I. Когда остальные слепо следуют за истиной, помни…

Гермиона захлопнула крышку ноутбука, предварительно сохранив файл, и сладко потянулась. Затёкшие мышцы отозвались лёгким спазмом; она сделала круговое движение головой и с неудовольствием отметила, как хрустнули позвонки в шее. Хорошо бы походить на массаж… Свет люминесцентных ламп Абстерго Индастриз раздражал. Хотелось выйти на улицу, вдохнуть полной грудью свежий воздух новорожденного апреля, заглянуть в Косой переулок и выпить чашечку кофе с взрывающейся карамелью… вот только в двенадцатом часу ночи кофейня Теодора Нотта закрыта, а сам её владелец, вероятно, видит десятый сон, а жаль. Было бы неплохо отвлечься, немного расслабиться, прежде чем идти к господину с докладом. Гермиона развернула левое предплечье, рассматривая причудливый узор чёрной татуировки. Подумать только, метка. У неё — и метка. За последние десять лет она привыкла к извивающейся змее и черепу с раскрытой пастью, напрочь перекрывшему уродливое творение Беллатрисы Лестрейндж — да, именно меткой скрыт кровавый шрам, сообщающий о степени чистоты её крови. Девушка скривилась. Через месяц будет юбилей победы Тёмного Лорда. Десять лет со смерти Гарри. Сто двадцать месяцев с тех пор, как её и без того непростая жизнь круто изменилась… Нагайна извивалась, пристально глядя на них с Роном. Её поистине гигантские клыки поблёскивали в предзакатных солнечных лучах. Уизли заслонял собой девушку, неотрывно глядя на змею, готовую броситься на них в любую секунду. Гермиона чувствовала, как бешено колотится её сердце: она помнила хищные смертельные броски Нагайны, поставившие точку в жизни Северуса Снейпа на их глазах. — Гермиона, знай, я люблю тебя, — прошептал Рон едва слышно, но вполне различимо, — прости, что не признался раньше… Позади змеи показался Невилл; на его лбу запеклась кровь, в перепачканных руках он сжимал тяжёлый меч Гриффиндора, и в душе Гермионы вспыхнула крохотная искорка надежды… Казалось, всё замерло, а окружающие звуки исчезли, словно кто-то крепко зажал девушке уши. Как в замедленной съемке она следила за руками Невилла, заносившего меч для решающего удара… — Авада Кедавра! — с громким стуком меч Гриффиндора выпал из безжизненных рук Лонгботтома, а в следующую секунду змея впилась в грудь Рона острыми клыками, и Гермиона услышала неистовый крик… свой собственный, полный отчаяния и боли крик. Она чувствовала, как горячая кровь Уизли стекает на её тело, но не смела пошевелиться. В ушах раздалось шипение, складывающееся в проклятый парселтанг — Волдеморт звал свою любимицу к себе. Шелестя каменной крошкой, перепачканное чудовище бросилось на зов своего хозяина, а Гермиона, рыдая, оттолкнула от себя бьющееся в конвульсиях тело друга. Она перевернула Рона на спину, и снова закричала от ужаса: змея успела растерзать его грудь и шею… голубые глаза Рональда безразлично смотрели в раскрашенное кровавым закатом небо. Гермиона свернулась калачиком и завыла, не в силах побороть разъедающую душу боль. Такой её и нашёл Волдеморт — рыдающую среди мёртвых тел её друзей. — Грязнокровая подружка Поттера, — прошелестел он, возвышаясь над дрожащим телом девушки, — пожалуй, снизойду до того, чтобы сообщить тебе лично: Гарри Поттер мёртв, — в его голосе сквозило притворное сожаление, — смотри мне в глаза, грязнокровка, когда я с тобой разговариваю, — рявкнул Волдеморт, переворачивая её на спину с помощью магии. — Гарри Поттер мёртв, — повторил он, буравя её взглядом красных глаз с вертикальными зрачками, — и теперь все будут подчиняться мне. Я бы мог убить тебя, Гермиона Грейнджер, прямо сейчас, но это было бы пустой тратой волшебной, пусть и грязной, крови. Если сам великий Дамблдор, — его губы искривились в усмешке, — оценил твои магические способности столь высоко, значит, ты можешь принести мне пользу. Я предлагаю тебе выбор, Грейнджер — жить по моим правилам, с меткой на руке, или сдохнуть… Гермиона открыла было рот, ведь для неё это был выбор без выбора, но обнаружила, что не может произнести и слова. — Посмотри сюда, прежде чем ответишь, — чьи-то руки резко дёрнули вверх её тело, поставив перед Волдемортом на колени. Он сделал шаг в сторону, и