Глава 14. Глубоко.

По ощущениям горло сейчас просто напросто сожмется в тоненькую трубочку, перекрывая доступ кислороду к лёгким... Космо трясущимися руками потянулся к столу, нащупывая ручку маленького шкафчика под ним. Шустро открыв его, рулет нащупал внутри небольшое лезвие. Сам он сидел в полутьме. Лишь привычный ночник освещал комнату, давая тусклый свет. По комнате раздавались тихие всхлипы и шумные, рваные вдохи и выдохи вместе с хныканьем и даже, изредка, скулежем. Он снова слишком много думал этой ночью. Чересчур много, чтобы сдержать рвущиеся наружу слезы. Последние события впивались в него, словно острые зубы. Космо не понимал, кто он теперь: не злодей, но также и не герой. Он, наверное, даже и не жертва. Он молчал. Он соучасник. Он не послушал его. И это грызет его изнутри. Рулет весь трясется — не только руки, но также и ноги, вместе с остальным телом. Словно ему очень холодно, но на самом деле... Его сердце бьётся до чертиков быстро и громко. Ему до жути страшно. Дрожащая ладонь медленно подносит холодное лезвие к оголенным ляжкам, будто вынося приговор и запечатляя след его ночной истерики и невыносимой вины перед всеми вокруг. Он был недостаточно хорош. Он мог постараться лучше. Порез появляется быстро, а за ним еще и еще. До момента, пока не становится слишком больно. Космо, ошарашенный, откинул лезвие прочь, осознав что прямо сейчас из его ног буквально хлещет кровь. Нужно что-то делать. Что-то делать... Он должен был делать что-то тогда, когда ещё не было слишком поздно. Паника пробиралась незаметно, пропитывая сознание рулета, который чуть ли не свалился с кровати, пытаясь встать. Боль стала жгучей и яркой, а виски отзывались вспышками боли, словно ему по голове бьют камнем. Пекарь с трудом достал бинты и моментально принялся заматывать в белоснежную ткань изрезаные ляжки. Касания бинтов к порезам ощущались легким дискомфортом, но это явно лучше, чем измазать всю кровать в алой крови, а потом пытаться отчитаться перед Тишей о том, что же это было... И все же, что стало причиной на этот раз? То, что случилось с Тудлс? Или та вина, что грызет его изнутри? Или может то, что он правда не может оставить Спраута позади? Все вокруг напоминает ему о нем. О Спрауте. И это чересчур больно. Каждый момент, пролетающий в памяти, впивается глубоко в плоть, словно колючка, которую невозможно отодрать. Каждая улыбка, смех и радость, которая царила между ними. Отпускать это все было чересчур больно. Слишком сложно, чтобы сделать это всего за пару дней. Хотя Космо не был уверен, что у него вообще хоть что нибудь получится. Плюшевая игрушка клубники все еще лежит на его кровати. И тот подарок в виде плюшевого Космо... Рулет пытается избегать его, скрываться и не контактировать, пытается забыть, но это слишком трудно. Его тянет к Сидли, будто он — чертов магнит. И это вводит Космо в ступор. Как бы он не пытался донести самому себе, что оставаться с ягодой небезопасно... Ему всеравно хотелось обратно. А затем слезы вновь захлестывали его, выбивая всю ту небольшую щепотку уверенности... – Зачем, зачем ты делаешь это, Спраут... Почему... Почему ты, чертов каннибал, настолько важен мне?! — пекарь закрыл руками лицо, впиваясь в кожу пальцами. Все это ощущалось каким то безумием. И вот он вновь ложится в кровать. Пятна крови бросаются в глаза, но он разберется с этим утром. Космо ложится и крепко обнимает подушку, закинув на неё и ноги, словно она бы помогла ему справиться со всеми его проблемами... Но сейчас она помогает ему уснуть. Пусть и медленно, через несколько новых волн слез, что накрывали пекаря вновь и вновь... Но он все таки уснул, измазав подушку слезами, отчего теперь она была мокрой. Он ощущает себя до жути одиноко, несмотря на то, что вокруг него есть множество его друзей.

