Часть 5

***

Когда Шэнь Цинцю вернулся с прогулки, на которой встретил Нин Иньин, он чувствовал себя более измотанным, чем обычно, и вспомнил, как в подобных ситуациях посещал теплый красный павильон, и как после хорошего сна со своими цзецзе всегда чувствовал себя лучше, поэтому, встав на меч, он отправился прямиком в город. Как только Шэнь Цинцю прибыл на место, его встретила хозяйка борделя, женщина лет тридцати с красивым лицом и в ярких красных халатах, немного открывающих грудь. "А-цзю~ Приятно видеть тебя снова", - сказала мадам с соблазнительной улыбкой. Шэнь Цинцю положил на стол один таэль золота: "Как обычно", - сказал он, не спеша обмахивая себя веером. "Конечно", - мадам взяла деньги и повела Шэнь Цинцю в одну из комнат, - "Я сейчас же пришлю девочек~". Шэнь Цинцю вошел в комнату и сел за низкий столик. Комната была украшена красными и розовыми шелками и кружевами, в ней царил сладкий аромат цветочных благовоний, на полу и кровати были разбросаны лепестки цветов, но Шэнь Цзю не обратил на них никакого внимания.  Сразу после этого в комнату вошли две девушки, одной было около двадцати лет, на ней были розовые и лавандовые одеяния, подчеркивающие ее невинный образ, прямые волосы были зачесаны в простую косу с цветочными аксессуарами, а вторая же выглядела чуть старше, на ней был смелый макияж и темно-красные одеяния, более откровенные, чем у другой, волосы уложены в сложную прическу с золотыми украшениями, что придавало ей вид яростной и кокетливой любовницы. Первая девушка медленно подошла к низкому столику и начала заваривать чай, вторая же, взяла в руки пипу и заиграла несколько расслабляющих мелодий. Все это время никто ничего не говорил, Шэнь Цинцю только потягивал чай и слушал музыку с закрытыми глазами. С тех пор как Шень Цзю начал посещать бордель, все остальные проститутки положили на него глаз, видя в нем билет, чтобы сбежать из этого места с правильным планом соблазнения, но как только они поняли, что Шень Цзю не интересуют такие вещи и он просто ищет их присутствия, чтобы спокойно поспать, они перестали беспокоить его и сосредоточились на других клиентах, которые служили их целям. Только две девушки ценили время, проведенное с ним, и Шэнь Цзю находил их общество приятным, поэтому всегда приглашал их. Они видели в этом способ отдохнуть от работы и насладиться спокойным временем. Когда музыка стихла, Шэнь Цзю отставил чашку с чаем и, не открывая глаз, сказал: "Твои навыки улучшились, Синьинь". Синьинь отложила пипу и села за низкий столик: "Мой Бессмертный мастер Шэнь хвалит меня, слышишь, Инуо~?" - сказала она восторженным тоном. Другая девушка, Инуо, налила ей чашку чая и негромко сказала: "Инь-цзе училась у Бессмертного мастера Шэня, очевидно, что она станет лучше." Синьинь взяла свою чашку и ухмыльнулась: "Ты никогда не упускаешь случая похвалить человека, да?" Инуо покраснела и опустила голову: "Это не было моим намерением..." Шэнь Цзю молча наблюдал за их общением и неосознанно нахмурил брови. ...