13.Яблоко

      С тех пор, как Алексис заперлась, отгородившись от мира, чтобы пережить личное горе, прошло несколько дней. Ведьму старались не тревожить, лишь изредка появлялись у двери комнаты: перемолвиться парой фраз с тишиной и оставить еды. Еда почти всегда оставалась либо не тронутой, либо Алексис ела столь мало, что это было практически незаметно.       – Может, проще ей субстант оставлять? – предложила Кики, и эта тактика оказалась более успешной. Ведьма забрала оставленную у двери бутылочку, когда никто не видел, и теперь остальные могли быть спокойны: смерть от истощения ей точно не грозила. Питательных веществ в субстанте было, конечно, негусто, зато функционирование организма он поддерживал исправно, без привыкания и стремительного ухудшения здоровья, что было уже немало.       Последующие дни походили один на другой. Энтони, Кики и Мэтт продолжали разбирать и сортировать книги, а также заниматься генеральной уборкой, но от прежнего энтузиазма не осталось и следа. Веселиться никому не хотелось: даже без обсуждения, каждый чувствовал, что пока не время для улыбок и смеха. Они практически не разговаривали, разве что перекидывались будничными фразами вроде: «Идёмте обедать» или «Передай, пожалуйста…»       Долго это продолжаться не могло, но, даже подспудно понимая, что пока они живут, словно на паузе, и что-то обязательно должно измениться, Кики всё равно была поражена, когда однажды за завтраком Мэтт, не выдержав, выпалил:       – Нет, я больше не могу! – Он резко выдохнул, будто бы действительно долгое время задерживал дыхание. Кики и Энтони, сидящие по обеим сторонам от колдуна за столом в кухне, вопросительно взглянули на него. Мэтт же повернулся к девушке, взволнованный, с широко распахнутыми глазами, и выдал: – Давай ты хотя бы попробуешь что-то поесть, как все!       Кики, как раз собиравшаяся отпить новую порцию субстанта, дёрнулась и машинально поставила бутылочку обратно, уставившись на друга с неподдельным удивлением. У неё даже рот непроизвольно приоткрылся. Такого она не ожидала, хотя стоило бы.       – Что? – переспросила девушка, не задумываясь. – Зачем? И почему сейчас?       Мэтт с тяжким вздохом вцепился пальцами в волосы и слегка откинулся назад. Губа его была закушена, и он помычал, прежде чем объясниться:       – Я, на самом деле, уже долго об этом думаю. Оно так и вертится в голове, не даёт покоя. – Кики уже открыла рот, чтобы в очередной раз объяснить свою позицию, но Мэтт остановил её поднятой ладонью. – Подожди, дай закончить. Кикс, я понимаю, что ты питалась так всю жизнь, тебя так растили с малолетства, организм привык, и всё такое, но сама подумай: пока твоя кровь делает тебя особенной, спокойной жизни, даже по сегодняшним меркам, тебе не будет. Только вопрос времени, когда в следующий раз Вивьен кого-нибудь на тебя натравит, или объявится кто-то, воодушевлённый множащимися слухами.       Девушка насупилась, скрестив руки на груди, но спорить не стала. Мэтт был прав. Слухами действительно земля полнилась, и обрывки разговоров о ней всплывали то тут, то там. Город F тоже не стал исключением, из-за чего Кики стала носить головные уборы вне дома и начала задумываться о смене причёски.       – Может быть, сначала тебе и будет нелегко, – продолжал рассуждать Мэтт, – но со временем организм должен адаптироваться. Ты станешь как все, перестанешь представлять такой интерес и сможешь выдохнуть.       – И опасаться выходить из дома не больше других людей, – раздумчиво добавил Энтони.       «Твои принципы тебя же и погубят, стоит только нечисти понять, какой ты лакомый кусочек, не чета другим. Жизни тебе не станет, зато человеком останешься. Только надолго ли? – Голос Вивьен, прозвучавший в голове, заставил Кики невольно вздрогнуть».       – А если совсем плохо станет, – воодушевлённо продолжал Мэтт, видя, что девушка задумывается над его словами всерьёз, – то теперь-то у нас есть лекарство, самое настоящее. Ну, что скажешь?       Парень смотрел на неё с такой надеждой, что в груди ёкнуло. Кики перевела взгляд на Энтони, потом снова на Мэтта, затем – на початый субстант, который так и не выпила, и теперь в желудке просыпался голод.       – Я… – начала она, гипнотизируя бутылочку, но осеклась, прерванная другим голосом:       – Я бы, на твоём месте, соглашалась.       На пороге кухни стояла Алексис. Выглядела девушка бледной и осунувшейся, с такими тёмными кругами под глазами, словно нарисовала их специально, не пожалев красок. Белая майка-алкоголичка болталась на плечах, почти закрывая джинсовые шорты. Влажные волосы были завязаны неаккуратным узлом на макушке.       «По крайней мере, она приняла душ. Молодец! – не сговариваясь, подумали все трое».       – Алекс… – выдохнул Мэтт, не зная, что ещё сказать. Друзья изучали ведьму, вмиг забыв о прерванной беседе и пытаясь решить, что испытывать: волнение или всё же облегчение.       Алексис вгляделась в лицо каждому по очереди, потом закатила глаза, скрестив руки на груди, и прислонилась плечом к дверному косяку.       – Я в норме… Ну, насколько это возможно вообще. Сидеть в комнате всю оставшуюся жизнь – не выход, пусть временами кажется, что лучше собственной комнаты и уединения ничего нет, и не будет. – Кики и Мэтт встревожено переглянулись и Алексис, заметив это, жёстко добавила: – Обсуждать случившееся я сейчас не хочу. Лучше расскажите, что я пропустила. Или, – она хмыкнула, глядя на субстант, который Кики так до сих пор и не тронула, – я как раз вовремя.       – Вот сейчас и узнаем! – с гораздо бо́льшим воодушевлением, чем можно было ожидать, отозвался Энтони и хлопнул в ладоши. – Кики, девочка, ведь он прав. Я тоже об этом думал, да не знал, как подступиться. Вроде как, личное дело. – Он неловко пожал плечами, отведя взгляд, но тут же снова взглянул на девушку. – Ведь ты, по сути, ничего не теряешь. Если станет плохо, мы тебе поможем. Ты сама себе поможешь, – со значением добавил мужчина. – Этим просто грех не воспользоваться.       Где-то в доме тикали часы, и только они нарушила воцарившуюся тишину. Кики, сдвинув брови и закусив губу, напряжённо размышляла, глядя куда-то в пространство. Алексис уже успела подойти, занять свободный стул и откусить предложенный хрустящий тост с джемом. Энтони же, стараясь не мешать принятию решения, поднялся и пошёл делать Алексис чай. Кухня у него была достаточно просторная и, с недавних пор, чистая. Имелись и рабочий холодильник с морозильной камерой, и набор столовых приборов из чистого серебра, и настоящий почти полный фарфоровый сервиз, и электроприборы. Что-то, правда, выглядело как наследие прошлого века, зато работало, поэтому Энтони устраивало. Прямоугольный стол стоял в центре, и от него, что до двери, что до кухонной стойки было по три больших шага – настоящий простор, которого никто из путешественников до того не видел.       Пока Энтони занимался делом, Кики сверлила взглядом пространство, а Мэтт и Алекс усиленно старались ей в этом не мешать.       – Ладно, – наконец, решилась Кики. Взгляды тотчас скрестились на ней. Мэтт почти подскочил от радости. – В конце концов, когда-то этот день должен был наступить, да и недальновидно рассчитывать только на субстант и оссис. Никогда не знаешь, куда занесёт жизнь, верно?       С этим утверждением спорить не стали, зато наперебой начали предлагать разнообразную еду. Теперь, когда Энтони разбогател, еды у них было более чем достаточно. Совет не обманул. Энтони вручили золотую карту, толстую чековую книжку, заламинированный документ, подтверждающий, что он, де, является создателем вакцины для очистки крови, а также большой мешок дарэ.       – Каждый месяц на этот счёт будет поступать крупная сумма, – объяснил новоиспеченному учёному глава Совета – лощёный вампир в костюме, навечно застывший на отметке где-то между четвёртым и пятым десятками. – Ваши пожизненные отчисления. Если карта будет утеряна, вы можете сообщить об этом Совету, её заблокируют, а вы получите новую. Это – ваш личный счёт, с которого вы можете выписывать чеки, если карту не примут. Также в любом здании Совета или банка по предъявлении карты и подтверждающего документа вам обязаны выдать требуемую сумму наличными. – Он со вздохом пожал плечами. – Монеты эти жуть как неудобны, когда их много, но и прогресс не без греха.       Энтони таким исходом остался более чем доволен. И не только им.       – Девушку мы не тронем. Мы теперь можем ставить ваше изобретение на поток и без её непосредственного участия, не обижайтесь. – Вампир широко улыбнулся и пожал Энтони руку, ещё раз поздравляя и благодаря за неоценимый вклад. После этого Энтони окончательно перестали интересовать финансы, за ненадобностью. Волновали его другие вещи, и судьба новых друзей не была исключением.       Посомневавшись из-за широкого выбора, Кики сдалась и ткнула наугад. Попала в большое красное яблоко, лежащее среди прочих фруктов в вазочке на столе. Мэтт с готовностью кивнул и бросил его ей. Кики поймала, повертела в руках, понюхала.       – Почти не пахнет, – хмыкнула она.       Мэтт пожал плечами.       – Химия, что поделать.       Кики криво ухмыльнулась и, медленно поднеся яблоко ко рту, замерла.       – Это очень странно. Я так давно не ела настоящей еды, – произнесла она в пространство, гипнотизируя взглядом ярко-алый бок. Фрукты были куплены в хорошем месте, поэтому яблоко было усердно натёрто и ловило солнечные блики, льющиеся в окно кухни.       – Давай-давай, – шёпотом подначил Мэтт. Кики резко вздохнула и вонзила зубы в кожуру. В рот брызнул сок, и Кики, действительно отвыкшая от нормальной еды, распахнула глаза от неожиданности. Вкус. Она ощущала что-то кроме вязкого, безвкусного субстанта, и это было просто невероятно. Умом девушка понимала, что вряд ли яблоко настолько вкусное, но для её почти атрофировавшихся вкусовых сосочков и это было словно фейерверк. Хруст был оглушительный, и девушка с удивлением осознала, что откусывает и проглатывает уже четвёртый кусок, не меньше. И как ещё не подавилась от жадности?       – Эй-эй, полегче, подавишься ещё. – Энтони положил руку ей на плечо, а другой подвинул стакан воды. – Вот, запей.       – Яблоки пробуждают аппетит, так что этим ты точно не наешься, – заметила Алексис, которая, на памяти Кики, сама голода почти не испытывала даже без субстанта и питалась как птичка.       Мэтт тут же поставил перед девушкой тарелку с тостами, варёное яйцо и подскочил, чтобы сделать кофе, но девушка, бойко проглотив остатки яблока и оставив лишь маленький огрызок, из которого высосала весь имеющийся сок, удовлетворённо вздохнула и сказала:       – Наверное, мне пока хватит и этого. Организм слегка в шоке.       Энтони хмыкнул.       – Возможно, в этом есть смысл. Я читал, что людям, которые долго голодали, нельзя было есть сразу и много: организм банально не выдерживал, и от этого было больше вреда, чем пользы.       – А мы ещё и не знаем, как твой организм в принципе такое переварит с непривычки, – заметила ведьма.       Мэтт, который уже сделал кофе, слегка расстроился и выпил его сам, поглядывая на Кики каждые несколько секунд. Девушка ободряюще ему улыбалась.       – Пока всё, вроде, в норме. Можно заняться делами.       Около получаса действительно всё было в порядке, и все уже занимались повседневными делами. Кики как раз подхватила новую книжную стопку, чтобы перенести её, как вдруг вскрикнула. Книги посыпались на пол, а девушка согнулась пополам, а потом и вовсе рухнула, издав болезненный стон. Остальные в мгновение ока окружили её, встревожено переглядываясь и не зная, что происходит. Кики рефлекторно свернулась калачиком, обхватив колени, и тихо выла: «А-а-а» на одной ноте, сколько хватало дыхания.       Энтони сжал челюсти. Мэтт страшно побледнел, упав рядом на колени, и даже моргал.       – Кажется, яблоко переварилось, – констатировала Алексис.       Учёный прерывисто вздохнул.       – Кики была права.       – Это я виноват, я всегда виноват… – зашептал Мэтт, глядя в одну точку и слегка покачиваясь вперёд-назад.       Ни слова больше не говоря, Энтони сорвался с места, взметнув полы халата, и скрылся. Его топот не затихал ни на секунду, и вскоре он буквально рухнул на пол перед девушкой со шприцем наперевес, больно отбив колени, но даже не поморщившись.       – Кики, дай руку.       Девушка продолжала стонать и смотреть в пространство, но, тем не менее, подчинилась, и Энтони удалось в рекордные сроки вколоть ей вакцину. Энтони, Мэтт и Алексис, тоже опустившаяся на пол, так и сидели кружком, пока Кики не затихла и медленно не отключилась. По комнате прокатился хоровой облегчённый вздох. Все смотрели то на скорчившуюся на полу фигуру, то друг на друга, не зная, что сказать. Наконец, Энтони вздохнул и признал:       – Ладно, она действительно была права. Не могу сказать, в чём тут дело. Может, индивидуальная особенность, а может, действительно организм вовремя не приспособился и теперь не выдержит даже такую порцию окружающей отравы. – Он погладил девушку по волосам. – А ведь её ведьма, очевидно, хотела как лучше.       Мэтт без лишних просьб поднял Кики на руки и отнёс в её комнату. Девушка пока не приходила в себя, и только тихое дыхание успокаивало и давало надежду, что всё обошлось. Колдун уложил её на застеленную кровать, погладил волосы и провёл тыльной стороной ладони по щеке. Девушка продолжала спать. Он вздохнул и поцеловал её в волосы, в последний момент, вспомнив, что в лоб целуют покойников, и сменив траекторию.       – Спи, – шепнул он. – Я принесу тебе субстант. Выпьешь, как проснёшься.       И он немедля отправился на кухню, всё же обернувшись на пороге. Жаль, конечно, что не удалось защитить её обычной едой. Кики была особенной, не только для Мэтта, но и для мира, и с этим уже ничего было не поделать. Оставалось просто жить, и жить как можно дольше.