имеются противопоказания

      Реальность Маомао идёт мелкими трещинками. То, что скрывается под этими трещинками, до жути напоминает чёрный экран с выключенной камерой.              Они договариваются о свидании. О необычном свидании, на которое Маомао пойдёт в полном одиночестве. Джинши лишь отправит список мест, которые хотел посетить вместе с ней. Но, раз уж Маомао настолько не хочет его видеть, то пожалуйста, он останется дома. Будет ждать от неё фотографий. Звучит как самый бредовый вирт в её жизни, но зато Маомао абсолютно точно никого не встретит.              Правда, если смотреть с другой стороны, то всё выходит даже слишком удобно для человека, о внешности которого она может судить только по фотографии члена.              Маомао сама не понимает, как она соглашается на это. Зачем-то красится как на настоящее свидание: острые лисьи стрелки, бордовый блеск на губах и даже щепотка её любимого Серебряного Космоса на веках.              В присланном списке равнодушные безликие адреса без пояснений. Окраску они принимают после того, как Маомао вводит их в приложение с картами.              Первым местом становится — Маомао картинно закатывает глаза — бутик нижнего белья с жемчужным названием. За стеклянной дверью теплится приглушённый свет, под которым тлеют консультантки с надменными лицами. Маомао ненавидит такие магазины: слишком сильно в них ощущается, на каком дне пищевой цепи она находится. И никакие соблазнительные кружева не скроют этого факта.              Стоит ей переступить порог, как выражение лиц персонала меняется на болезненно учтивый.              — Вы, должно быть, от господина Джинши. — Девушка, которая выглядит как модный инфлюенсер, заискивающе улыбается перед невзрачной Маомао. Капитализм в лице Джинши превращает мир в середнячковый артхаус.              Маомао любезно проводят до примерочной размером с её комнату. Каждое из трёх зеркал, расположенных вдоль стен, бестактно напоминает о том, что Маомао не из этого мира кричащей роскоши. Её мир — фронтальная камера напротив кровати со смятым пледом. Маомао невольно ёжится в ожидании.              Ей приносят бельё: полупрозрачный микробралетт, лишённый привычного пушапа, и стринги из настолько тонкого кружева, что их вполне можно не заметить. Три зеркала хищно смотрят на Маомао. Худосочное тело теперь видно во всех плоскостях, и это делает его чертовски уязвимым.              И всё же комплект сидит идеально: кажется, Джинши запомнил все цифры, из которых она состоит. Маомао сконфуженно сглатывает от осознания, что эти два кусочка ткани стоят дороже всей её одежды вместе взятой.              Она делает несколько фотографий. Извивается как уж на сковородке. Чтобы он увидел каждый миллиметр её кожи, чтобы заметил её затвердевшие соски, чтобы оценил её гладкий лобок.              Смотри на меня. Ни на секунду не отводи взгляд. Пусть твои глаза съедят моё тело.              «Люблю эти примерочные. В них великолепный обзор» — сообщение приходит мгновенно и краем глаза Маомао замечает дурацкую улыбку, расплывающуюся по её лицу.              «Тебе нравится только примерочная? Может быть, я возьму у неё номерок и организую вам свидание?».              «О да, давай, практикуйся в остроумии, кошечка. Только учти, если бы я оказался сейчас рядом, твой острый язычок занялся бы чем-то гораздо более интересным».              Щёки Маомао вспыхивают.              «Чей ещё язык окажется занят...» — так и хочется отправить, но пальцы вовремя останавливаются и вместо этого она набирает:              «Что же, тогда, с твоего позволения, я продолжу свою практику».              Мессенджер едва успевает уведомить об успешной отправке, как в тот же момент раздаётся осторожный стук в дверцу примерочной.              — Вам просили передать после примерки.— Консультантка протягивает Маомао картонную коробку размером с ладонь.              Она удаляется так же быстро, как и появилась, будто боится содержимого коробки.              Под невзрачной крафтовой крышкой лежит серебристый гаджет в форме капли, назначение которого Маомао понимает даже слишком быстро. Клиторальный стимулятор. Совсем небольшой: такой можно носить между ног днями напролёт, и никто ничего не заподозрит. Разумеется, если носящая его девушка сможет сохранить лицо во время неожиданного оргазма. Пульт от него, ожидаемо, отсутствует (не нужно быть гением, чтобы понять, у кого он сейчас находится), и Маомао остаётся лишь мрачно усмехнуться, прежде чем положить новую игрушку в полупрозрачные стринги. Ткань слегка оттягивается. Не проходит и нескольких мгновений, прежде чем вибрация — совсем ненавязчивая, как лёгкий поцелуй — проходит по телу.              