Глава 3

Том сказал, что Лестрейнджи обсуждали сделанное, и одна мысль об этом заставляла Сириуса сжимать свою палочку так крепко, что у него болели пальцы. Он мог представить, как они продолжали злорадствовать, говорить сценическим шёпотом из тёмного угла, отпускать комментарии о том, как грустно, что чистокровная семья предала своё наследие, и как замечательно, что они наконец-то получили по заслугам. Сириус практически слышал глумление кузины. Он уже слышал его достаточно много раз. — Ты понимаешь, что мы будем делать? — спросил другой Пожиратель Смерти, тон голоса которого был безжизненным, так диссонирующим с обычным для Риддла теплом. Это был ещё один уровень защиты поверх масок, чтобы они не могли рассекретить себя простым общением. — Это преступление Британия не сможет проигнорировать. Когда Министерство осудит наше возмездие, народу придётся принять сторону, и наконец-то не останется тех, кто держит нейтралитет. — Понимаю, — сказал Сириус, и другой Пожиратель Смерти снова быстро приобнял его за плечи. — Тогда нам должно оставаться в хорошем настроении, мой брат. В этот день война начнётся всерьёз. Мы всегда будем полны горя, вспоминая вчерашний день, но сегодня будет только радость. Ему подали руку, и Сириус принял её, а следом его затянуло сквозь пространство и не-пространство. В тот же миг по прибытию, даже до того, как испарилась мимолётная дезориентация после аппарации, он мог почувствовать, как оберег его накрыл, словно тёплая вода, когда на местности заработал антиаппарационный барьер. Наверняка и Лестрейнджи его почувствовали. Пожиратели Смерти прибыли к приземистому двухэтажному дому из чёрного и рыжевато-коричневого кирпича. Дорожку, ведущую к парадной двери, украшали розы и разнообразные кустарники, а с торца расположился небольшой гараж с покатой чёрной крышей. — Лестрейнджи думали, что мы ни за что не поверим, что они могут устроить убежище в жилище маглов, но мы не настолько глупы, чтобы отправиться по такому бездарному ложному следу, — сказал другой Пожиратель Смерти и указал на дверь, а Сириус вышиб её с петель на щепки с «Экспульсо». Они вместе продвигались с палочками наготове сквозь клубы пыли и возникающие выкрики. В гостиной нашлось семейство мёртвых маглов, один из которых был отлеветирован вверх ногами, под ним стоял таз для сбора крови. С остекленевшим взглядом за ним наблюдал Родольфус, а его брат и Беллатрикс вошли через кухню, и Лестрейнджи быстро подключились к битве. Эффект от заклинания Стрелы был слабым, но плодотворным: заклинание нужно было произнести только один раз, а каждый последующий взмах палочки мог выпустить ещё одну стрелу. Простого Щитового заклятья хватало, чтобы блокировать их все, но оно требовало какого-никакого внимания, достаточно, чтобы Сириус пропустил момент, когда Рабастан наложил Отскакивающее проклятие, и не заметил, как оно пролетело над его плечом. Только вмешательство его спутника спасло его: левитирующая кушетка прервала проклятие, пока оно возвращалось, чтобы ударить его в спину. — Депульсо! Экспульсо! — кричал он. Ломалось дерево, щёлкали кости, а Сириус продолжал своё наступление. Сбоку помогал его компаньон, но его движения были такими самоуверенными, что почти казались ленивыми. — Оппуньо, — и вылетела туча стеклянных кружек для кофе и разбилась о лицо Родольфуса. — Левиоса, — и в воздух взмыл стол как раз вовремя, чтобы перехватить сглаз, который Сириус не распознал. — Оппуньо, — снова: древесные щепки и стеклянные осколки взмыли вокруг Беллатрикс, словно рой рассерженных пчёл. — Депульсо! Экспульсо! — кричал Сириус, а в ответ в его сторону Родольфус выпустил залп