Часть 4

Гермиона.

Я молча перевариваю услышанное. Убивал. Я хочу спросить как и почему. За что тот человек заслужил смерть? Но я молчу, потому что у каждого из нас есть границы. И я не хочу нарушать его. Я следую за Малфоем, крепко держа его за руку. И это простое действие даёт мне странное чувство защищëнности. Я так привыкла бояться мужчин, что такое доверие к этому блондину меня саму слегка пугает. — Это был мой отчим, — говорит он, после нескольких минут молчания. — Мои родители развелись и мать встретила другого мужчину. Он был вроде ничего. Воспитанный, вежливый, щедрый. Потом я стал замечать, что мама стала грустной, стала носить платья только с длинными рукавами, перестала приглашать меня на обеды или ужины. Мне было двадцать. Думал это просто новая жизнь так влияет на неё. Новый муж. Я же видел только её жизнь с отцом, откуда мне знать как с другими. Он снова молчит несколько минут. Я понимаю, что ему тяжело вспоминать это. — В один вечер я вдруг решил, что мне нужно к маме. Я просто почувствовал это. Не знаю почему. Пришёл в их дом и первое, что увидел, как тот ублюдок бьёт мать в живот. Не по лицу, чтобы никто не увидел последствий, — Драко останавливается и поворачивается ко мне. — Я был в здравом уме. Совершенно спокоен, не считая ярости, которая могла сжечь меня до тла. Я хорошо помню как дал ему по морде. Помню как сел на него сверху и ударил головой об пол. Я не хотел встряхнуть его и вырубить — я хотел убить. И убил. Я делаю судорожный вдох, потому что осознаю, что не виню его. Не считаю монстром. Даже наоборот. — Это низко и мерзко, Гермиона. Бить женщину это самое отвратительное на что способен мужчина. И я никогда не стану жалеть таких. И я не жалею, что убил его. Потом мать рассказала мне, что он постоянно бил её, если она не хотела близости, то делал это против её воли. А она молчала. И чëрт знает сколько бы ещё молчала, если бы я не пришëл. Возможно, он бы однажды просто убил её. — Или она его, — тихо говорю я. — В какой-то момент ты просто понимаешь, что либо ты сделаешь это, либо можешь просто не дожить до следующего дня. Я уже не чувствовала ничего, когда сыпала яд в еду мужа. Ничего не чувствовала, когда смотрела как он умирает. И ничего не чувствовала, когда собрала вещи и ушла, даже не позвонив в скорую. Его нашли только через два дня. — Тебя поймали. — Не сразу. Но, да. Я знала, что это случится. Но я хотела узнать, что значит жить, не боясь, что можешь не проснуться утром. Хоть и в бегах, но я узнала это. — Мне помог отец. Всё выставили как несчастный случай. Будто он упал с лестницы и ударился головой. Я хотел сознаться, но отец сказал, что портить свою жизнь из-за мрази не стоит. — Он прав. — Я знаю. Мы молча смотрим друг на друга, понимая, что не сможем больше общаться как раньше. Понимаем, что переступили какую-то черту. Как раньше уже не будет. — Я никому не скажу об этом. И я не сделаю тебе больно, — говорит он, проводя костяшками пальцев по моей щеке. Удивительно нежно, словно я хрупкий цветок, который можно легко сломать. — Я тоже не скажу, — отвечаю я тихо. — Я знаю, кудряшка, — он целует меня в висок, проводя рукой по волосам, и мне хочется прижаться к нему и не отпускать. Никогда. — Идëм, нам нужно вернуться до темноты. Я киваю и без колебаний следую за ним. Мы идем ещё около получаса, а потом выходим на каменистый берег к небольшому озеру, в которое с выступа падает водопад. Не большой и не буйный, но всё равно выглядит потрясающе. — Господи, как красиво, — говорю я, оглядываясь. Это место будто спрятано от всех стеной деревьев и пышных растений. А вода такая прозрачная, что видно каждый камешек на дне. — Знал, что тебе понравится. Поплаваем? — Вода холодная? — Да, но не так чтобы очень. — Ладно, — я улыбаюсь, видя как он скидывает с себя одежду, и радуюсь, что могу посмотреть на него так близко. — Прекращай глазеть, маленькая развратница, и раздевайся, — игриво говорит он, и я закатываю глаза. Он ныряет первым, а я любуюсь его мокрыми волосами и грудью, блестящей от воды. И только потом ныряю следом. После духоты и горячего воздуха холодная вода ощущается как рай. Я проплываю под водой и всплываю, улыбаясь, как идиотка. Но мне так хорошо, что я не могу скрыть радости. — Ну как вода? — Малфой подходит ближе и я замечаю и на его губах блаженную улыбку. — Прекрасно! Спасибо тебе. — Всë ради этой улыбки, — отвечает он и я шлëпаю его по груди. Мы плещемся в воде, как дети. Смеясь и обливая друг друга водой. Плаваем друг за другом, но огромный Малфой, естественно быстрее. Он так машет ручищами, что мне в жизни за ним не угнаться. — Пойдём, покажу ещё кое-что, — он берёт меня за руку и ведёт к струям воды, стекающим, кажется, с самого неба. — Советую закрыть глаза. Я делаю как он говорит и с визгом пробегаю вслед за ним под струями воды. Мы оказываемся в небольшом гроте. Камни на стенах блестят