Маомао не впечатлить такими приспособлениями. Порой ей кажется, что уже никакое трение не сможет выбить из её тела искры — сказываются рабочие издержки. Но сейчас она впечатлена, правда, не стимулятором, присосавшимся к её клитору жадной пиявкой, а тем, как он оказался между её ног.              Да кто, чёрт возьми, такой этот Джинши?! Маомао с трудом представляет себе человека, способного заявиться в дорогущий бутик и попросить, как бы между прочим, передать своей знакомой секс-игрушку.              Безумно, абсолютно безумно.              Но она соврёт, если скажет, что её не привлекает такое безумие.              Маомао выходит из бутика и бросает своё прежнее нижнее бельё в ближайшую урну. Улица залита предзакатным солнцем. Маомао уверена: сейчас её глаза сияют ярче теней вокруг них. Достаёт телефон и делает фотографию.              Она отправляет Джинши своё маленькое замершее счастье — широкую улыбку в бордовом блеске.              «Я рад» — незамедлительный ответ.       

***

      Этот поступок может значить, что Джинши действительно любит её? Голова Маомао кажется слишком тяжёлой от одного-единственного вопроса.              У неё не хватает сил на новые размышления — слабо пульсирующий стимулятор не то, чтобы способствует мыслительным процессам. К тому же, второе место оказывается в десятиминутном расстоянии от первого.              — Кажется, кому-то не давали в детстве играть с куклами, — мрачно шепчет Маомао, глядя на сверкающую витрину очередного бутика. Повезло, что этот явно специализируется не на нижнем белье.              Четыре отполированные буквы переливаются на солнце. Всё кажется таким же нереальным, как их манящий блеск.              — Подскажите, вы от..?              Да, конечно же.              Ещё одна неприлично большая примерочная. На этот раз внутри стоит велюровое кресло — видимо, для самых уставших модников.              В ожидании Маомао смотрит на себя в зеркало. Теперь её красная мини-юбка с оборками и нежно-розовый кардиган выглядят такими жалкими. Как она вообще могла подумать, что будет выглядеть в этом миленько? И зачем она вообще хотела выглядеть миленько?              Без лишних прелюдий ей приносят вечернее платье глубокого серого цвета. Крой предельно прост: широкие лямки, слабо выраженная талия, струящаяся юбка до середины икры. Но хватает даже беглого взгляда, чтобы понять его истинную ценность. В таких платьях загадочные la femme fatale сидят на летних верандах с бокалом игристого. В таких платьях они обсуждают последние новости кинематографа или самоубийство их общей знакомой. В таких платьях жизнь становится одним сплошным праздником. И в таких платьях совершенно точно не ходит отребье вроде Маомао.              Намеренное ли это унижение? Маомао не понимает, и, натягивая новую улыбку следом, делает снимок.              «Всё, что под ним — моё» — резюмирует Джинши и после этого пульсация рядом с её клитором усиливается.              Ну ещё бы.              Маомао как бы случайно забывает свои вещи в примерочной — наверняка, здесь они даже под половые тряпки не сгодятся. Сдержанно благодарит персонал и выходит на вечернюю улицу под звон хрустального колокольчика.              Воздух по-майски тягуч и сладок. Маомао с удовольствием растворилась бы в нём, если бы не нагревшийся телефон в руке и вибрирующий стимулятор между ног.              «Если кто-нибудь ещё задаст мне вопрос, не связана ли я с господином Джинши, клянусь, прольётся кровь» — бодро отстукивает Маомао по сенсорной клавиатуре.              «Припрячь свои коготки, дальше тебя ждёт обычная прогулка по парку».              Сложно поверить, но это оказывается правдой.              Парк благоухает. Ухоженные кустарники окрашивают всё вокруг пьянящим ароматом поздней весны. Дневное тепло задерживается в витиеватых кронах. Насекомые сбиваются золотистыми стайками вокруг вспыхивающих гирлянд.              Маомао не боится встретить Джинши здесь, среди людей, наслаждающихся васильковым небом. Слишком просто для него.              «Ни за что не поверю, что кто-то вроде тебя может гулять по обыкновенному парку» — равнодушная подпись сопровождает смазанное селфи Маомао.              «С тобой я готов быть где угодно».              Маомао, у которой есть колкость на любой жизненный случай, не находит, что ответить. Ей мешает сердце, заходящееся от радости, а также улыбка, сводящая скулы. Болезненное счастье.       