проклятий Судорог. Однако прицел у Родольфуса был никудышный, а левая нога — ведущей. Он тормозил, поскальзывался, пока кровь капала из сотни порезов на его лице, и Сириус сделал притворное движение в сторону Рабастана, а затем направил свою палочку обратно на Родольфуса и исполнил трюк, которому научился у Флитвика всего несколько месяцев назад. — Депульсо! Акцио! Фините! Призвать серию комплиментарных заклинаний с целью достижения некоторого эффекта сверх того, что каждое из них даёт поодиночке, значит произвести «женитьбу», по крайней мере, так это называли дуэлянты. Отбрасывающие чары оттолкнули Родольфуса с огромной силой. Манящие чары притянули его обратно, и, поскольку они были направлены правильно, напряжение между двумя силами с треском сломало ему шею. И, наконец, контрзаклинание отменило все остальные, и он упал на пол, а не столкнулся с Сириусом. — Жёаш! Клюс! — призывал Рабастан, даже когда ожившие обломки обратили на него своё внимание. Сириус отразил проклятие Дровосека, отправив его на прорубание верхнего этажа и стропил, прежде чем его энергия будет израсходована, а затем полностью уклонился от проклятия Судорог ног. — Конфринго! — проревел Сириус, и проклятие прорезало глубокую дыру в полу возле Рабастана. — Конфринго! — призвал он снова, и на этот раз проклятие попало в цель, и то, что осталось от Рабастана, разбрызгалось по стене. Затем он услышал выкрик: «Импедименто» — и оказался оторванным от земли, парящим, падающим в воздухе, движущимся так медленно… Он увидел, что Беллатрикс взмахивает своей палочкой, как хлыстом, и из неё растягивалась огненная верёвка. — Фините, фините, — пытался сказать Сириус, но говорил невнятно, а время растянулось, и он не мог закончить даже первого слога к тому моменту, как Беллатрикс призвала собственное заклинание. Беллатрикс злобно ухмыльнулась и подняла конец своей зачарованной огненной верёвки, чтобы ударить его, но Сириус продолжал падать, словно проваливаясь в бесконечную яму патоки, а затем… — Карпе ретрактум! …вокруг него обвилась ещё одна верёвка — шнур света, который вытащил его за пределы досягаемости Беллатрикс и сохранил в безопасности на те драгоценные секунды, которые потребовались ему для того, чтобы действие заклинания закончилось. На этот раз он продолжал натиск, неуклонно продвигаясь вперёд и оттесняя её на кухню, а каждый произнесённый им слог был частью цепочки заклинаний, которые вылетали из его палочки, не принося облегчения, и разбивали каждый наспех созданный щит один за другим. Некоторые волшебники так и не могли научиться призывать сложные Щитовые заклинания. Беллатрикс, как и сам Сириус, была компетентна, но лишь едва. Более могучие Щитовые заклинания требовали от неё усилий и вытягивали всю её концентрацию, и подобные посредственные результаты могли бы выстоять против большинства его проклятий, даже против Взрывающего, с куда большей лёгкостью, чем ему дался бы их призыв, но против хорошо призванного заклинания Разрушения щита они могли лишь треснуть и пасть. — Франкорум Асция! — Протего… М-маньи! — призвала она снова, заикаясь от ментального и физического истощения, которое начало её накрывать, и созданный ею мерцающий щит оказался недостаточным даже для противостояния лёгкому Взрывающему заклинанию, которое Сириус направил на её палочку. Оно забрало её палочку. Оно забрало её руку. Он медленно приближался к ней, опасаясь, что у неё в рукаве припрятан запасной план, но всё её внимание было приковано к изуродованному обрубку, где резко заканчивалась рука. Однако, когда его тень упала на неё, она повернула лицо и посмотрела на него странным взглядом. — Сириус? — прошептала