от воды, а солнечные лучи, просачивающиеся через струи, превращают это укромное место в нечто волшебное. Я смотрю на Малфоя и не могу оторвать глаз, потому что солнце подсвеяивает его фигуру сзади и он похож на какое-то божество. — Ты пялишься, Гермиона, — его голос будто становится ниже. — А это запрещено? — Вовсе нет. Я улыбаюсь, подхожу ближе и кладу руки на рельефную грудь. Провожу кончиками пальцев по небольшим шрамам. Закусываю губу и поднимаю взгляд к серым глазам, внимательно меня изучающим. — Чего ты хочешь, кудряшка? Просто скажи, — он смотрит на меня таким взглядом, от которого вся моя кожа покрывается мурашками. Я говорю себе не бояться своих желаний. Мысленно требую от себя перестать бояться. Доверься ему, Гермиона. — Тебя, — произношу я на выдохе. — Я хочу тебя. Наверное, он только этого и ждал. Его губы врезаются в мои с таким жаром, что я забываю мгновенно обо всём вокруг, кроме желания, которое пульсирует в каждой клетке моего тела. Он притягивает меня к себе за талию, обжигая прикосновениями. Я запускаю руки в его волосы, сжимая и оттягивая, пока его язык изучает мой рот. Я чувствую его твёрдое возбуждение и со стоном прижимаюсь ближе. Драко касается застежки бюстгальтера и отстраняется, глядя мне в глаза с вопросом. Его забота кажется мне до ужаса сексуальной. При всём своём возбуждении он всё же находит силы остановиться и спросить уверена ли я в том, что мы делаем. А я уверена. На сто процентов. — Не останавливайся, пожалуйста, — шепчу я. — Мы можем вернуться на берег и... — Малфой, чëрт тебя подери! Здесь и сейчас! Он ухмыляется и снова целует меня, смело щëлкая застëжкой моего лифчика. Он стягивает его и бросает на ближайший камень. Проводит пальцами по моим рëбрам вверх, в затем обхватывает грудь. Я выгибаюсь на встречу прикосновениям и стону. Его губы отрываются от моих и касаются шеи, затем ключиц, спускаясь ниже. Горячий рот Драко обхватывает мой сосок, лаская языком. Потом переходит ко второму, пока едва дышу, хватаясь за его плечи. Поцелуи спускаются ниже по животу и я почти задыхаюсь от ощущений. Он подцепляет пальцами мои трусики и стягивает их вниз, тоже бросая на камень. Гладит мои ноги, целует бëдра. От того насколько он нежен я хочу плакать. Я невероятно ему за это благодарна. Смотрю на него сверху вниз, пока он проводит языком по моему животу, не отвозя взгляд, и улыбаюсь. Одна его рука обхватывает мою талию, а вторая пробирается мне между ног. Он касается клитора, проводит пальцами между губ, собирая влагу. Я хочу кричать от того, как мне хорошо. От того как колотится моё сердце, норовя выскочить из груди. Я решаю не отставать и запускаю руку в его трусы, касаясь твёрдого горячего члена. Малфой стонет. Клянусь, я бы могла слушать это вечно. — Гермиона... — и то как он произносит моё имя, пока я обвожу головку его члена большим пальцем. Улыбаясь, стаскиваю с него трусы, они падают на пол и ню он просто отталкивает их в сторону. Драко подталкивает меня к стене, но продолжает одной рукой обнимать, чтобы моя спина не касалась камней. Наше дыхание становится тяжëлым, а все движения порывистыми, нетерпеливыми. Мой мозг давно отключился и я просто отдаюсь на волю чувств и ощущений. Драко закидывает одну мою ногу на своё бедро и медленно входит в меня. Перед глазами темнеет и я сильнее цепляюсь за его плечи. — Всё хорошо? — шепчет он. — Идеально, — я целую уголок его рта и улыбаюсь, — только двигайся уже, наконец. Не знаю откуда во мне смелость и дерзость. Я думала эти двоë остались в прошлом, но нет. Драко обхватывает мою ягодицу и начинает медленные размеренные толчки. Мы оба стонем. Я целую каждый уголок его кожи, до которого могу дотянутся. Царапаю его плечи и позволяю ему целовать меня до беспамятства. Толчки становятся быстрее, резче и глубже. Я чувствую, что вот-вот дойду до края. Каждое движение приближает меня в этому. Он чуть приподнимает мою ногу и меняет угол проникновения, касаясь какой-то точки, от чего жар внизу живота становится невыносимым. И я разлетаюсь на осколки, теряя связь с реальностью. Драко делает ещё несколько толчков и выходит, кончая на мой живот. Мы соприкасается лбами, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. Его рука всё ещё обнимает меня и он прижимает меня ближе, целуя в висок. — Вернёмся на берег? — шепчет он мне на ухо. — Только если обещаешь мне продолжение, — игриво отвечаю, слыша как он хмыкает. — С радостью, кудряшка. Спустя час или два мы лежим на полотенце на берегу и смотрим как небо постепенно становится розовым. Нам пора возвращаться, но оттягиваем этот момент. Мне в голову приходит мысль и я не могу не озвучить её. — Помнишь, ты сказал, что возможно мы все погибли и это наш Ад? — Помню, — фыркает он. — Если это действительно Ад, то меня меня всё устраивает. Мы молчим пару секунд, а потом смеёмся. Плевать, если это Ад, главное, чтобы мы были вместе.