***

      Она проходит парк насквозь. Над его зелёной макушкой стоит небольшой ресторанчик, сверкающий первой вечерней звездой. Он выглядит как место, проходя мимо которого можно помечтать о весёлых посиделках с подружками за стаканчиком чего-нибудь крепкого. Мечтать, но не заходить — его звёздное сияние ослепляет.              Но сегодня Маомао сама как никогда близка к небожителям. Быстро догадывается, где именно для неё забронирован столик.              Он уже ждёт её в молчаливом одиночестве, среди всеобщего хмельного веселья. На совершенно белой поверхности стоит тёмная ваза с сухоцветами.              Официант, как в замедленной съёмке, сервирует стол на двоих, откупоривает белое сухое и разливает по бокалам.              — Я буду одна. — Маомао виновато улыбается.              Тот лишь пожимает плечами в ответ и уходит за основным блюдом.              Вино опаляет нёбо. Лёгкая кислинка раскрывается цветочными полями и солнечными персиками. В груди приятно теплеет.              Однако Маомао не может позволить себе расслабиться. Как бы ни разливалось тепло по всему телу, напротив неё красноречиво стоит наполненный бокал. От него веет пугающим холодом.              «Когда подадут горячее?» — невзначай интересуется Джинши.              «Без понятия. Возможно, персонал решил, что я в любом случае буду горячее» — легко имитировать dirty talk в переписке, когда собеседник не догадывается о твоих трясущихся коленках.              Никакого ответа.              Тем лучше для Маомао: появляется время собраться с мыслями. Если даже предположить, что сейчас Джинши просто пускает ей пыль в глаза, то это очень дорогая, скрупулёзно собранная пыль. И от этого ей становится мучительно. Нет, даже страшно.              Она до безумия боится любить его. Уже долгое время она обещает самой себе, что накопит с его помощью N-ную сумму, и окончательно уйдёт из вебкама. Заодно оборвёт все лишние связи.              Но кошелёк едва не рвётся от новых зачислений (если электронные кошельки вообще так умеют), а заветная N-ная сумма только растёт в её жадном воображении. Маомао уже не понимает, что ей нужно от Джинши: его деньги или его сердце.              «Это хорошо. Признаюсь, я должен был сидеть за этим самым столиком и ждать тебя, но попал в небольшую пробку. Никуда не уходи. Я скоро буду».              Вот она, маленькая смерть, стучит своей косой по соседнему бокалу: золотистое вино дрожит и немного волнуется.              Маомао моментально трезвеет — не то, чтобы её успели опьянить тринадцать градусов крепости, скорее, голова пошла кругом от исключительной заботы. Которая, по правде сказать, всё же оказалась не бескорыстной.              Она с шумом встаёт из-за стола так, что люди за соседним столиком невольно оборачиваются. Едва не сбивает официанта с подносом — тот как раз несёт долгожданное горячее — и скрывается в уборной.              Вид керамического унитаза навевает лёгкое дежавю. Общаться с Джинши в туалете становится какой-то нездоровой закономерностью.              Набирает побольше воздуха в лёгкие и следом набирает номер телефона из мессенджера.              Джинши снимает практически мгновенно:              — Да? — Голос немного усталый, но в нём отчётливо слышатся весёлые искорки от предстоящей встречи.              — Ты обещал. — Маомао дрожит. Опускается на стульчак, чтобы не чувствовать, как подкашиваются ноги. — Ты обещал, что я тебя сегодня не увижу. Ты дал слово.              — Прекращай драматизировать. — Очередная усмешка срывается с невидимых губ. — Я мог бы весь день ходить за тобой, и ты бы ничего не заподозрила. Но даже сейчас я предупредил, чтобы дать тебе время... подготовиться.              — Подготовиться к чему?! К тому, чтобы окончательно стать эскортницей?              — Меня уже тошнит от этого слова. Признай, я ведь нравлюсь тебе. Ну или тебе нравятся мои деньги, не знаю. В любом случае, что-то во мне тебе точно небезразлично. Так почему тогда мы просто не можем сходить на свидание?              — И что потом? Что после этого свидания? — Маомао тяжело вздыхает. — Хотя нет, не отвечай. Любое продолжение обречено.              — О, ты спрашиваешь о «потом», это что-то новенькое. Потом я наконец-то обеспечу тебе достойную жизнь. Заберу к себе. Ты больше не будешь ни в чём нуждаться. Выучишься на фармацевта, если захочешь. Я дам тебе всё.              Он даже слишком решителен. Рука Маомао, сжимающая телефон, мокрая от пота.              — Но это будет зависимость, Джинши. Я не хочу становиться твоей содержанкой или как это правильно называется? Я не хочу таких отношений…              — Очнись, Маомао, ты и так на содержании! — Джинши срывается на крик. — Ни одной вебкамщице не платят за то, что она делает уроки! Хватит притворяться, что у тебя всё под контролем!              Стоп.              Маомао почти не слышит его саркастичных доводов, его крика с надрывом, его отчаяния в голосе. Всё рассеивается перед одним действительно значительным переплетением звуков. Её именем, соскользнувшим с его языка.              — Откуда... откуда ты знаешь, как меня зовут?..              Строго говоря, Маомао никогда не называла себя по имени в чате — в целях конфиденциальности. Она была meow_meow, кошечкой Мао, афродизиаковой Мяо, но никогда — Маомао. Конечно, о её настоящем имени можно было догадаться, если пораскинуть мозгами.              Но здесь было что-то ещё. Джинши был слишком уверен, произнося его. Так звучала власть в некогда бархатном голосе.              — Я знаю о тебе достаточно. — Он тихо стонет. — Прошу, подожди пару минут, я уже подъезжаю. Мы просто поговорим.              Жаль, что Маомао больше не о чем с ним разговаривать.              Она сбегает. Бросается прочь из ледяных оков ресторана в душные объятия парка. Идёт быстрее, чем нужно: каблучки kitten heel так и отстукивают нервное «цок-цок-цок».              Сворачивает на тёмную аллею. Единственный фонарь бросает на землю драматичный голубой свет. Почти такой же, как у софтбоксов в комнате Маомао.              Здесь нечем дышать. Или же Маомао задыхается от волнения. Где-то на подсознательном уровне она знала, что всё закончится именно так. Но воздуха всё равно не хватает.              Из какой-то другой вселенной доносится визжание шин от резкого торможения.              Не оборачивайся.              — Маомао! — Вживую его голос кажется ещё более пронзительным.              Не оборачивайся, не оборачивайся, не оборачивайся.              Джинши далеко: судя по звуку где-то в самом начале аллеи. Если она прибавит скорость, то сможет спастись.              — Прошу, Маомао, посмотри на меня!              Она замирает на мгновение: что-то в его возгласе заставляет это сделать. На всякий случай закрывает глаза. Собирается с духом.              — Уходи. Просто уходи. — Маомао не знает, произносит ли она это на самом деле. Голубое свечение фонаря так напоминает сонные объятия. — Начни общаться с реальными девушками на равных. У тебя всё получится.              Она резко задирает подол платья и выдёргивает осточертевший стимулятор. В сердцах бросает его на асфальт и давит каблуком, как назойливое насекомое. Раздаётся предсмертный хруст пластика.              Спиной Маомко ощущает его взгляд. Прожигающий. Знакомое чувство; порой кажется, будто даже выключенная камера не в состоянии спрятать это бушующее пламя.              А затем она бежит. Рассекает тёплый воздух. Бегунья из Маомао так себе, но она рассчитывает на эффект неожиданности. Её Джинши легко сбивается с толку от зрелищности.              Только вот нет больше никакого «её Джинши». Никто больше не гонится за Маомао. Потемневшие небеса теперь тоже не более чем чёрный экран.       

