– Ну всё, Федос, мы пропали.

***

      Рабочий день подходит к концу. Плиты почищены, рабочие места убраны, лишние продукты отправлены в холодильник и на склад, все работники ушли и даже шеф. Кстати говоря, о шефе и о складе...       – Мы здесь одни, – говорит Катя, бедром облокачиваясь на стол.       – А как же шеф? – спрашивает Федя, питая ложные надежды на то, что он сможет оттянуть секс в более подходящее место, чем ресторан.

***

– Пап, ты иди домой, я сегодня в ресторане задержусь. Мне тут некоторых проучить нужно.

– Снова Сеня и Федя?

– Ага.

– Что на этот раз эти инвалиды учудили?

– Потом расскажу. Тебя Лена на улице ждёт.

Витя улыбнулся.

– Покажи им, где раки зимуют.

***

      – Он уже ушёл. Я сказала ему, что задержусь, и что он может оставить ключи мне, – улыбнулась она. Сенька тоже улыбнулся, потирая ладони.       – Вот и отлично. Ну что? – спрашивал он. Федька заметил, что его друг прям оживился. Да оживился настолько, что взял довольно неловкую ситуацию в свои руки.       – Здесь камеры пишут. Можем... В кладовую, – подкинула идею Катя, кивнув в сторону двери на склад.       – А пойдём! – радостно щебетал Сеня. Они в миг оказались в кладовой.       – Раздевайтесь, – скомандовала Екатерина, когда Федя хотел потянуться к ней, чтобы поцеловать. Он тут же отпрянул, и они с Сеней переглянулись.       – Уже? Прям так сразу? – обрадовался Чуганин. Вот дебил. Видимо, подумал, что это ахеренный знак! Вот, даже прелюдий не надо! А девчонка наша - не промах, для вида пуговицы на кителе стала расстегивать, даже показывая часть груди. Ну это мужчинам совсем мозги затуманило, особенно Феде. Он на миг даже забыл о том, что говорил про их парный с Сеней гомосексуализм.       Мужчины раздеваются, Катя даже позволяет себе подарить им пару поцелуев. Не взасос, конечно! Но это уже придаёт им некой уверенности.       – Хорошо, а теперь вы, – с наигранной нежностью тянет она.       – Что? – в один голос говорят Юрченко и Чуганин.       – Можете поцеловаться.       – Чего-о?! – и громче всех вопит Арсений, потому что не понимает, к чему это было сказано. Как хорошо, что Федя, конечно же, не рассказал ему всю эту историю от начала и до конца, потому что был слишком окрылён согласием Кати и её внезапным поцелуем.       – Сень, правда, не стесняйся. Мне Федя всё рассказал, тебе не нужно стыдиться.       Ну всё, приплыли... Юрченко стоит рядом, вцепившись в чужую руку, как в спасательную соломинку, тихо говоря: «Сень, Сеня... Я тебе сказать кое-что забыл...», но Арсений даже слушать его не стал.       – А я ничего и не стесняюсь! – говорит Чуганин, отпихивая от себя Федины руки.       – Как? Но ты ведь вчера отказал Феде в сексе, – говорит Катюшка,       – Федя, ты что, совсем дебил?! – протараторил Чуганин, прописав Феде подзатыльник. Тот сразу схватился за затылок, – Ты чего ей наговорил?!       – Нет, ну а чё сразу дебил-то, чё это опять я виноват?! Чуть что, так сразу Федя, Федя! Да если бы не я, она бы вообще не согласилась!       Они стоят и спорят. Да, прямо так, без кителей, без брюк, в одних трусах и носках. А пока эти два оболтуса горланят и выясняют отношения, Катя быстро подбирает их вещи, без объяснений выходит из кладовой и захлопывает за собой дверь, закрывая её на ключ.       – Катя, открой! – Федя бросился к двери, долбится в неё, как в последний раз.       – Нет, Катя, не открывай! Я ещё с ним не закончил! – Арсений толкает Федьку подальше от двери.       – С кем это «с ним»?! У меня, вообще-то, имя есть.       – А вот с этого дня нету его у тебя больше, – наступал на него Сеня, делая грудь колесом, как какой-то нахохлившийся петух, – Тю-тю, уплыло! Как и твоё достоинство, Феденька.       – Да я тебя сейчас-...       – Заткнитесь оба! – решила наконец вмешаться Катя. Мужчины застыли. Слава богу, что она всё ещё тут. Было бы неприятно, если бы она уехала домой и оставила их здесь до утра, – Значит так, предупреждаю Вас, завтра уже вся кухня будет в курсе, что вы оба геи. А когда мой отец узнает то, что вы, дебилы, решили воспользоваться мной, он вас уволит!       – А кто твой отец? – боязливо поинтересовался Сеня.       – Виктор Баринов. Ваш шеф, инвалиды.       Сеня и Федя переглянулись.       – Ну всё, Федос, мы пропали, – судя по всему, Сеня уже смирился с тем, что уже к завтрашнему дню он будет без денег, без работы и, скорее всего, без своего мужского достоинства.       – Приплыли... – прошептал ошарашенно Юрченко, задумчиво почёсывая затылок.       – Давайте на чистоту: только дурак не смог бы догадаться, что Федя соврал о том, что вы пара, потому что вы не можете ею быть! Это глупости! – возмущалась Екатерина.       – То есть мало того, что ты сказал, что мы заднеприводные, так ты ещё и решил наврать, что мы встречаемся? Тебя будто веслом по башке стукнули, у тебя мозг почему не работает? Вообще глупая была затея! Надо ж было такое ляпнуть... – Чуганин хоть всё ещё злился на своего друга, но старался успокоиться и принять суровую реальность.       – Но план же сработал... Катя ведь согласилась...       – Да подслушала я вас! – скрестив руки на груди и облакотившись на дверь склада, говорила Екатерина, – Ещё вчера вечером, когда последняя выходила из кухни. А вы... Могли хотя бы убедиться, что вы одни. Инвалиды...       – Прости, Кать... – виновато прошептал Федя, понурив голову, – Мы не хотели-...       – Да нет, знаешь, как раз хотели! – перебивает она его.       – Но против твоей воли никогда! – уверял Сеня.       – Да! – подхватил его Юрченко, – Мы бы никогда и пальцем тебя не тронули, если б ты отказала!       – Правда-правда, Кать. Не злись.       А Катя как-то и не злилась... Да, мужики поступили глупо, грязно солгали ради своей выгоды, но и плохого они ничего не сделали. Заставлять - не заставляли, уговаривать - не уговаривали.       Если учитывать характер Феди, после отказа он бы и настаивать не стал. Вместо этого погрустнел бы сразу и ушёл восвояси рассказывать Сене о том, что план провалился.       А если бы Сеня решил взять на себя третий пункт плана, то он либо и слова сказать бы не смог, либо вообще придумал бы чего похуже.       В общем, пока Юрченко и Чуганин извинялись перед ней, как малые провинившиеся дети, Катька стояла и улыбалась. Как хорошо, что сейчас они не могут видеть её довольное лицо. Она победила, а они остались в буквальном смысле с голой жопой. Всё по честному.       – Нет уж, до утра вы сидите здесь и думаете над своим поведением! – сказала она напоследок. И, оставив чужие вещи на лавке в раздевалке, Катя со спокойной душой уехала домой.

