Рыба

Прошлое не позади нас, а под нами, и земля, по которой мы ходим, есть всего-навсего колодец с костями, заросший густой травой.

[...]

Чума на ваш рай, зачем его помещать вне нашей планеты? Я привязана к этой земле и, когда умру, стану пищей для червей и сквозь меня прорастет спутанная трава, зеленая, зеленовато-голубая и даже золотистая.

О. Лэнг. К реке. Путешествие под поверхностью

      — Мы плывём уже очень долго. Ты говорил, до Парадиза полдня пути, — Габи раскачивалась на леерах, подставив лицо и ноги прохладному морскому ветру. Солнце было в зените.       — Я ведь уже объяснял, что корабли сейчас не могут плыть так быстро, как раньше. И прекрати раскачиваться, ты упадёшь за борт, и мне придется смотреть, как тебя жрут акулы, — Леви лежал на палубе, положив на голову рубашку. Солнце уже прожгло ему руки, и он пытался спрятать от солнца хотя бы лицо.       Матросы Адзумабито постоянно ходили мимо них по палубе. Корабль приближался к острову, так что они готовились к швартовке.       — Нам ведь тоже скоро нужно будет собираться, господин Аккерман? Времени покинуть корабль у нас совсем немного.       — Не волнуйся, нам и собирать-то нечего. Но нам и правда нужно идти вниз, будет не очень приятно, если нас заметят.       Фалько помог ему встать и подал костыли. Габи уже ждала их на лестнице в грузовой отсек, закрыв нос воротником платья. Запах солонины чувствовался на подходе к нему.       — Рыба так и не вернулась сюда? — Леви услышал обрывок разговора двух матросов. Он ещё плохо понимал их язык, но суть разговора была ему понятна.       — Нет, вода ещё не остыла, kani и fugu есть, но ими накормишься разве?       Он не стал дослушивать, и спустился в вонючий грузовой отсек. Здесь они будут ожидать разгрузки корабля, чтобы незаметно выйти на берег. Хистория обещала, что посол Адзумабито встретит их и отвезёт вглубь острова, но стоит ли рассчитывать на это. Леви перебирал все возможные варианты. Автомобиль слишком шумное средство передвижения, для его целей лучше всего подошла бы лошадь, но одеревеневшие мышцы левой ноги больше не позволяли держаться в седле, а дети не умеют править лошадьми. И всё же им придётся довериться чужим людям.       Когда корабль пришвартовался, уже стемнело. Солнце не жгло лицо, и только пощипывание на щеках напоминало о существовании дня. Стало очень душно, с лиц матросов постоянно капало, рубашка промокла насквозь. Под крики разгружающих корабль моряков, они ступили на жирную землю.       — Сюда, капитан.       Микаса щурилась, глядя на сверкающую воду. Она села на корточки и стала водить по ней рукой. Зачерпнула немного песка, перетерла его между пальцами. Край юбки касался воды, пальцы ног зарылись глубоко в песок и чувствовали прохладу. Она просидела так минут пять, а потом снова поднялась на мыс, где оставила лошадь. Было очень жарко, даже в такое раннее время. Микаса не помнила, чтобы раньше возле моря была такая жара, и чтобы целый год стояло знойное и сухое лето. Но что она вообще помнила?       До конюшен сашиного отца было два дня пути. Она приехала сюда, чтобы посмотреть, как изменилось море за те полгода, пока она жила “внутри” того, что называлась стенами. Может, вода испарилась? Вернулась жирная рыба? Она ничего не увидела, только безграничное море, по-прежнему сверкающее на солнце, как и множество раз до этого, шум воды, всякий мусор на берегу и ракушки.       Семье Блаусов удавалось сводить концы с концами, благодаря помощи королевы и навыкам охоты. Но на столе кроме кабачков, фасоли и жёсткой дичи редко можно было увидеть что-то ещё. Засуха, наступившая после Гула, охватила не только континент, но и остров, из-за чего даже Парадиз не мог помочь оставшимся в живых прокормиться.       — Наконец-то ты вернулась! Я уже и переживать стал.       Микаса поила коня, когда сзади к ней подошёл г-н Блаус. Она улыбнулась ему: всё в порядке, и поставила ведро на землю.       — Ездила к морю? Ночевала-то где? Путь неблизкий.       — На берегу. Не хотелось задерживаться где-то…       — Микаса, тебе стоит быть осторожней. Многие знают, что ты здесь, пожалуйста, не отлучайся далеко без оружия.       — Я знаю. Не волнуйтесь, я смогу постоять за себя, — она подхватила сумку и на секунду задержала взгляд на Артуре, — я помогу с сеном, а завтра, наверное, поеду домой.       — Чего это ты? Оставайся ещё, мы вчера оленя забили, на всех хватит, — он мягко обхватил её плечи.       — Нет, спасибо, я… мне нужно вернуться.       Блаус ещё постоял с пару секунд прежде, чем кивнуть и отпустить её. Он радовался, когда Микаса оставалась у них надолго. Она хоть и говорила мало, но Артур видел, что во время уборки сена и охоты она немного отвлекалась.       