***

      — Я слышал, что человеческая кровь по консистенции больше всего напоминает томатный сок.              Маомао фыркает, глядя на содержимое бокала в своей руке:              — Может быть, твоя кровь действительно как томатный сок, но моя уж точно как красное полусладкое.              По ту сторону экрана слышен заливистый смех. Хриплый и мерзкий. Смех неудачника, который только и может, что смеяться над собой.              — Ладно, котёночек, посмеялись и хватит. Самое время показать папочке свой хвостик.              Она сейчас выблюет наружу все свои внутренности. И дело тут не в третьей бутылке посредственного вина.              — А знаешь что? Иди ты в задницу, — Маомао криво улыбается. — Только не в мою: она не разработана для таких жалких свиней, как ты.              Одним движением выключает приватный чат и закрывает приложение. Теперь ей точно снесут аккаунт за нарушение правил платформы. Да и плевать.              Маомао вообще не знает, зачем она теперь стримит. Заработанных денег должно хватить на год безбедной жизни, а если ещё и экономить, то её тунеядство может растянуться на очень впечатляющий срок.              Нет, здесь замешано что-то другое.              Она всё ещё ждёт его. Знакомый никнейм в общем чате. Родные сердцу иероглифы.              Но каждый день тянется долго-долго и не приносит ничего, кроме разочарования.              Произошло то, о чём она просила. Он действительно ушёл из её жизни. Оставил одну. Быть может, даже нашёл себе реальную девушку по её совету.              Маомао запивает эту мысль залпом оставшегося вина. Оно тошнотворно горчит.              Телефон, сжатый в руке, как бы зазывает. Попробуй, набери его номер, посмотри, что из этого выйдет. Иногда Маомао может перебороть этот зов.              А иногда — как сегодня.              — Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети, — осаждает её порыв бесчувственный голос автоответчика.              Эти простые, но такие жестокие слова скоро начнут ей сниться. Наверняка Джинши заблокировал её после всего, что произошло. Всё так, как должно быть. Так почему тогда Маомао настолько плохо?              Все эти дурацкие гормоны, выученные за последний семестр, превращают Маомао в противоречивую идиотку.              Джинши нет уже месяц. Ладно, если не драматизировать, Джинши нет три недели и пять дней. Но как будто бы это имеет значение.              Маомао очень старается уйти с головой в учёбу. Понять медицинскую биологию и нормальную физиологию. Преподаватели вроде бы даже довольны, правда слишком часто интересуются её самочувствием. Однажды Маомао слышит, как одногруппники шёпотом называют её «живым трупом».              — Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.              Сестрёнки и Сяолан насильно вытаскивают на улицу. Говорят о пользе свежего воздуха, витамина D и прочей ерунде. В чём-то они даже правы: из комнаты с софтбоксами и телефоном на штативе есть выход. Вот только из головы выхода нет.              А там её всё ещё поджидает чернота экрана и ласковый шёпот. Там она всё ещё стоит под голубым светом и разрушает клиторальный стимулятор, а заодно и свою жизнь.              — Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.              Близится сезон дождей. Небо предвкушает и хмурится. В каком-то смысле Маомао радует эта перспектива. Ещё месяц учёбы — и потом она будет днями напролёт лежать в своей кровати. Ничего не делать. Догнивать.              — Тебе просто нужно отвлечься. — Пайрин мягко поглаживает её по голове. — Найди себе какого-нибудь симпатичного паренька с крепким членом. Поверь, когда он засадит тебе по самые яйца, все терзания как ветром сдует.              Совет, достойный Пайрин. Правда, в некоторые дни у Маомао нет сил даже разговаривать, не то, чтобы искать кого-то.              — Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.              Но так не может продолжаться вечно.