Эпилог

Октябрь 2008 года, Годрикова впадина Это было то самое осеннее утро, когда сквозь дымку тумана пробиваются яркие солнечные лучи, а на натянутых между веток деревьев паутинках поблёскивают капли росы. В воздухе пахло кострами — магглы с вечера жгли успевшие опасть листья, — а ещё сладкими яблоками, красными бусинами усыпающими пожухлую траву под деревьями. Вдалеке едва различимо слышалась птичья трель. У входа на кладбище буквально из воздуха появилась пара человек: высокий мужчина и женщина ростом поменьше, едва достающая до его плеча. Они осмотрелись и неторопливо двинулись вдоль могил, скрытых лёгкой дымкой тумана. Мужчина шёл уверенно, девушка следовала за ним. В какой-то момент она осторожно взяла его за руку, и он крепче сжал её пальцы. — Где-то здесь, — пробормотал мужчина, всматриваясь в полупрозрачную мглу. — Драко, — девушка коснулась его плеча, привлекая внимание, — кажется, нашли. Могила Лили и Джейсма Поттеров выглядела в точности так, как её помнила Гермиона, за одним исключением: рядом появилась ещё одна, поменьше. Надпись на надгробии гласила:

Гарри Джеймс Поттер

Мальчик-который-выжил

31.07.1980 — 02.05.1998

Внизу надгробия был выгравирован золотой снитч. Гермиона медленно подошла к могиле друга, присела на корточки, рассматривая лаконичную гравировку. — Это ты хотел мне показать? — тихо спросила она, обернувшись. — Да. — Как?.. — Тёмный Лорд приказал мне избавиться от тела после битвы. Я же поручил домовикам похоронить Поттера рядом с его родителями. Посчитал, что это будет правильным. По крайней мере, я бы хотел после смерти оказаться рядом с Люциусом и Нарциссой. — А снитч? — Гермиона сморгнула выступившие слёзы. Драко прикусил губу. — Знаешь, снитч — это символ нашего вечного с ним соперничества. Это как дань уважения, что ли… — Твой поступок и есть дань уважения. Ты мог сделать с его телом что угодно, но выбрал это. — Я никогда не желал ему смерти искренне, Гермиона, — Драко вздохнул, рассматривая узор серебряных крыльев, — а в тот день вообще молился всем богам о том, чтобы он выжил ещё раз и закончил всё это. — Но закончил ты, — тихо прошептала девушка, поднимаясь на ноги. — Я подумываю о переезде в Америку. Вместе с родителями и сестрой. Хочу начать новую жизнь, — говорила Малфою Гермиона, неотрывно глядя на последнее пристанище своего друга. — Здесь… здесь слишком много боли. Драко искоса посмотрел на девушку, нервно переминающуюся с ноги на ногу. — И это всё, что ты хочешь мне сказать? — спросил Драко, разворачиваясь к ней всем корпусом. — А что ещё ты хочешь услышать? — Гермиона тоже повернулась к нему, посмотрела прямо в глаза цвета грозового неба. — Всё, что было в Абстерго, осталось в Абстерго? — спросил он, прищурившись. — А как же «потерпи, любимый»? — Ты женат, — ощущая, как горло сковывает спазм, ответила Гермиона. — Это вопрос времени, Грейнджер. Брак с Асторией был моим заданием от человека, которого больше нет. Никого из тех, кто мог бы мне указывать, больше нет. — Я в любом случае не хочу оставаться в Англии. — Я тоже. Это всё, что ты хотела мне сказать? Гермиона не выдержала зрительного контакта, опустив глаза. Почти четыре месяца она хранила свою маленькую тайну, ниточку, которая навсегда связала её с Драко, и не сказала ему всей правды о том, что вопрос с переездом уже почти решен, что родители продали клинику в Лондоне, а Гарриэт не вернулась в свою школу в этом году, потому что она, Гермиона, решила сбежать, трусливо поджав хвост. Банальный стыд гнал её подальше от Великобритании и Драко. Он вполне мог подумать, что Гермиона нарочно его обманула, сказав, что стерильна. Объяснять, оправдываться не было ни сил, ни возможности: после убийства Тёмного Лорда, действовавшего министра магии, Драко вынужден был скрываться, пока не сменилась власть, и его действия не признали законными. Да что там, Драко Малфой стал почти национальным героем, вот только теперь на него вели охоту его бывшие соратники — пожиратели смерти. Всё так сильно запуталось… — Я нашёл того колдомедика, — вдруг произнёс Драко, приподняв её лицо за подбородок, фактически вынудив посмотреть ему в глаза. — Того, кто должен был стерилизовать тебя. — Должен был? — шепотом переспросила Гермиона. — Да. У нас состоялся очень познавательный разговор. Видишь ли, на момент проведения процедуры, по его словам, ты была настолько истощена, что твоя репродуктивная система перестала функционировать нормально сама по себе. Он не провёл тебе процедуру должным образом. Более того, — Драко усмехнулся, — её следовало проводить регулярно, обновляя действие заклинания. — К чему ты ведёшь? — Домовик сообщил мне очень волнующую новость. Гермиона почувствовала, как по щекам заструились слёзы. Она сделала шаг назад, обнимая себя руками. — Я этого не хотела, я… я была уверена… — Грейнджер… — Я думала, я никогда… — она спрятала лицо в ладонях и заплакала, — я узнала, когда домовик передал мне Частицу Эдема, Драко, клянусь, я не знала, не было никаких признаков, ничего! Он шагнул вперёд и обнял дрожащую девушку. Легко поцеловал её в макушку. — Успокойся, ты ему навредишь. Некоторое время они стояли среди тающего полотна тумана молча. Гермиона глубоко дышала, стараясь упокоиться, Драко же медленно поглаживал её по волосам, струящимся по спине. — Что теперь будет? — прошептала девушка ему в шею. Драко пожал плечами, отстранив её от себя. Заглянул в глаза цвета корицы, стёр большими пальцами влажные дорожки слёз с её покрасневших щёк. — Новая жизнь. Во всех смыслах. Меня больше ничего не держит здесь… поэтому, если ты не против, я бы уехал вместе с тобой. Неужели ты думаешь, что мы не заслужили право на счастье, Гермиона? — Заслужили, — прошептала она, обнимая его за шею, и Драко облегчённо выдохнул.