Глава первая.

Окрестности Троста, Сентябрь, восемьсот сорок шестой год. Раннее утро, когда земля еще была покрыта лёгким инеем, а утренний туман стелился по холмам, они ехали вдоль полей во внутренних территориях стены Розы. Лёгкий холод пронизывал одежду, но воздух был чист и свеж, наполненный лишь тихим шорохом ветра, который несся через открытые просторы. В повозке едва слышно скрипели колёса, нарушая безмолвие, которое царило среди полей и холмов, скрытых в утренней дымке. Миссис Делон сидела идеально ровно, на её волосы красиво падали лучи рассветного солнца, тонкая рука лежала поверх ладони ее дочери. Внешне она была абсолютно спокойна, лишь изредка потирала рукав ею сшитого платья. Деликатный блеск шелка и точные, едва заметные швы выдавали в ней мастерицу — владелицу нескольких ателье, которая не нуждалась в показной роскоши, поэтому фасон платья был очень простым. Ален, в свою очередь, спал, развалившись на сиденье напротив. Он был красив, как его мать, но эта красота лишь начинала проявляться, и пока что выглядела немного нелепо — длинные руки и ноги, светлые топорщащиеся волосы и спутанные от сна ресницы. Эмма всю дорогу пыталась уснуть, но, в отличие от брата, никак не могла расслабиться. Её не отпускало приятное волнение, предвкушение чего-то нового и неизвестного, что ждало их с Аленом после того, как они переступят порог училища. Вдали виднелись очертания кадетского корпуса, который даже издалека выглядел большим. Когда они подъехали к высоким воротам училища, их уже ждал офицер и пара солдат-кадетов последнего года обучения, — предположила Эмма, заметив, что выглядели они довольно взросло. Офицер был очень высоким, и вид у него был устрашающий: лысина, многочисленные складки на лбу, небрежно бритое лицо. Молодые кадеты выпрямились. Один из них держал в руке записную книжку. — Добрый день, миссис Делон, — коротко сказал офицер. Несмотря на вежливый тон, чувствовалось, что даже такая простая любезность даётся ему с трудом. — Это и есть ваши дети? — Мужчина бросил на Эмму и Алена быстрый оценивающий взгляд, не проявляя особого интереса. От этого устрашающе цепкого взгляда Эмме стало не по себе, и в голове невольно промелькнула мысль, что с этим офицером у них еще будут проблемы. — Всё верно, инструктор Шадис, — улыбнувшись, ответила миссис Делон и выпорхнула из кареты. — Здравствуйте, — одновременно поздоровались Эмма и проснувшийся Ален. — Николо, Марк, займитесь ими, — бросил инструктор кадетам. Один из курсантов начал выгружать багаж из кареты, а другой записывал их имена: «Ален Делон, Эмма Делон» — Я не ожидала, что встречу вас, — миссис Делон и инструктор Шадис отошли в сторону. — Честно говоря, я удивлен сложившейся ситуацией. Я не могу не посмотреть в глаза человеку, который разрешил детям покинуть Митру и поступить в кадетский корпус, — женщина рассмеялась и хотела что-то сказать, но инструктор продолжил: — Хотя говорить, что они поступили еще рано. Эмма отвлеклась от разговора инструктора с мамой, Николо и Марк в неформальной форме о чём-то их расспрашивали. — Это сумасшествие! — вскинул руки блондин. — Когда мы услышали, что ребята из Митры будут в числе новобранцев в этом году, мы не поверили своим ушам, — поделился брюнет. — Я, кстати, Марк, — блондин приветственно протянул руку, которую ребята по очереди пожали. — Я Николо, — представился брюнет. — Приятно познакомиться, — ответил Ален. — Вы двое брат и сестра? Родные? — спросил Марк, заметив, что на первый взгляд разницы в возрасте между ними нет. — Все верно, мы двойня, — ответил Ален. — Вы довольно сильно похожи между собой, — сдержанно заметил Николо. — А как много кадетов в этом году? — Ален деликатно перевел тему. — Я слышал, с каждым годом желающих всё меньше. Эмма заметила, что ребята быстро расположились к брату, но это ее нисколько не удивило. — О! Это точно не про этот год, — Марк словно ждал этого вопроса. — До сих пор из-за разлома стены Марии желающих стать кадетами полным-полно. Для беженцев нет другого выхода… — немного грустно закончил парень. — Да, вот только не каждый из них пройдет хотя бы первый этап отбора, — пессимистично бросил