Жест был привычным, почти рефлекторным. – Если хочешь поговорить о прошлом, можешь даже не начинать. Там одни руины. Баффи сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Она знала, что он пережил. Пытки, предательство, потерю всего, что ему было дорого. И она знала, что он еще не дошел до того момента… до той точки, когда он решится на искупление. Когда он станет тем, кем должен стать. – Я не буду тебя убивать, – сказала она твердо, вкладывая в каждое слово убеждение. Спайк фыркнул, звук, полный сарказма и разочарования. – Очень мило с твоей стороны, Сладкая. Но я не просил пощады. И, честно говоря, не нуждаюсь в ней. – Я знаю. Она сделала шаг ближе, сокращая расстояние между ними. Он напрягся, словно готовясь к нападению, но не отступил. Он стоял неподвижно, как загнанный зверь, готовый принять свою судьбу. – Ты не понимаешь, что происходит, – продолжила она, глядя ему прямо в глаза. – Но я… я могу помочь. – Помочь? – Он рассмеялся, но в его смехе не было веселья, лишь горький привкус отчаяния. – Ты, Баффи Саммерс, предлагаешь помощь вампиру? Что-то мне подсказывает, что у тебя свои мотивы. Все Истребительницы – лицемерные сучки. Она не ответила. Потому что он был прав. У неё были мотивы. Целая армия мотивов, рожденных из знания будущего, которое он еще не прожил. Мотивов, пропитанных любовью, болью и надеждой. Мотивов, которые она не могла объяснить.