***

      Утром Сеню и Федю в кладовой нашёл Макс, который не упустил шанса пошутить.       – Я смотрю, сегодня у нас в кладовой даже жарче, чем на кухне, – подло посмеивался огузок. Недавно проснувшиеся мужчины, естественно, были не в восторге. Нужно быстро одеться, пока шеф не увидел.       – Аппендикс, скройся с глаз моих, – ворчал Фёдор, лениво переваливаясь с ноги на ногу и шагая в сторону раздевалки. За ним хвостиком ковылял Сеня.       Они молча одеваются, не знают, что сказать. И тут как из неоткуда появляется Катя в своём мотоциклистком костюме.       – О, смотрю, вы уже проснулись. Видите, даже просыпаетесь вместе, мило. Ну чем не сладкая парочка? – бросает шлем на скамью. Они виновато смотрят на девчонку сверху-вниз, чувствуя себя сейчас полнейшими огузками. Екатерина вглядывается в их лица и без труда замечает их стыд.       – Ты рассказала шефу? – еле слышно спрашивает Федя, и её личико в миг добреет.       – Нет, – а от этих слов Кати радуются уже Сеня и Федя, – Идите работать, инвалиды.       Она улыбается, хлопает их по плечам и по-дружески подмигивает.

***

Что такое доверие?

Эту невесомую, неуловимую материю мы создаём из крупиц преданности и труда, дни, месяцы, годы, а разрушить её способны в одно мгновение необдуманным поступком. Доверие человека – абсолютная ценность. Хотя порой, теряя что-то ценное, ты можешь найти то, что цены не имеет.

***

      – А я тебя всё равно люблю, хоть ты и полоумный, – со всей нежностью, присущей взрослому мужчине, тянет Арсений, когда видит расстроенного Федьку. От этих слов последний аж просиял. Он кидается на Арсения, и друзья сливаются в крепких объятиях.       И тут Федя понял: бабы ему нахрен не сдались, пока с ним дружит Сеня.