она. — Сириус! Я знала! Я знала, что ты предал нас, ты, бесчестный, замаранный… Её крики оборвались в момент, когда его компаньон снял свою маску: — Предатель крови? Хм, — взмахом палочки Риддл обвил Беллатрикс от шеи до колен тяжёлыми верёвками. Он повернулся к Сириусу. — Если верить её репутации и той сцене в прихожей, Беллатрикс имеет некоторый опыт в Тёмных Искусствах. Думаю, будет вполне уместно, если она познакомится с ролью принимающей стороны магии такого рода, — Риддл приложил палец к подбородку, словно обдумывая сказанное, хотя, несомненно, принял решение ещё до того, как начал говорить. — Возможно, ей пойдёт на пользу Круциатус, — наконец сказал он. Сириус дрожал. Он попытался заговорить, но не смог издать ни звука. — Не бойся, мой брат. Я здесь, — размеренно сказал Риддл, пока брал Сириуса за его ведущую руку и медленно поднимал её так, чтобы кончик палочки Сириуса указал чётко на лоб Беллатрикс. — Ты слышал, как дураки называют его Непростительным, поэтому не можешь заставить себя его призвать, но разве она не совершила такое преступление, что оно само по себе непростительно? — Я… — сказал Сириус. Он снял маску с лица свободной рукой. — Говорят, нет боли сильнее, чем от Круциатуса, но ты потерял брата, — тихо сказал Риддл. — Скажи мне, Сириус, как тот, кто испытал обе формы страданий, какая из них хуже? — Я… — маска выскользнула из его дрожащих, потных пальцев. — Мой кузен слаб, — процедила Беллатрикс. — Ты теряешь время, полумагловский подонок. — Она ранила тебя, Сириус. Отплати этот долг. Дай ей то, что она заслуживает. Призови заклинание, — прошипел Риддл, и Беллатрикс захихикала, а Сириус… — Круцио. Но Беллатрикс лишь рассмеялась громче: — Это лучшее, на что ты способен? Щекочешь меня, что ли? Так и твой дружок-предатель крови не смог меня покалечить. — Ты должен искренне этого хотеть, — сказал Риддл. — Она убила Джеймса. Вспомни, что ты видел, когда пришёл к Поттерам. Вспомни разрушение. Твой лучший друг мёртв, и ты больше никогда его не увидишь из-за неё. Беллатрикс заслуживает этого, она заслуживает всего, что ты можешь с ней сделать. Больше не баюкая покалеченную руку, Беллатрикс усмехнулась: — Его отец, в свою очередь, немного да поборолся… — Круцио! Она взвизгнула от боли, а затем издевательски рассмеялась. Глаза Риддла горели слабым красным свечением, когда он наклонился и прошептал на ухо Сириусу: — Ещё раз. — Круцио! Смех превратился в хриплый крик. — Круцио! — С-Сириус, пожалуйста! — Круцио! Она умоляла. Торговалась. Замолчала, а затем снова закричала. Она предлагала ему всё. Звала свою мать, а затем отчаянным и измученным тоном — своего отца. Сириус едва ли обращал внимание. Он как будто наблюдал за всем издалека, и всё было проделано кем-то ещё. — Круцио! Под конец она лишь лепетала, как младенец. — Меда? Нет… — ахнула она, будто в замешательстве и непонимании. — Фириуф? — пробормотала она, и в её глазах не отражалось ни ненависти, ни страха, лишь своего рода принятие, и наконец для него это стало слишком. Сириус упал на колени. Его палочка выпала из руки и покатилась по полу. — Джеймс бы тобой так гордился, — сказал Риддл, но Сириус мог лишь кивнуть и расплакаться. — За его убийство отомстили. «Справедливость, — подумал Сириус. — Это справедливость», — но не мог сказать, была ли его собственная мысль утверждением или вопросом. — Фириуф. — Джеймс, — пробормотал он, но больше ничего перед собой не видел. Слёзы бежали по щекам Сириуса, а Риддл положил по ладони на каждое из его плеч и сжал их в утешение: — Смерти нет. Ничего не разрушено, но всё изменилось. Пламя поглощает нас, но мы и есть пламя. Смерти нет.