Николо. — Не нагнетай раньше времени, — упрекнул Марк. — Отбор? — заинтересовался Ален. — Всё настолько сложно? — Не сложно, если есть хоть какая-то предрасположенность и физическая подготовка, пройдете. — А инструктор сильно строгий? — спросил Ален, пожалуй, самый интересующий их вопрос. — Ну... — замялся Марк. — Как сказать, терпимо. Эмма и Ален неуверенно переглянулись. — Он хороший инструктор, — начал Николо. — Просто со своими тараканами. Но если вы не бездельники, все должно быть нормально. — Короче, — начал Марк, — будьте с ним осторожны и не сильно пугайтесь, когда он будет орать, а орет он... всегда. — Ясно, а... — Эмма хотела задать еще несколько вопросов старшим ребятам но их беседу прервали: — Николо, Марк! — скорее гаркнул, чем просто крикнул инструктор и Ален с Эммой вздрогнули. — Хватит чесать языками, займитесь делом. — Есть, инструктор, — отозвались парни. — Отведите их на плац к остальным рекрутам. Прощание далось неожиданно легко. Под строгим взглядом инструктора эмоциям не было дано полной свободы, но они постарались попрощаться так, чтобы потом не жалеть. Обняв маму, Эмма по обыкновению почувствовала аромат ее духов, она постаралась запомнить этот запах роз, не как у ярмарочной лавки, а мягкий, сладкий запах дома. Они оба долго шли к этому моменту, поэтому даже не думали отступать или цепляться за прошлое. В груди Эммы смешивались волнение и решимость, а мысль о начале исполнения ее мечты не оставляла места для страха и сомнений. Во внутреннем дворе кадетского корпуса, в который их отвели Николо и Марк, собралось очень много ребят в возрасте от тринадцати до шестнадцати лет. Контингент был довольно разнообразным, однако все же бóльшую часть составляли беженцы. Подростки активно знакомились друг с другом, а Ален и Эмма решили пока понаблюдать со стороны. В расслабленной обстановке кадетам, точнее кандидатам в кадеты, удалось провести совсем немного времени. На них надвигался тот самый инструктор Шадис. Стоило ему одарить ребят взглядом, как толпа из пятидесяти человек встала в строй из пяти рядов. Мистическим образом близнецы оказались в переднем ряду, будто напрашиваясь на внимание этого зверя. Когда все полностью выровнялись, инструктор открыл рот, и по телу прошлись мурашки, как при раскате молнии: — Я — Кис Шадис, для некоторых из вас будущий инструктор, — мужчина выпрямился подобно павлину и самоуверенно скрестил руки за спиной. — Должен признаться, вам со мной не повезло, — без капли сожаления сказал инструктор и сплюнул. — Уже завтра утром часть из вас отправится туда, где им и место. То есть, пахать поля и пасти скотину, — скептически пояснил он. — А сейчас вы можете представиться, мы с вами побеседуем. Ребята, недоумевая, переглянулись между собой, явно не готовые к беседе с инструктором на плацу перед всеми. — Ты! — Шадис крикнул на жавшуюся от страха девушку с темными волосами. — Мина Каролина, — выдавила не без дрожи девушка. — И что свинья здесь забыла? — инструктор заглянул в лицо испуганной Мине. Вместе с Миной запаниковали и остальные курсанты. — Да, я свинья… — неожиданно согласилась Каролина. — Которая хуже любой скотины? — Которая хуже любой скотины... — Отлично, — оставшись довольным признанием Мины, Шадис перешёл к следующему: мальчик со светлыми волосами, подстриженными под горшок, ростом ниже остальных. — Кто ты и что здесь забыл? — Я… Армин Арлерт, сэр, — заикнулся мальчик, но продолжил. — Я здесь из-за друзей. — За компанию, значит, — ехидно усмехнулся инструктор, — титану в глотку тоже с друзьями за компанию полезешь? Армин промолчал. Эмма невольно сглотнула, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. Она на мгновение растерялась, подумав, что следующий вопрос могут задать ей, и не была уверена, стоит ли говорить правду. Все причины, по которым Эмма оказалась в корпусе, вдруг начали казаться глупыми и слишком наивными чтобы их озвучивать. Она судорожно перебирала в голове ответы, пытаясь придумать хоть один, который прозвучал бы достаточно уверенно и не вызвал бы насмешки. Но, с другой стороны, какая разница, кто и что ответил? Если кого-то и выгонят, то явно не из-за допроса