Шумно... Шэнь Цзю замер от неожиданной мысли: "Шумные? Раньше он никогда не считал девушек шумными, неужели сейчас его это раздражает? Но раньше такого не было, он всегда наслаждался обществом этих двух девушек и находил их химию довольно забавной, так почему же он вдруг почувствовал себя так? Шэнь Цзю ощутил, как на его плечи легли две маленькие ручки, и в ноздри ударил сильный аромат духов: "Бессмертный мастер Шэнь, вы выглядите напряженным, позвольте этой Синьинь сделать вам массаж, вы всегда говорили, что у меня есть пара волшебных рук, которые заставят вас расслабиться в считанные секунды". Шэнь Цзю вздрогнул от неожиданности и опрокинул чай на пол, девушки вскрикнули от неожиданности и отступили, а Шэнь Цзю сел на пол и уставился на пролитый чай. Он только что... испугался прикосновения женщины? Инуо поспешила убрать беспорядок, а Синьинь стала извиняться: "Мне очень жаль, Бессмертный мастер Шэнь, я не хотела вас напугать! Вы в порядке, чай на вас не попал?!" Шэнь Цзю поднялся на ноги и поправил одежду: "Я в порядке, ты ни в чем не виновата. Не извиняйся". Шэнь Цзю всегда расслаблялся в компании противоположного пола, его всегда успокаивали их сладкие запахи и нежные прикосновения, а нервы успокаивались, когда он слышал их прекрасные голоса, но сейчас у него дрожали руки, дыхание участилось, а в груди боль была так сильна, что казалось, будто она вот-вот вырвется наружу. После этого Шэнь Цзю кое-что понял: с тех пор, как девушки вошли к нему, он был настороже, он продолжал внимательно следить за каждым их движением, он не расслаблялся в их присутствии, наоборот, он чувствовал себя еще более напряженным.  Инуо суетилась над пролитым чаем, а Синьинь с тревогой наблюдала за Шэнь Цзю: "Бессмертный мастер Шэнь?" Шэнь Цзю повернул голову к двум девушкам и сказал с пустым лицом: "Прошу прощения, но мне придется закончить нашу ночь здесь, я доплачу мадам, чтобы она разрешила оставить комнату в вашем распоряжении, а теперь извините меня". Шэнь Цзю покинул бордель, оставив двух растерянных девушек и счастливую мадам и полетел обратно в секту. В голове у него был полный беспорядок, и он мог думать только о том, как вернуться в безопасную бамбуковую хижину. Когда он достиг вершины, уже наступила ночь, большинство учеников сейчас спали. Шэнь Цзю сошел с меча и пошел через бамбуковый лес. Поднявшийся ветер развевал его мантию и волосы. Взгляд был устремлен в никуда. Его ноги казались такими тяжелыми, что он больше не мог ими двигать, и он остановился посреди темного и тихого леса. Ему хотелось кричать во все легкие от того, насколько он был расстроен, но ни один звук не мог вырваться из его горла.  Шэнь Цзю не вспоминал о днях пыток, проведенных в водной тюрьме, он вообще предпочитал не думать об этом, но сейчас он не мог игнорировать те последствия, которые это оставило в нем. В то время Ло Бинхэ был не единственным, кто приходил к нему с "визитом", но девушки из его гарема часто приходили и пытали его самыми изощренными способами, просто чтобы заслужить благосклонность маленького зверя и подняться в звании.    Теперь, когда он об этом задумался, то понял, что, за исключением Ло Бинхэ, все его остальные мучители были только женщинами. Он забыл об этой маленькой детали, но его тело, по-видимому, не забыло.  Шэнь Цзю рассмеялся бы над иронией, если бы мог: у него отобрали единственный источник утешения, оставив его одного, сломленного, на произвол судьбы, но он ничего не чувствовал, просто стоял посреди бамбуковой рощи и чувствовал себя одиноким, разум подсказывал ему пойти в свою бамбуковую хижину, но тело не слушалось, затем он услышал шаги рядом с собой, повернул голову и увидел маленькое лицо и широко расставленные круглые глаза Ло Бинхэ, который смотрел на него, в руке он держал деревянный меч, маленький зверь, должно быть, усердно тренировался после того, как получил новое руководство по культивированию. "Шицзунь?" - с сомнением в голосе спросил Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю удивился, когда обнаружил, что его ноги движутся в сторону мальчика. Несмотря на то, что некоторое время назад он изо всех сил пытался заставить их двигаться, он приблизился к Ло Бинхэ и встал перед ним.    