за его спиной девушка увидела то, что заставило её забыть, как дышать. Между Рабастаном и Рудольфусом Лестрейнджами стояли её родители. Очевидно, они находились под чарами Империуса, иначе объяснить их спокойное состояние было невозможно. Гермиона почувствовала, как новая порция слёз заливает её перепачканные грязью и кровью щёки. — Итак, мисс Грейнджер, выбирайте: либо вы принимаете метку и верно служите мне, либо я прикажу вашим родителям убить друг друга наиболее жестоким образом у вас на глазах, после чего позволю Сивому сделать с вами всё, что ему вздумается. Загнанная в ловушку, Гермиона сбросила с себя порванную джинсовку и закатала левый рукав своей кофты. Волдеморт улыбнулся, занося волшебную палочку над её левым предплечьем. Девушка проследила изгибы татуировки кончиком указательного пальца. То, как её заклеймил Тёмный Лорд, она помнила чересчур хорошо. Как и следующее его условие… После агонии от принятия метки Гермиону, едва пришедшую в себя, отправили в больницу имени святого Мунго. Убитая горем, она почти не понимала, что с ней происходит, тупо следуя по пятам за Пэнси Паркинсон, которой Тёмный Лорд и поручил Гермиону. Слизеринка проводила её в крошечный кабинет, где их ожидал колдомедик в лимонного цвета халате и такой же маске, закрывающей половину его лица. — Тёмный Лорд приказал доставить Грейнджер к вам и проследить за процедурой, — равнодушно бросила Паркинсон, стягивая со своих ладоней чёрные перчатки и тут же уничтожая их заклинанием. — Какого рода процедуру он имел в виду? — поинтересовался колдомедик, поигрывая в руках волшебной палочкой. С её кончика беспорядочно сыпались серебристые искры. — Бесплодие. Он не желает, чтобы такие, как она, размножались, — фыркнула Пэнси, а по морщинкам у уголков глаз колдомедика можно было понять, что он ухмыляется, — а ещё он попросил сделать что-нибудь с её влечением. Ему нужны только её мозги. — Когда у вас закончились последние месячные, милочка? — слащаво протянул колдомедик, обращаясь к Гермионе, но та промолчала. — Ну? — Ах, да, — Пэнси закатила глаза, — Фините инкантатем! Гермиона почувствовала, как её голосовые связки словно бы разморозились. Она прочистила горло. — Не… не помню… их давно нет. — Такая тощая, неудивительно, — колдомедик резко взмахнул палочкой, и Гермиона почувствовала, как её тело пронзила диагностическая магия, — мисс Паркинсон, где её держали? Такое ощущение, что она не получала белковую пищу несколько месяцев. У неё мощный гормональный сбой, она при всём желании не сможет зачать… да и с, как вы сказали, влечением у неё очевидные проблемы. — Я понятия не имею, где она была, просто сделайте своё дело, — раздражённо отозвалась Пэнси, — мне с ней уже надоело нянчиться. Тёмный Лорд приказал, неужели вам этого недостаточно? Колдомедик хмыкнул. — Хорошо. Она честно пыталась запомнить, распознать, в какие чары, словно в кокон, её укутывал колдомедик, но не смогла… лишь мысленно поставила себе галочку — непременно выяснить. За десять лет ей так и не удалось узнать ни кто это был, ни природу магии, фактически стерилизовавшей её. Единственное, в чём она смогла преуспеть, это восстановить либидо. Гермиона подозревала, что колдомедик просто не стал утруждаться стопроцентным выполнением приказа Тёмного Лорда, лишь стерилизовав её. Смутно девушка помнила, как он, колдуя над ней, пробормотал что-то вроде «Мерлин, она ещё девственница», но не восхищенно, а как-то удручённо. Возможно, тот мужчина решил оставить ей крошечный шанс на получение такого удовольствия? Гермиона не знала. Впрочем, её подавленная нервная система долгое время не реагировала практически ни на какие раздражители, а Тёмный Лорд как-то сказал, что половое влечение в её случае рудимент, ведь главная ценность Гермионы — её блестящий пытливый ум, и не забыл напомнить, что её никчемная жизнь сохранена лишь с одной единственной целью. Второй раз Гермиона встретилась с Волдемортом спустя полгода после получения метки. Всё это время она проходила так называемую адаптацию: её почти насильно пичкали литрами различных зелий в больнице имени святого Мунго. От кроветворных до укрепляющих, не считая недели, проведённой в