на плацу. На этой мысли она и сконцентрировалась, остановив ненужные волнения. — Откуда ты? — спросил мужчина, Армин не ответил. — Тебе имя кто придумал? — Дедушка, сэр. — Так передай своему деду, что с таким именем ты годишься лишь на корм для титанов! Понял? Не успев закончить отчитывать Армина, инструктор переключил внимание на девочку, стоявшую рядом с Аленом. Несмотря на неровную челку и самые обычные коричневые волосы, она была довольно красивой, но казалась немного дикой. И, что особенно выбивалось из общей картины, она невозмутимо ела картошку. Вот уж кто точно не переживает. — А ты кто? — второй раз за день инструктор растерялся, и это его злило. — И почему ешь картошку здесь? — Саша Браус… — давясь картошкой, представилась девочка. — Горячая картошка вкуснее будет. — Я спрашиваю: почему ты ешь? — еще громче повторил вопрос военный, отчеканивая каждое слово. Саша будто была в наушниках и ответила с той же невозмутимостью: — Вы имеете в виду, почему люди едят? — как бы вежливо уточнила девушка. Кажется, за Сашу боялись все кроме самой Саши. Мужчина медленно, но верно закипал и приближался к состоянию, в народе называемому «доведение до греха». — Будешь бегать вокруг корпуса пока ноги будут держать! — прогремел напоследок инструктор и взглядом выхватил новую жертву своего допроса: мальчика с вытянутым лицом, выглядящего старше остальных. —Имя? — Жан Кирштейн, — парень старался говорить четче и увереннее, чем остальные, и у него получалось. — И какими судьбами? — удивительно спокойно спросил инструктор. — Хочу вступить в военную полицию, сэр. Жить в центре стен, — гордо и расслабленно поведал Жан о своих амбициозных намерениях. В ответ инструктор резко шагнул вперёд и ударил Жана в живот. Тот не успел ни уклониться, ни даже понять, что происходит. Он согнулся от удара, а затем рухнул на землю, хватая ртом воздух. — Упал после первого удара? — делано удивился мужчина. — Как сам думаешь, Жан: нужны ли королю такие слабаки и павлины, подобно тебе? — инструктор продолжал втаптывать курсанта в грязь. — Которые даже одного легкого удара не могут выдержать. Я вот сомневаюсь, сопляк.

***

Бог и Кис Шадис остались милостивы к душам Эммы и Алена, на плацу их не стали допрашивать. Но таким, как Жан, повезло меньше, злые на инструктора, они пришли в столовую, готовые в любой момент с кем-то подраться. До того как кадетов привели на ужин, им провели небольшую экскурсию по корпусу. Училище было огромным: казармы, баня, душевые, туалеты, офицерская часть, столовая, конюшни, склады, внутренний двор для построений, где их собирали утром, и поле для тренировок. После экскурсии новобранцам выдали форму, объяснили распорядок дня в училище и распределили койки в казармах. Затем кадетов по очереди отправили на проверку физического состояния: измеряли рост и вес, проверили осанку и выносливость. После этого новобранцев снова вывели на плац, где объяснили основные правила корпуса, наказания за их нарушение и даже успели провести короткую строевую подготовку: как правильно стоять, отвечать офицерам и обращаться к старшим по званию. Настоящие испытания, работа с УПМ и отборочные проверки, должны были начаться позже, а пока кадетов лишь знакомили с местом, которое на ближайшие годы должно было стать их новым домом. На протяжении всего дня ни Эмма, ни Ален так ни с кем и не познакомились. Не то, чтобы они не хотели, просто не знали, как подступиться к другим и с чего начать разговор. Но это был первый день, поэтому они не отчаивались. Одни кадеты быстро сбивались в небольшие компании, другие держались настороженно и почти ни с кем не разговаривали. Столовая была большой, но бедно обставленной комнатой с дубовыми, плохо отшлифованными столами и такими же скамьями. Эмме было интересно, сколько она задниц на себе повидала, ведь стоит тут с формирования корпуса. Когда почти все ребята уже расселись, Эмма и Ален осторожно прошли в конец столового помещения и, как брошенные котята, начали озираться по сторонам в поисках свободных мест. — Эй, садитесь сюда, — неожиданно их окликнул мальчик из дальнего угла столовой. — Идем, — Ален потянул Эмму за рукав. За