Ло Бинхэ рефлекторно закрыл глаза, когда заметил, что рука его учителя поднялась, он ждал удара, который должен был последовать, но вместо этого ладонь легко приземлилась на его голову.    Он в замешательстве открыл глаза и посмотрел на своего шицзуня. На лице Шэнь Цинцю было отсутствующее выражение, когда он провел рукой по волосам маленького зверя.  ...Пушистик... Шэнь Цинцю открыл рот и сказал: "Маленький зверёк, ты меня погубишь." Ло Бинхэ вздрогнул от слов учителя, но не пошевелился и ничего не сказал, он просто стоял и молча позволял Шэнь Цинцю гладить его по волосам.    Шэнь Цинцю убрал руку и отвернулся. «Возвращайся в свою комнату, не раздумывай», — сказал он, прежде чем скрыться за стеблями бамбука. Смущенный Ло Бинхэ ошеломленно уставился в том направлении, куда направился его шицзунь.    Когда Шэнь Цинцю добрался до своей бамбуковой хижины, он скинул верхнюю одежду на пол и ровным шагом направился в спальню. Он сел на пол и откинул голову на кровать. Скользкое и прохладное одеяло было приятным на ощупь.  Шэнь Цинцю смотрел на меч в своей руке, глаза его были пусты, свет не отражался в безжизненных зеленых омутах, отчего они казались тусклыми. Некоторое время он сидел в темной комнате и смотрел на меч, его мысли словно находились в другом месте. Он взял меч и спокойно провел им по запястью, кровь струйками стекала по руке и капала на пол, но Шэнь Цзю не останавливался, он продолжал резать свое тело мечом снова и снова, Шэнь Цзю словно находился в трансе, он проводил Сю Я по своей коже, отчего появлялись все новые раны, пока оба его предплечья не украсили многочисленные пересекающиеся раны, окрасившие пол и белые внутренние одежды Шэнь Цзю в глубокий багровый цвет. Вид кровавых ран на бледной коже напомнил ему о связывающих вервиях бессмертных, которые использовались для его задержания. ...Какая ностальгия... Шэнь Цзю поднял меч, собираясь нанести еще больше ран, как вдруг от Сю Я исходит яркий белый свет. Шэнь Цзю остановился и уставился на меч, который дрожал в его руках. "Перестань плакать", - тихо сказал он. Сю Я продолжал жалко дрожать в руках своего хозяина, сияние меча раздражало Шэнь Цзю, и он решил вернуть меч в ножны, сжал Сю Я в объятиях и тихо прошептал. "Не плачь, на сегодня я закончил..." - духовный меч не переставал дрожать, и Шэнь Цзю вздохнул. "Я должен был это сделать, понимаешь? Я был так расстроен и не знал, как это выразить, мне хотелось... у меня есть несколько целебных таблеток, я приму их, когда у меня начнет кружиться голова, хорошо? Только... позволь мне это пока..." Шэнь Цзю закрыл глаза и снова опустился на кровать, позволяя своим ранам кровоточить и наводить беспорядок вокруг себя, а Сю Я продолжал слабо дрожать рядом с ним. Меч продолжал плакать всю ночь, даже когда Шэнь Цзю, как и обещал, принял целебную пилюлю, и все его раны исчезли, словно их и не было, он продолжал плакать, даже когда Шэнь Цзю сбросил окровавленные внутренние одежды и принял ванну, чтобы вымыться, Он плакал даже тогда, когда Шэнь Цзю достал талисман и вымыл окровавленный пол, он плакал даже тогда, когда Шэнь Цзю лежал на кровати в чистых халатах и нежился в мягких одеялах, даже когда Шэнь Цзю погрузился в глубокий сон, он продолжал плакать. Он плакал о своем дорогом хозяине, плакал о том, как он сломлен, плакал о том, как жестока к нему судьба.