Часть 2

      Гермиона решила, что никому не расскажет о встрече с Малфоем. Более того, она была практически уверена, что они вряд ли еще когда-нибудь пересекутся. Они не виделись много лет, последний раз мельком — спустя год после окончания Хогвартса. А та случайная встреча… словно мираж, призрак прошлого.       Драко действительно сильно изменился: широкие плечи, подтянутая фигура, взгляд — цепкий, пронизывающий, а фирменная ухмылка Малфоев играла на губах еще более дерзко. Он больше не был тем мальчишкой, которого она помнила со времен их школьных стычек. Все изменилось. Он изменился. И, черт возьми, она тоже.       Грейнджер плохо помнила, как добралась до дома. Усталость, помноженная на горячительное сделала свое дело. Отрывочные воспоминания: Рон держит ее волосы, пока ее рвет в туалете, потом утаскивает на кровать, привычно обнимает со спины… и темнота.       Утром голова раскалывалась, а конечности ныли, будто Гермиона всю ночь не танцевала, а вкалывала на тренировке по квиддичу. Кое-как поднявшись с кровати, она заметила на столе стакан воды, таблетку обезболивающего и записку. Уголки губ невольно поползли вверх.       «Буду поздно. Завал на работе. Люблю».       Мелочь, а приятно. Рон всегда умел удивлять такими мелочами. То букет полевых цветов соберет, то завтрак приготовит, то пригласит на прогулку в парк с ее любимым крепким кофе. Все это, конечно, здорово, но… он постоянно на работе или на тренировках. Иногда Гермионе казалось, что если в день их свадьбы его срочно вызовут в Аврорат, он, не моргнув глазом, пойдет ловить преступников.       И это жутко раздражало. Конечно, Гермиона и сама много работала, но… черт возьми, ей хотелось больше внимания от Рона! Бесспорно (хотя Пэнси бы поспорила), Рон был замечательным парнем, и у них была красивая история любви, но Гермиона была молода, ей хотелось эмоций, ярких впечатлений, а не перспективы сидеть в четырех стенах с тремя детьми, медленно сходя с ума.       В Министерство она решила сегодня не идти. Отправив служебную сову с сообщением о внезапном недомогании, Гермиона отправилась в душ. Холодные струи воды привели ее в чувство. Выйдя из душа, она поняла, насколько голодна, но готовить совершенно не хотелось. Отправив сову Пэнси с предложением встретиться в ближайшем кафе, Гермиона поспешила собраться.

***

      В кафе Гермиону ждал сюрприз. За столиком сидела не Пэнси, а Тео.       — Ты не очень похож на Пэнси, которую я ждала, — со смешком заметила Гермиона, усаживаясь напротив.       — Серьезно? — усмехнулся Тео.       Подошел официант. Сделав заказ, они продолжили разговор.       — Выглядишь так себе, — констатировал Тео.       Гермиона закатила глаза. В этом весь Теодор Нотт: вечные шуточки и правда-матка. Он единственный из ее окружения, кто всегда говорил все прямо в лицо, не боясь обидеть.       — Ты тоже не фонтан, Нотт, — парировала Гермиона. — Так почему ты здесь, а не Пэнси?       Официант принес заказ: американо и черничный пирожок для Гермионы, горячее какао для Тео.       — У нее внезапно дела, — объяснил Тео. — Что-то по работе. Просила извиниться… и развлечь тебя.       — Развлечь меня? — скептически переспросила Гермиона. — И как ты собираешься это делать?       Тео выдержал паузу, а потом, с ехидной улыбкой, произнес:       — Я, знаешь ли, отменный сплетник.       — И что же ты насплетничал? — подыграла ему Гермиона.       — Например, о твоей вчерашней встрече с Драко Малфоем?       Гермиона поперхнулась кофе.       — Что?!       — Ты все правильно услышала, — Тео отпил какао. — Я видел вас. Выходил покурить после конкурса близнецов… сначала подумал, что показалось. А потом вспомнил, что Малфой вернулся в Лондон, спустя четыре года. Говорил, что хочет заглянуть к Поттеру и Уизли, поздравить их.       «Опять этот Малфой…», — промелькнуло в голове у Гермионы.       Гермиона чувствовала себя идиоткой. Вернулся? Просто забежать поздравить? Внутри все кипело от негодования и непонимания. Она решила выложить все, что ее мучило.       — Нотт, ты издеваешься?! — голос Гермионы дрожал от сдерживаемой ярости. — Вернулся? Поздравить? Что за бред ты несешь?!       Тео смотрел на нее так, словно рассказал прописную истину, а она — недоразвитая, не способная понять очевидного. Но когда Гермиона отрицательно покачала головой, его глаза округлились, губы поджались. Похоже, он сболтнул лишнего.       — Выкладывай все, Нотт, — Гермиона, сверля Тео взглядом, сложила руки на груди.       Он молчал. Стол едва заметно вибрировал от его нервно подергивающейся ноги — верный признак волнения Тео. Гермиона прожигала его взглядом, готовая взорваться, но Тео не выдержал.       — Ладно, ладно, только не смотри так! — взмолился он. Гермиона чуть смягчилась, на ее губах мелькнула тень улыбки.       — Так где пропадал Малфой эти четыре года?       — Свалил во Францию. Какое-то обучение, что-то такое. Я не вникал. И вот, блин, вернулся…       — А Гарри с Джинни тут причем? Они что, все это время с ним общались? — голова Гермионы раскалывалась от вопросов.       — Говорю же, поздравить! — Тео начинал раздражаться. — Гарри сам его позвал, даже остаться предлагал, но Малфой отказался. — Он встал и кивком указал на выход. Гермиона последовала за ним.       — Они с Гарри общались? — спросила она, когда они вышли из кафе.       Переходя дорогу, Тео взял ее за локоть. Этот на вид легкомысленный парень на самом деле был очень заботлив, особенно с друзьями. Гермионе это всегда нравилось.       Они подружились еще в Хогвартсе. Гермиона помнила их первую… скажем так, вечеринку. Она только-только начала общаться с Пэнси, а Джинни неожиданно нашла общий язык с Блейзом. Тот вечер был… ярким. После нескольких стаканов огневиски Джинни яростно спорила с Малфоем о квиддиче, а Гермиона, Пэнси и Тео, навеселе, пели и танцевали. Чем закончился вечер — не помнила, но точно знала — тогда у нее появились настоящие друзья.       — В Хогвартсе чуть-чуть, а потом — в Министерстве, пока Малфой не уехал, — ответил Тео. — Вроде как оказалось, даже обид не было друг на друга.       Гермиона свернула к книжному. Тео книжные не любил, но дружба с Гермионой была важнее, чем перспектива не таскать килограммы книг.       — А Джинни? Почему она ничего не рассказывала? — не унималась Гермиона. — Пойдем в отдел романов.       Тео закатил глаза. Он всегда подтрунивал над ее любовью к маггловским любовным историям.       — Больше пяти штук не потащу, — предупредил он. — Да и вообще, ты же знаешь Джинни: «Терпеть не могу этого прокуренного хорька!» — передразнил он подругу. — Наверное, это у всех Уизли в крови. Хотя она уже Поттер… ладно. Но она точно знала, что Драко общается с Гарри. Почему тебе не сказала — понятия не имею.       Гермиона решила оставить эту тему. Какая ей, в сущности, разница до Малфоя? Приехал и приехал. Лучше выбрать новые книги и насладиться компанией Тео.       Они гуляли до самого вечера. Тео, как всегда, сыпал шутками, уговорил Гермиону зайти в бар пропустить пару стаканчиков сливочного пива, а потом повел ее по живописной аллее, утопающей в зелени, к магазину одежды Пэнси. Аромат цветущих магнолий смешивался с запахом свежескошенной травы, создавая ощущение безмятежности. Уличные фонари, только начинавшие загораться, отбрасывали мягкий свет, играя бликами на вывесках магазинов. Они встретили Пэнси у выхода из бутика. Та, увидев Гермиону, расплылась в широкой улыбке, и троица продолжила прогулку, болтая о всякой ерунде. Гермиона смеялась шуткам Тео, делилась с Пэнси впечатлениями о новой книге, но где-то глубоко внутри ее томило странное чувство… словно пазл, в котором не хватало одной детали. Она старательно заталкивала это чувство поглубже, наслаждаясь компанией друзей.       В баре, куда они заглянули позже, царила привычная субботняя атмосфера. Воздух был густым от смеси ароматов выпивки, духов и чего-то неуловимо волшебного, присущего только волшебным заведениям. Громкая музыка, веселый гам, вспышки заклинаний — все это создавало ощущение праздника. Гермиона, однако, чувствовала себя отстраненно, словно наблюдала за происходящим со стороны. Смех друзей казался ей слишком громким, шутки Тео — плоскими, а рассказы Пэнси о новых коллекциях одежды — совершенно неинтересными.       — Ты какая-то тихая сегодня, Грейнджер, — заметил Тео, прищурившись. — Задумалась о чем-то? Только не говори, что снова о Малфое.       — Да нет же, — отмахнулась Гермиона, постаравшись придать своему голосу беззаботность. — Просто устала немного.       — Да, завтра же на работу, — поддержала ее Пэнси. — Надо отдыхать.       Но Гермиона знала, что дело не в усталости. Это чувство было глубже, сильнее… словно предчувствие чего-то неизбежного. Она отпила сливочное пиво, пытаясь заглушить тревогу. Но та лишь на время отступила, чтобы вернуться с новой силой.