столом уже сидело трое ребят: блондин Армин, которого недавно опрашивал инструктор, мальчик, который их позвал, и темноволосая девочка. Армин подвинулся, чтобы освободить близнецам место, однако, как из под земли, перед ними появился Жан Кирштейн, которого недавно уложил инструктор. — Ребята, если вы не против, — сказал парень и уже хотел опуститься на скамью рядом с темноволосой девочкой. — Эй, в чем дело? Тут полно других мест, — сказал второй мальчик. — В чем дело? Я просто хотел сесть за стол, мне нельзя? — с невинным выражением лица спросил Жан. Ален закатил глаза и решил просто сесть за другой стол, но мальчик не унимался: — Нельзя, садись в другое место, — видимо, отстоять места за их столом было делом принципа. — Что с тобой не так? — спросил Жан, на сей раз и без тени наивности. Обстановка между ребятами накалилась. Эмма задалась вопросом, все ли в порядке с этим Жаном, что ему так приспичило сесть именно за этот стол. — Эй, ребята! — крикнул Марко Ботт, он был не на шутку обеспокоен совсем несерьезной перепалкой. Марко допрашивали на плацу и Эмма его запомнила. Парень с добрым лицом, тёмными аккуратно подстриженными волосами и милыми веснушками немного выделялся на фоне остальных. — Не дело ссориться в первый день! — и говорил он верные вещи. — Жан, просто садись к нам. Жан немного успокоился, видимо, он сам не ожидал от себя такой реакции, и действительно просто сел за другой стол, а Эмма и Ален сели за стол к троице и начали знакомиться: — Я Ален, — представился парень. — А это моя сестра Эмма. — Приятно познакомиться, я Эрен, — сказал тот самый мальчик, вступивший в перепалку с Жаном. Эрен был на год или два младше близнецов. В нем цепляли глаза глубокого зеленого цвета, а еще он часто приглаживал растрепанные темные волосы. — Это Армин, ну, вы, наверное, запомнили. И Микаса. Микаса. Эмме хотелось произнести это необычное имя вслух, и не один раз. Микаса была бледнолицей девочкой с черными идеально прямыми волосами. И самое примечательное, она была азиаткой, что было огромной редкостью в Стенах. — Ты такая красивая, — искренне сказала Эмма и Микаса смущенно прикрыла узкие глаза. — Спасибо, — коротко ответила азиатка. На столах уже стояла похлебка, чай без сахара и ломти хлеба. — Ален, Эмма, а откуда вы? — спросил Эрен и вылупил на них свои невообразимые зеленые глаза, на которые Эмма невольно засмотрелась. — Мы из Митры, — без задней мысли ответила Эмма. — Митра? Из столицы? — изумился Армин. — Верно, а сами вы откуда? — поинтересовался Ален. — А мы втроём родом из Шиганшины, — сказал Армин и в момент об этом пожалел. Ребята в столовой, как если бы подслушивали их, уловили негромкий голос Армина и заинтересовались разговором. — Шиганшина... — с ужасом повторил Конни Спрингер, его тоже опрашивали на плацу: туповатый, но довольно приятный мальчик с коротко постриженными русыми волосами. — Черт бы вас побрал так шутить... — Не думаю, что о таком принято шутить, — заметил Ален. — Да ладно вам, это же город, который пробили титаны. Ну, с ума сойти, если не шутите, — Конни технично подлез к ним на скамью. Другие ребята прислушались и, как и Спрингер, пересели ближе. — Мы не шутим, Конни. О таком не шутят, — Эрен посерьезнел. — Не может быть! Не прошло и минуты, как толпа совсем обнаглела и начала наперебой задавать свои вопросы о титанах. — А это правда, что колоссальный титан смог перешагнуть стену? — Не-е-ет, — протянул, польщенный своей осведомленностью, Эрен. Кажется, он единственный из троицы получал реальное удовольствие от упоминания титанов. — Он был не настолько велик. Ростом со стену, не больше, — как бы кстати он упомянул чудовищный рост колоссального титана. Эрен легко говорил о происшествиях трехлетней давности, о разломе стены Марии и города Шиганшины. В тот день погибло много людей, еще большее количество потеряло свой дом. Эмма не понимала, как хотя бы упоминание этого кровавого события не пугало Эрена. Она отлично помнила момент, когда до Митры дошла ужасающая новость. В тот день даже самые узкомыслящие жители столицы задумались о хрупкости мира, в котором они живут. Всего три стены высотой в пятьдесят