Глава 1

Когда их привели, грязных, напуганных, Драко показалось, что кто-то обрезал нить, связывающую его с реальностью. Среди всей этой однообразной толпы, он сразу увидел ее. Такую же грязную, вероятно раненую, но не сломленную. Гермиона единственная смотрела в глаза Темному Лорду и источала такую ненависть, что будь Драко на месте повелителя, мог бы и не справиться с силой чистейшего негатива. Перед внутренним взором Драко тут же пронеслись сцены зверских пыток и убийств, которых он видел уже десятки, если не сотни. Не трудно было представить, что будет с ней. Подругу избранного в подземельях мэнора ждал особый прием. Ей не позволят умереть быстро. Будут истезать, пока не заставят молить о смерти, как об избавлении. Драко знал, что Гермиона очень сильная, но это лишь означало, что ее агония будет длиться, длиться, и длиться. Он отвернулся, с трудом скрывая дрожь. Заставят ли его быть в числе тех, кто будет ее насиловать? Или ему поручат произнести финальное заклинание, которое окрасит радужки Грейнджер зелеными отсветами за миг до конца? Драко знал — если он не сможет скрыть своей заинтересованности, Темный Лорд сделает так, чтобы последний вдох Гермионы навсегда запечатлелся в его памяти. Блуждая в своих мыслях, отмахиваясь от страшных картин, Малфой почти пропустил тот момент, когда Волдеморт отдал приказ убить маглорожденных. Секундное облегчение, накрывшее Драко от осознания того, что Грейнджер не будет мучиться, сменилось дикой болью под ребрами. Он больше никогда не увидит ее искрящегося взгляда, не услышит голоса, не получит надежды на взаимность… Глупо было думать об этом, когда все вокруг рушилось, но Малфой ничего не мог с этим поделать. Его мир существовал, пока в нем была Гермиона. Несколько Пожирателей выступили вперед и подняли палочки… Сам не понимая, что делает, Драко сделал шаг к трону и будто со стороны услышал собственный голос: — Мой Лорд, позвольте высказать свое мнение, прежде чем вы приведете казнь в исполнение. По рядам Пожирателей прошло волнение. Никто не смел обращаться к Волдеморту, если тот сам не давал разрешения. Внутренне сжавшись в ожидании, Малфой судорожно пытался сообразить, что он может предложить. Какая альтернатива отвлечет Темного Лорда от быстрой расправы? Разве что желание поглумиться… Но с этим вариантом лучше было сразу откусить себе язык и молча радоваться шансу для Гермионы умереть быстро. Однако назойливая мысль не желала отпускать. Он сам не захочет жить, если Грейнджер больше не будет в этом мире. Какой смысл бояться? Если у него есть шанс подарить ей хотя бы малейшую надежду на спасение, он его использует. А если не получится, то найдет возможность убить ее, а затем и себя. Идея пришла внезапно. Родилась в один момент, сформировавшись из уверенности, что Темный Лорд любит показуху даже больше, чем проливать грязную кровь. План был дьявольским, жестоким, но он казался немногим лучше, чем простое уничтожение. Спасти всех Драко не сможет, но ему и не нужны были все. Только она… И плевать, что придется заплатить за это своей совестью и мучениями десятков пленных. Оставалось понять, как это сделать. Ведь в толпе обозленных и напуганных маглорожденных она, Малфой был в этом уверен, точно не возьмется за оружие. Он говорил, практически на ходу придумывая правила жесточайшей игры, и видел, как взгляд Волдеморта загорается интересом. Еще бы! Разве мог этот садист и изверг не оценить настолько дикую и грязную идею? Малфой прервался, давая Темному Лорду возможность обдумать свои слова, и не заметил, как задержал дыхание. Те секунды, которые длилась тишина в большом зале Малфой-мэнора, нарушаемая лишь плачем и стонами пленников, показались Драко вечностью. И эту вечность он смотрел на нее. Наконец Волдеморт заговорил: — Должен признать, мой мальчик, я приятно удивлен. Думал, ты такой же бесхребетный слизняк, как и твой отец. Что ж, организуй все. А их, — он кивнул в сторону пленников, — пока бросьте в темницу. Стараясь не показать своего ликования, Драко склонился в глубоком поклоне и произнес: — Слушаюсь, мой Лорд. А когда он поднял глаза, то встретился с ее ненавидящим взглядом. Пожиратели сгоняли маглорожденных, как скотину, поторапливая их пинками и толчками в спину. Крики боли и страха смешались с бесчеловечным издевательским гоготом. В этой толчее кто-то задел Грейнджер и она скривилась, прижимая руку к животу. Ее лицо исказило болезненным спазмом, но даже тогда она не отвела взгляда от Драко. — Не знаю, чего вы хотели добиться, мистер Малфой, но эти люди вряд ли скажут вам спасибо, — услышал он холодный голос Снейпа за спиной. Моментально надев маску надменного равнодушия, Малфой обернулся и посмотрел на бывшего декана так, будто мысль, которую тот озвучил, не растекалась кислотой по венам. — Думаете, мне есть дело до их благодарностей? — спросил он, манерно растягивая слова. — Думаю, что это было проявлением ребяческого максимализма. Вы лишили десятки маглорожденных шанса на быструю безболезненную смерть и обрекли их на кошмар. И всё ради возможности спасти… её. Снейп намеренно сделал паузу и проследил за взглядом Драко, который так и тянуло к спутанной гриве каштановых кудрей. — Сомнительной, заметьте, возможности, — продолжил Северус. В глазах Малфоя полыхнула несдерживаемая ярость. Он зло посмотрел на бывшего декана и вкрадчиво поинтересовался: — Профессор, а вас, я смотрю, сильно волнует судьба грязнокровок? Не боитесь, что Тёмный Лорд узнает об этой слабости и тогда сомнительным станет ваше спасение. — Не надо, Драко, — легко отмахнулся от угроз Снейп. — Я слишком хорошо знаю тебя, чтобы поверить во внезапно проснувшуюся верность идеологии Повелителя. Ты всегда шёл за Люциусом, смотрел на мир через призму его убеждений, но чаще просто прятался за отцовской спиной. Кажется сегодня ты впервые сделал что-то сам. И сразу так облажался… Малфой побледнел, подался вперёд, так что оказался нос к носу со Снейпом и зашипел: — Не надо читать мне нотации. Там, где вы предали свою любовь, я хотя бы попытаюсь спасти свою. Северус отшатнулся. Он смотрел на бывшего студента с ненавистью, но при этом в глубине его взгляда появился намёк на уважение. Драко почувствовал изменение настроений Снейпа и ухватился за ускользающую надежду. — У меня нет времени на пустую болтовню. Нужно готовить арену для битвы. … Я уже даже выбрал место. Уловив сделанный на последней фразе акцент, Северус вопросительно выгнул бровь. — И где же оно? — В Запретном лесу. Согласитесь, будет символично, что грязнокровки примут смерть рядом с местом, где им обещали защиту. С видом на обломки Хогвартса. Лицо Драко исказилось в гримасе отвращения и, не прощаясь, он ушёл, оставив Снейпа переваривать услышанное.