искусственной коме зелья сна без сновидений; все шесть месяцев её кормили пресной, но питательной пищей и строго следили за тем, как она осушает фиал за фиалом с зельями. Любая попытка противостоять пресекалась обещанием мучительной смерти её родителей. Спустя три месяца терапии её распорядок дня пополнился убийственными тренировками — зачем-то Волдеморту потребовалось, чтобы она была физически сильной. Человек ко всему привыкает… Гермиона не стала исключением из этого правила. На исходе шестого месяца терапии она ощутила нестерпимое жжение в левом предплечье, с ужасом наблюдая, как вытатуированная на коже змея словно ожила: хозяин звал свою слугу. В тот день её перенесла в Малфой-Мэнор всё та же Паркинсон. — Вижу, целители времени зря не теряли, — прошелестел Волдеморт, когда одетая в чёрный комбинезон и такого же цвета мантию Гермиона предстала перед ним в одной из многочисленных гостиных поместья Малфоев, — как вы себя чувствуете, мисс Грейнджер? — Сносно, — надтреснуто произнесла Гермиона, глядя прямо в алые радужки своего хозяина, — я хочу увидеть своих родителей. — Вы скоро отправитесь к ним, но сначала я должен рассказать вам, с какой целью сохранил вашу жалкую жизнь. Задание, которое я поручу вам, невероятно важное. Вы должны будете использовать ресурсы вашего мозга на все сто процентов. Любое отклонение от задания будет мною расценено как предательство, за чем незамедлительно последует смерть самых близких вам людей. Вы знали, мисс Грейнджер, что ваша матушка ждёт ребёнка? — как бы между прочим поинтересовался Волдеморт и, удовлетворённый реакцией девушки, продолжил, — не хотелось бы, чтобы с ещё нерождённой девочкой что-то случилось. Да, я даже знаю, что она волшебница. Может, кто-то из ваших предков всё-таки был чёртовым предателем крови, заронившем в маггловскую грязь капельку волшебства? Гермиона чувствовала, как сердце гулко бьётся о грудную клетку, трепещет, словно пойманный в руку воробей. Ребёнок… её сестра… должна будет вырасти в лучшем мире. Девушка судорожно вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Седативные зелья, которыми её накачивали последние полгода, действовали отлично, однако постепенно их эффект слабел, а в голове бывшей гриффиндорки зрела, словно дикая вишня, цель: обернуть задание Волдеморта в свою пользу, чего бы ей это ни стоило. — Что вы знаете о Первой цивилизации, мисс Грейнджер? — спросил Волдеморт, пристально глядя на стоящую перед ним девушку. — Мифы. Что они создали человечество. — Кто, по-вашему, создал магию, мисс Грейнджер? Мерлин? Может, Моргана? Бог? — Волдеморт оскалился, и Гермиона едва сдержалась, чтобы не скривиться. — Это философские рассуждения, мой Лорд, — она выдавила из себя это обращение. Метка обязывала. — Тем не менее, вам знакомо понятие первой цивилизации. Очень хорошо. Я хочу, чтобы вы кое-что отыскали для меня. Видите ли, мисс Грейнджер, полгода назад вашему другу удалось… убить меня, — он ухмыльнулся, а Гермиону словно окатили холодной водой, — если бы не моя дорогая Нагайна, исход битвы был бы иным. Вы ведь так много узнали о крестражах, правда, мисс Грейнджер? У меня их было несколько… и на сегодняшний день не осталось ни одного. А ещё больше не существует даров смерти, — задумчиво продолжил Волдеморт, — про них вы ведь тоже знаете? Бузинная палочка, не желая убивать своего хозяина, которым оказался Гарри Поттер, нашла жертву во мне, и первое, что я сделал после возрождения — сломал её. Воскрешающий камень и мантия-невидимка не выстояли против адского пламени. Такая удивительная, разрушительная магия… но в мире есть вещь, которая позволит мне жить и править вечно. Вы должны отыскать её. Частицу Эдема. Долгие месяцы она провела в странствиях и изучении архивов, побывала в таких местах, о которых не могла и мечтать. После того памятного разговора Тёмный Лорд позволил ей увидеться с родителями, чье существование замкнулось на степенно растущем животе миссис Грейнджер, и через несколько месяцев на свет появилась Гарриэта Грейнджер, безусловно, волшебница. Магию ребёнка Гермиона ощутила, стоило ей впервые взять сестру на руки, и это лишь укрепило её стремление. Избавить мир от Тёмного Лорда.