метров оберегали людей от ужасов внешнего мира сотню лет. Но тот факт, что в существе их завеса была лишь иллюзией и так легко пала, пробирал до костей. — А как выглядел бронированный титан? Его вы видели? — Ведь говорят, что он был в рыцарских доспехах! — Это выдумки, — прыснул Эрен, а Армин с Микасой по прежнему молчали. — Он был покрыт чем-то вроде брони, не знаю как лучше объяснить, но это не совсем доспехи. — И что, прям повсеместно? — Почти. — А что насчет колоссального, говорят он был... — Почти без кожи? — Эмма заметила сумасшедшую искорку в глазах Эрена, когда он говорил о титанах. — Это правда. — Но, а какие на вид обычные титаны? — Ну... — Эрен красноречиво сбледнул и прикрыл рот. — Эй, ты в порядке? Тебе плохо? — Ребята, думаю хватит вопросов, — сказал Марко, — это не самые приятные воспоминания. — Извини… — поспешил попросить прощения Конни, но Эрен перебил: — Нет! Ростом все разные. Не больше пятнадцати метров, — глаза Йегера нездорово заблестели. — Вот научимся управлять УПМ, и им от нас не уйти! Наконец я могу тренироваться как солдат! Сейчас меня просто эмоции переполнили, — объяснился Эрен. — Вступлю в разведкорпус и уничтожу всех... Жан Кирштайн, сидевший неподалеку, залился язвительным смехом: — Ох, Эрен, не скажешь ли ты, что собрался стать вторым капитаном Леви? Эмма слышала о бравом разведчике, знаменитом не только в народе, но и среди аристократии. Его называли лучшим бойцом человечества. И поговаривают, что один Леви сравним силой с целым отрядом опытных разведчиков. Однако некоторые считали, что сила Леви преувеличена, и дело времени, когда молодой парень умрет также, как и бóльшая часть его товарищей. — Слушай, это ведь ты хочешь попасть в военную полицию и жить припеваючи? — Я — честный человек, — протянул Жан. — И я думаю, что это гораздо лучше, чем строить из себя смельчака, пока самого чуть не стошнило от одного упоминания титанов. — Ты это про меня? — как по щелчку завелся Эрен и встал с места. Жан, на удивлении не искал драки и спокойно встал из за стола. Парень был выше Эрена на полголовы и старше года на два точно. — Так, парень, я вовсе не... — их перепалку прервал колокол, означавший конец ужина. — Слушай, извини уж, — искренне сказал Жан. — Я ничего не имею против твоих планов. — Да, я тоже был не прав, — Эрен ударил по протянутой для рукопожатия ладони Жана и, круто развернувшись, покинул столовую. Конфликт был исчерпан. За исключением небольших ссор и отвратительной еды, которую им подали, первый вечер в кадетском корпусе оставил после себя довольно приятные воспоминания. Усталые, но крайне воодушевленные кадеты пошли спать. Спальный корпус делился на две части. Левая — для мужчин, правая — для женщин. По дороге Ален пошутил, что стороны выбраны не случайно. Общежитие кадетов было большим, холодным зданием из камня и дерева, с высоким потолком и узкими окнами. Внутри комнат стояли длинные ряды двухъярусных кроватей, деревянных, с тонкими матрасами и одинаковыми одеялами серого цвета. У каждого была своя кровать, небольшой ящик под ней и деревянный шкафчик для личных вещей. Воздух в помещении пах металлом, пылью и чем-то кислым от пота, оружейного масла и поношенной формы, но этот запах не был резким или неприятным, он просто был. Перед сном им дали возможность второпях принять душ и отправили по койкам. Лежа после душа, Эмма выделила из разговоров других ребят основные причины, по которым они оказались в корпусе. Одни хотели что-то доказать себе или окружающим. Другие стремились конкретно в разведку, чтобы отомстить за человечество. Беженцам же зачастую просто некуда было идти, кроме как в солдаты. Но Эмме нечего было доказывать, ей некому было мстить, и у неё всегда был дом, куда можно вернуться. От этого становилось даже странно: зачем же тогда она здесь? Стоили ли её причины того, чтобы спать на полуразвалившейся койке в одной комнате с семью другими девушками? И всё же сомнений не было. Не было гарантий, но она чувствовала, что игра стоит свеч и у неё всё получится. Неуверенность в своем выборе просто не имела смысла. С этой мыслью Эмма постепенно провалилась в сон. Конец первой главы.