***

– хэээй, чувак... Это реально не круто, ты уверен что все нормально? — Конни парила около Спраута, которому вновь стало плохо. – все отлично, Конни... – а мне кажется, что нет. – все нормально. —Сидли раздраженно взглянул на призрака, осторожно встав. Клубника пошел к двери, что вела в коридор, прочь из комнаты Конни. Мысли сплетались в что-то непонятное и смутное. Его считают героем, хотя на самом деле он — настоящий монстр... И это настолько болезненно скребет его нутро, что он не знает, как исправить все это. Быстро шагая к своей комнате, Спраут загляделся на лампу, мигающую высоко на потолке... И врезался что-то. Кубарем покатившись по фиолетовому ковру в коридоре, Сидли услышал ошеломленное аханье довольно таки знакомого голоса. Тиша. – Спраут? Ты как? Не ударился? — салфетница подошла ближе, помогая клубнике встать. Голова закружилась... – нет, все хорошо, не беспокойся... Я лучше пойду. – точно? – да. Прости за то, что побеспокоил. — ягода быстро смотался с места проишествия, ощущая как голова начинает предательски болеть. Ему нужно отдохнуть еще чуточку больше... Шаги ускорились еще больше. Спрауту жутко хотелось уединиться. Скрыться ото всех. Исчезнуть... Ладонь ложится на ручку двери и резко замирает. Где-то в стороне слышится грохот. Кто-то что-то уронил. Сидли повернул голову вправо, откуда доносился звук. А затем по коже пробежались мурашки. Живот скрутило противным чувством страха. Космо. Хромающий Космо, который поднимает упавшие два пустых подноса. Ягода стоял неподвижно, всматриваясь в пекаря неподалеку. Его беспокоило, почему рулет хромает, но задавать этот вопрос сейчас он не хотел. Как только Космо приподнял взгляд на Спраута, тот дёрнулся и сразу же зашёл к себе в комнату, закрывшись и прижавшись спиной к двери. Сидли медленно сполз на пол, закрывая лицо руками. Среди гробовой тишины комнаты мейна раздался всхлип. – Космо-о-о... — тихонько сказал клубника, притянув к себе длинные ноги, скрытые под длинными фиолетовыми чулками. – ты действительно думаешь, что он простит тебя? Как глупо с твоей стороны~... — Дэнди. О, как же вовремя. – отстань... — кинул в ответ Спраут, подтягивая ноги ещё ближе, словно сжимаясь в маленький комочек. Будто бы это могло уменьшить его вину перед всеми... – ну уж не-е-ет... Ты ответишь за все. Неблагодарный. Сколько всего они сделали для тебя, а ты... Ох, как же грубо с твоей стороны! — Дэндикус сделал трагическую гримассу, прикрывая лоб одной из своих когтистых лап. – я же сказал, отстань от меня! — вскрикнул Сидли, подорвавшись с пола. На его глазах сверкали бусинки слез. Лицо галлюцинации быстро сменилось на более серьёзное. – значит вот так? — Дэнцифер слегка нагнул голову набок, — о, я могу легко дать тебе то, чего ты добиваешься. — стало чересчур тихо. Сердце забилось громче. В ушах звенит... – ты голоден, Спраут. Очень голоден... Посмотри. Посмотри на свои руки... Разве они не выглядят столь... Аппетитно? — голос вгрызался в сознание. Ягода будто бы машинально поднял руки, впиваясь в них взглядом. Слюна пугающе быстро начала скапливаться во рту. – ну же... Всего лишь кусочек... Ты голоден. Я вижу. Давай же, успокой его... Откуси кусочек. — Сидли зажмурился, закрыв уши, — откуси кусочек. — дыхание сбилось, сердце забилось быстрее, — откуси. — голос кажется слишком громким. Взгляд впивается в красную плоть. Рот приоткрывается уже будто инстинктивно. Зубы вгрызаются быстро и глубоко, кровь брызгает прямо в рот и на лицо, одаряя металлическим привкусом. Ему до жути больно. Но в то же время... Живот скручивает от ощущения пустоты. Неведомого голода. Словно он никогда не насытится... Челюсти, сквозь ярую боль, сжались ещё сильнее. Приглушенный вскрик, и Сидли отрывает кусок собственной плоти, начиная жевать. Рука словно пульсирует. Кровь течёт без остановки. Голова кружится. Но этот вкус на языке... Чудесно. Сквозь смешавшиеся ощущения, Спраут, слегка шатаясь, прошагал к тумбочке. Игнорируя пульсирующую боль, Сидли достал бинты, неряшливо замотав ранение. Белоснежная ткань начала быстро впитывать алую кровь. Более менее справившись с проблемой, клубника сел на кровать. Голова начала болеть. Перед глазами все кружится... Ягода прикрыл глаза, немного расслабившись, а затем он и вовсе лег на кровать, выдыхая. Клубника довольно таки быстро отключился. Слишком много всего сразу... Хвост Сидли ещё какое-то время тревожно дрожал, словно ему вновь снился очередной кошмар. Дэнди явно не даст ему и минуты спокойствия...