***

      Дома Гермиону ждала тишина. Квартира казалась пустой и холодной, несмотря на тепло камина. Она бросила сумку на пол, сняла туфли и прошла на кухню. На столе ее ждала записка от Рона.       «Ужин в холодильнике. Вернусь поздно. Люблю».       Гермиона вздохнула. «Опять». Она открыла холодильник. Внутри стояла кастрюля с чем-то, что отдаленно напоминало жаркое. Аппетита не было. Гермиона налила себе бокал вина и села за стол, развернув книгу, которую купила сегодня. Но сосредоточиться на чтении не получалось. Мысли путались, образы прошедшего дня мелькали перед глазами… Спустя время все-таки Рон появился дома. Они толком не разговаривали, лишь перекинулись парой фраз.       — Гермиона, мы можем поговорить? — Рон стоял в дверях кухни, неловко переминаясь с ноги на ногу. В руках он держал две кружки с дымящимся чаем, но Гермиона, сидящая за столом с раскрытой книгой, даже не подняла глаз.       — О чем? О том, как ты в очередной раз был занят всю неделю, а потом заявился домой в два часа ночи? — голос Гермионы был ледяным, взгляд прикован к строчкам. Внутри все кипело от негодования. Она чувствовала себя выжатой, как лимон, вымотанной и опустошенной.       Рон вздохнул и поставил кружки на стол. Пар от горячего чая поднимался вверх, создавая причудливые узоры в воздухе. За окном барабанил дождь, капли стекали по стеклу, размывая огни ночного города.       — Прости, Гермиона. Тренировки затянулись… А на работе вообще завал. Ты же знаешь, как это важно для меня.       — Важнее меня? — Гермиона наконец оторвала взгляд от книги и посмотрела на Рона. В ее карих глазах читались усталость и разочарование. Она ожидала увидеть хоть каплю раскаяния, но в глазах Рона читалось лишь раздражение.       — Нет, конечно, нет! — воскликнул Рон, присаживаясь напротив. — Просто… я хочу играть в основной команде, понимаешь? Это моя мечта!       — А моя мечта — проводить время с тобой, — тихо сказала Гермиона. Голос предательски дрогнул. — Но, видимо, для тебя это не так важно.       — Гермиона, не говори так! — Рон протянул руку и попытался взять ее за руку, но она отдернула свою. Прикосновение его руки вызвало у нее лишь отвращение.       Она слишком устала быть одинокой.       — А что мне говорить, Рон?! — в ее голосе послышались слезы. — Ты постоянно пропадаешь, я чувствую себя брошенной… одинокой… Мы совсем перестали разговаривать! А когда ты дома — все время думаешь о квиддиче или работе!       — Я стараюсь, Гермиона! — Рон сжал кулаки, лицо покраснело. — Я правда стараюсь! Но ты тоже… ты стала такой холодной, отстраненной… Я не знаю, что делать!       — А я знаю, — Гермиона встала из-за стола, ее голос дрожал. — Тебе нужно определиться, что для тебя важнее — квиддич или я. Пока ты не поймешь, наши отношения не спасти. Извини.       Она резко развернулась и вышла из кухни, оставив Рона одного с двумя остывающими кружками чая и тяжелым грузом вины на сердце. Он смотрел на пустой дверной проем, чувствуя, как что-то важное, незаметно ускользает сквозь пальцы… словно песок.       Гермиона, сжимая кулаки, пыталась унять дрожь в теле. Слезы душили ее. Не выдержав, она выбежала из квартиры, хлопнув дверью так, что портреты на стенах закачались.       Холодный ночной воздух обжег лицо. Слезы смешивались с дождем, стекая по щекам. Гермиона шла, не разбирая дороги, пока не оказалась на мосту. Вид на темную, бурлящую Темзу почему-то успокаивал. Она облокотилась на мокрые перила, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.       — Грейнджер? Не ожидал увидеть тебя в столь… эмоциональном состоянии, — раздался рядом тихий, насмешливый голос. — Неужели Уизли наконец понял, какое сокровище потерял?       Гермиона резко обернулась. В свете тусклого фонаря стоял… Малфой. Черт. Выглядел он… иначе. Более зрелым, сдержанным. Вместо привычной надменности в его серых глазах читалась… грусть?       — Малфой… — выдохнула Гермиона, стирая слезы тыльной стороной ладони. — Что ты здесь делаешь?       — Любуюсь видом, — он слегка приподнял бровь. — А ты, я полагаю, топишь в Темзе свои печали?       — Что-то вроде того, — Гермиона горько усмехнулась. — Просто… сложный вечер.       Драко молчал, глядя на реку. Неловкое молчание повисло в воздухе, нарушаемое лишь шумом машин и плеском воды. Наконец он произнес:       — Уизли — идиот.       Всего два слова, но они прозвучали с такой искренностью, что Гермиона невольно улыбнулась. Истерика, сжимавшая горло железной хваткой, отступила.       — Расскажи мне что-нибудь, — попросила она, внезапно осознав, что присутствие Малфоя ее успокаивает. — Зачем ты ездил во Францию? На целых четыре года.       — Скрывался от поклонниц, — с притворной серьезностью ответил Драко, уголки его губ дрогнули в улыбке. — Их чары были слишком сильны.       Гермиона рассмеялась, и этот смех, чистый и звонкий, разрезал ночную тишину.       Драко рассказал о виноградниках, раскинувшихся на холмах, о старинных замках, хранящих множество тайн, о необычных блюдах французской кухни… Он говорил о своей жизни во Франции с легкой иронией, вплетая в рассказ забавные истории и остроумные наблюдения. Гермиона слушала затаив дыхание, поражаясь тому, насколько он изменился. Он больше не был тем язвительным мальчишкой, которого она помнила. Он стал… взрослым, интересным мужчиной.       Они проговорили около двух часов, сидя на старой, облупившейся скамейке в парке, укрывшись от дождя под раскидистым дубом. Капли, сбегающие по широким листьям, создавали монотонную мелодию, успокаивающую и убаюкивающую. Запах мокрой земли и древесной коры смешивался со сладковатым ароматом цветущих неподалеку лилий, создавая странную, но приятную атмосферу. Гермиона рассказывала о ссоре с Роном, о его вечной занятости, о гнетущем чувстве одиночества и непонятной тревоге, поселившейся в ее душе. Драко слушал, не перебивая, изредка задавая вопросы. Его взгляд, обычно холодный и насмешливый, сейчас был сосредоточен и внимателен.       Гермиона с удивлением осознала, как легко ей говорить с ним, делиться самым сокровенным. Словно не было этих лет вражды, словно не было пропасти из взаимных странных чувств и детских обид. Она рассказывала о своих страхах и сомнениях, о том, что чувствует себя запертой в золотой клетке, созданной ею самой. Драко слушал, и в его глазах появлялось понимание, которого ей так не хватало.       Дождь незаметно прекратился. Небо на востоке начало светлеть, окрашиваясь в нежные пастельные тона. В прохладном воздухе чувствовался приближающийся рассвет. Драко поднялся со скамейки.       — Пойдем, провожу, — сказал он.       Они шли молча, по влажной, поблескивающей в свете первых лучей солнца аллее. Молчание не было неловким, оно было наполнено невысказанными словами и эмоциями. До дома Гермионы оставалось всего ничего, когда Драко остановился.       — Не бери в голову Уизли, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. Его взгляд был пронзительным, словно он видел ее насквозь. — Рыжий, веснушчатый… да еще и с мозгами домового эльфа, хотя да, бред сказал, те и то умнее. Что ты в нем нашла?       В его голосе проскользнула привычная язвительность, но глаза оставались серьезными. Гермиона невольно улыбнулась. Его слова, хоть и обидные для Рона, бальзамом легли на ее израненную душу.       — Спасибо, Малфой, — прошептала она, чувствуя, как щеки заливает румянец. Она вдруг заметила, как длинны его ресницы, отбрасывающие тени на высокие скулы. На нем была простая черная рубашка, расстегнутая на две верхние пуговицы, и темные брюки. Гермиона никогда раньше не обращала внимания на такие детали…       Его губы тронула легкая улыбка, а затем он отступил на шаг.       — Спокойной ночи, Грейнджер, — сказал он и, резко развернувшись, быстрым шагом скрылся в предрассветной дымке.       Гермиона стояла, глядя ему вслед, и чувствовала, как внутри разливается странное, незнакомое тепло. Тревога исчезла, сменившись смутным волнением и предвкушением… чего-то непонятного.