Дом всё так же стоял на небольшом холме, обросший высокой травой. Только протоптанная дорожка к двери говорила, что здесь всё ещё кто-то живёт. Микаса спешилась, завела коня в стойло, погладила по лоснящейся гриве. Яблоко, сунутое г-жой Блаус на прощание, разгрызли мощные челюсти, оставляя на морде пахучий сок. Она прошла в дом, входная дверь тяжело поддавалась, она так и не заменила петли, всё откладывала. Солнце садилось, и красные лучи упали на обеденный стол, подсветили старый ковёр, который Микаса нашла в заброшенном доме недалеко от Сигансины. Она вдруг застыла в проёме, как в первый раз, когда зашла сюда. Воздух стал тяжёлым, она не могла преодолеть пространство, образ, который встал между ней и нутром дома.       Микаса прикоснулась подушечкой пальца к скуле. Шрам был на месте. Ей показалось, что этот дом — просто чьё-то заброшенное жилище, он вдруг показался таким незнакомым, чрезмерно объёмным. Или это она стала плоской, отпечатавшись вместо входной двери. Тело стало чужим, она шевелила руками, но не могла понять, как именно у неё это получается, всё стало как будто за дымкой или подзорной трубой. Она прошла мимо обеденного стола в комнату и осторожно села на кровать. Тело снова стало своим, ни следа от мутности последних минут. Она поняла, что действительно зашла в дом и теперь сидит на жёсткой кровати. На следующий день она вернулась к Блаусам.       В темноте он даже не увидел подошедшего к ним. Голос показался знакомым. Николо, это ты? Габи положила руки ему на плечи.       — Значит, ты тот самый “посол Адзумабито”?       — Да, я потом всё объясню. Здесь недалеко повозка.       Тяжёлая и влажная ночь давила на нас. Мы ехали по местам, которые пропитались гулом, и который сдобрил эту землю. Почувствовал ли я что-то, когда мы пересекли железную дорогу? Немного защемило в груди, но и всё на этом. Даже вспомнить ничего не могу.       — Королева прислала меня, потому что я часто езжу сюда за припасами. А вам сказала про посла зачем-то, наверное, чтобы вы не отказались в случае чего от моей помощи.       — Глупости. Ты и так сильно рискуешь, забирая нас. Я слышал, йегеристы назначили награду за мою голову.       — Да, это правда. Конечно, это неофициально, королева ведь не признаёт вас предателями. Но вся армия состоит теперь из людей, которые и не знали лично ни вас, ни кого-то из тех, кто отправился тогда вслед за Эреном. Многие помнят мясорубку в порту, поэтому негласно они готовы убить любого, кто будет похож на вас. Но не думаю, что в реальности они готовы встретиться с вами. Или с Микасой.       Николо ухмыльнулся, а Леви дёрнулся, неудачно повернув ногу.       — Микаса ведь где-то здесь, — сказал он неопределённо после недолгого молчания. — Киёми говорила, что она уплыла на одной из их лодок. И Армин ведь смог передать ей письмо. Что с ней?       — Она живёт недалеко от Сигансины. Кажется, в доме своих родителей. Но сейчас она гостит у нас, так что вы скоро увидитесь, — Николо повернул голову, и Леви увидел весёлый блеск в его глазах. Тот смотрел на детей.       — Правда? Значит мы едем к Блаусам?!       Габи подскочила и села, только когда Николо улыбнулся и кивнул ей.       Готово уже, можно попробовать?       Саша вертелась вокруг него, пытаясь засунуть пальцы в горячий и густой соус.       Нет же, угомонись.       Леви накрыл сковороду крышкой и подкатал спустившийся рукав. Сегодня они ужинали на берегу моря, уставшие от таскания кирпичей для будущей пристани, лежали врассыпную на горячем песке. Леви стоял у походной кухни и что-то готовил из продуктов, которые им привезли из столицы.       Наконец-то мы опять можем есть мясо. Кстати, а где вы научились его готовить? Вы ведь родились под землёй…       Я и не учился. Считай это моей интуицией.       Я ей доверяю.       Саша удовлетворённо кивнула, села на корточки и стала раскачиваться, вдыхая густой запах. Прекрати пасти наш ужин, мы тоже хотим попробовать. Он не заметил, как Микаса подошла сзади и стала легонько пинать подругу. Она завязала волосы, чтобы не лезли в глаза, с них капала вода, наверное, купалась после работы. Села рядом с Сашей и теперь они обе раскачивались у его ног.       Вот что я вспомнил. Наверное, потому что Николо здесь.       — Долго ещё? Уже рассвет.       — Уже полпути проехали. Сейчас сменю лошадь на перепряжке, сможете отдохнуть.       — А если нас остановит кто-то из йегеристов?       — Они не часто здесь бывают. Надеюсь, что пронесёт, — Николо подстегнул лошадь. Леви услышал в его тоне боевой задор. Уверен, у него здесь припрятано ружьё.       Когда они приехали к конюшням, на улице был только сам Блаус, он сгребал сено. Леви тяжело опустился на землю, держась за Фалько.       — Капитан Леви! Мия, Бен! — Блаус беспорядочно всех обнимал и даже пытался поцеловать Леви. Он крепко сжал Габи и Фалько, и так они простояли несколько тяжёлых мгновений.       — Я был так рад, когда к нам приехала королева Хистория и попросила помощи. Вы все живы!       Они смотрели друг на друга, но Леви не нашёл слов получше.       — Простите, — сказал он спустя долгие секунды. Он стоял ровно, но смотрел наискосок на режущее солнце, — я не успел толком ничего вам сказать. Я не уберёг вашего ребёнка.       — Я знаю, зачем вы приехали, капитан. Вас не отпускают мёртвые, а может, это вы сами держите их. Отпустите мою дочь. Я уже говорил, что думаю, повторять это не буду. Я безмерно рад вам, Габи и Фалько.       Он взял его за рукав и они направились к большому дому.       — Проходите в дом, там прохладней. Лиза, дети, Микаса, у нас гости!       Леви не смог держать равнодушный вид, услышав знакомое имя. Микаса стояла в глубине дома, ложка, которую она вытирала, выскользнула у неё из рук и с глухим стуком ударилась об пол. Она стояла, распахнув глаза, почти не изменилась, даже в такую жару на ней шарф. Немного похудела, но в целом, такая же крепкая, только волосы немного отросли, как в первую нашу встречу, когда она была подростком.       — Капитан Леви? — она прищурилась, как будто не могла разглядеть его, а потом вдруг бросилась на него и сжала в объятьях.       — Ну, чего ты, — он хлопал её по плечу, а та всхлипывала, вцепилась ему в лопатки тонкими пальцами. Перед ними в доме уже обнимались и плакали дети. Вытирая слёзы, сказала:       — Как вы здесь оказались? И Габи с Фалько здесь! Армин писал, что вы болели.       Они сидели на берегу реки. Микаса сама предложила пройтись, но не учла, что Леви ходил на костылях, поэтому шли долго.       — Я рада вас видеть. Рада, что вы живы.       — Да уж. Я полгода провалялся в палатке, а теперь ещё и хожу с трудом.       Микаса сидела, обняв колени. Она ничего не ответила на его слова, только опустила голову.       — Вы вернулись насовсем?       — Что? Нет, конечно. Мне больше нечего здесь делать. Я пришёл проститься с друзьями, завтра Николо отвезёт меня на кладбище, а через неделю — к пристани, и мы сядем на корабль.       — Но ведь здесь ваш дом! Вы ранены, там, в Марли…       — У меня никогда не было здесь дома, — он резко прервал её. — Если ты забыла, то я ночевал в штабе разведкорпуса или дома у Эрвина. Теперь штаб захватили йегеристы. Наверняка разворошили весь мой кабинет. Тц. Ты-то сама где живёшь? Николо сказал, в родительском доме, он всё ещё стоит?       Микаса сидела, открыв рот, как статуя. Потом дёрнулась, как будто вышла из оцепенения, и снова опустила голову.       — Вы ведь знаете, что после смерти моих родителей дом забрало себе королевство. Он должен был перейти мне, когда мне исполнится шестнадцать, но было как-то не до этого, хотя документы у меня были. Когда я вернулась, то сначала не знала, куда идти, спала в лесу. А потом вспомнила, где живут сашины родители. Еле дошла до них, пришла ночью, всех перепугала. Ну, так Хистория и узнала, что я здесь. Сейчас вот живу там, где провела детство.       — Ясно. Это ведь недалеко от Сигансины. Кто-то ещё знает, что ты здесь?       — Не знаю. Я похоронила Эрена на холме возле дерева, недалеко от места, где раньше была стена. Ко мне никто не приходил за всё это время, что я там была.       Имя Эрена впервые прозвучало за те несколько часов, что Леви здесь находился. Он смотрел на неё, а она — куда-то в сторону, но он знал, что слова даются ей тяжело.       — Покажешь мне?       Она кивнула. Повисло тяжёлое молчание. Леви вытянул ноги и полностью лёг на землю. Река была небольшой, но быстрой, и он впервые почувствовал приятную прохладу от её брызг.       — Знаете, я впервые так много говорю с тех пор, как сюда вернулась, — Микаса наконец повернулась к нему и улыбнулась. — Где вы собираетесь жить? Я собиралась скоро возвращаться домой, вы можете поехать со мной после того, как… сделаете свои дела. У меня две комнаты, вы все поместитесь. От меня и до пристани ближе и до Эрена… тоже.       Она снова зарылась в колени, но Леви видел, что она просто застеснялась. У Блаусов было много места, да и Фалько с Габи могли бы провести время с другими детьми, но увидев, как покраснели её уши, он, конечно, согласился. Дурочка, даже не может просто сказать, что хочет скрасить одиночество, всё придумывает какие-то оправдания. Микаса обрадовалась и наконец-то расслабилась, тоже вытянувшись на траве. Они ещё пролежали в тишине, пока солнце не начало заходить, а потом Леви поторопил её домой, чтобы не ковылять в темноте.