Часть 6

***

На следующее утро Шэнь Цинцю проснулся, чувствуя себя ещё хуже, чем вчера, хотя и отметил, что в этот раз он смог нормально спать, не мучаясь кошмарами и паранойей, и он не может сказать, хороший это знак или плохой, но он примет то, что сможет получить. Он был спокойнее, чем вчера, хотя не знает, потому ли, что выспался, или из-за того, что сделал вчера, но в любом случае это помогло: он не чувствовал себя задыхающимся, как под водой, хотя ощущал странную пустоту в груди, он не придал этому никакого значения.  Утренняя рутина прошла как обычно, и, посчитав себя вполне прилично выглядящим, он вышел на улицу, чтобы проверить состояние пика. Все ученики и мастера приветствовали его почтительным поклоном, а когда он дошел до музыкального зала, то наткнулся на Мин Фаня. "Этот ученик приветствует шицзуня", - с поклоном сказал Мин Фань, Шэнь Цинцю подтвердил его приветствие легким гулом, он уже собирался что-то сказать, как вдруг изнутри зала донесся высокий звук, словно там убивали сотню синих воющих сороконожек, и Шэнь Цинцю, и Мин Фань вздрогнули от этого звука, причем последний закрыл уши. "Что это за ужасный звук!? ", - возмущенно спросил Шэнь Цинцю. "Шицзунь, это опять Ло Бинхэ, каждый раз, когда он играет на гуцине на уроках музыки, такое происходит, мастеру зала даже пришлось затыкать ему уши ватой! ". "Тогда дайте ему другой инструмент! Ясно, что он не умеет играть на гуцине! " "Мы пробовали! Но гуцинь - единственный инструмент, на котором он играл не так ужасно, когда он попробовал дизи, все ученики, находившиеся поблизости, сильно пострадали. Шицзунь, это было похоже на то, как будто этот негодяй проводит какой-то демонический ритуал!!» Шэнь Цинцю болезненно поморщился от очередного удара по ушам, ему хотелось пойти и сломать этот проклятый гуцинь, чтобы спасти всех от этой адской пытки, но он чувствовал, что если останется здесь еще хоть на немного, то пострадает от отклонения ци, поэтому он бросился бежать, убедившись, что находится вне зоны действия этого проклятого звука, прежде чем остановиться. Успокоив нервы, он продолжил прогулку по пику, проверяя все заведения и работников, а затем вернулся в свою бамбуковую хижину, вошел в кабинет и уставился на гору бумаг, оставленных на столе. Если что и ненавидел Шэнь Цинцю в своей жизни больше, чем горькие лекарства, так это бумажную волокиту, Он поручил часть работы Мин Фаню, но главный ученик не может сделать многого, поэтому он вздохнул и сел за стол, просматривая отчеты и бумаги, которые требовали его одобрения, и повторял себе, что чем быстрее он сделает работу, тем больше времени у него будет на себя, но его мысли прервал стук в дверь. "Войдите", - сказал Шэнь Цинцю, продолжая читать отчёт о ночной охоте. "Шицзунь, этот ученик принес вам чай. " Мин Фань вошёл с подносом чая и лунными пряниками. Шэнь Цинцю оторвался от своих дел, выпив чай, налитый Мин Фанем, откусил кусочек от одного из лунных пряников. Он удовлетворенно замычал, почувствовав сладкий вкус, наполнивший его рот. Мин Фань стоял посреди комнаты. Увидев, что его учитель наслаждается чаем, он гордо поднял подбородок.  "Шицзунь, простите за вопрос, но разве вы не собираетесь сегодня посетить собрание пиковых владык? " - с неуверенной улыбкой спросил Мин Фань. "Собрание пиковых владык? "Шэнь Цинцю нахмурил брови. "Да, оно начнется примерно через шичэнь. ", - услужливо подсказал Мин Фань. Шэнь Цинцю протяжно вздохнул и пробормотал: "Я действительно не хочу идти. " Мин Фань на мгновение вздрогнул от нетипичного поведения, затем Шэнь Цинцю засунул в рот лунный пряник и встал со своего места.    "Мин Фань, я сейчас уйду, займись документами, до моего возвращения", — сказал Шэнь Цинцю, взяв Сю Я и собираясь уходить.    "Предоставьте это мне, шицзунь!" — с энтузиазмом поклонился Мин Фань.  Шэнь Цинцю не мог не почувствовать себя смущенным из-за внезапного энтузиазма к бумажной работе, но ничего не сказал и просто ушел. Он неторопливо летел на своем мече, надеясь, что если опоздает, то они начнут собрание без него и ему не придется сидеть на нем полностью. Добравшись до пика Цюн Дин, он неторопливо прошел к месту проведения собрания, толкнул дверь и вошел в зал: за большим круглым каменным столом сидели одиннадцать владык пиков, все они повернулись и посмотрели на последнего прибывшего владыку пика, Почти все они нахмурились, глядя, как Шэнь Цинцю спокойно входит в зал и садится на свое место рядом с главой секты, Ци Цинци, владычица пика Сянь Шу, недовольно усмехнулась беспечному поведению владыки, как будто это совершенно нормально - заставлять одиннадцать владык ждать твоего прибытия, чтобы начать собрание. "Шэнь Цинцю! Насколько высокомерным ты можешь быть, раз заставляешь всех нас ждать тебя!? Даже Лю-Шиди, который всегда опаздывает, прибыл раньше тебя, но даже если тебя это не волнует, по крайней мере, прояви хоть немного уважения к нашему лидеру секты!" Шэнь Цинцю медленно помахал своим бумажным веером и просто равнодушно посмотрел на Ци Цинци и других горных лордов, а затем сказал: «Если шимей сочла обременительным ждать этого мастера, то ей следовало просто попросить начать собрание, нет нужды ждать против своей воли».  Ци Цинци выпрямилась на своем месте: "Ты...!" Юэ Цинъюань кашлянул, посмотрел на Шэнь Цинцю с беспомощной улыбкой, а затем повернулся к остальным недовольным пиковым лордам. "Теперь, когда все присутствуют, давайте начнем собрание. " Собрание прошло так же, как и все остальные, на которых Шэнь Цинцю присутствовал и которые он ненавидел: Шан Цинхуа докладывал о финансовом положении каждого пика, о расходах за этот месяц и прочих пустяках, связанных с делами пика. Шэнь Цинцю во время этого выступления просто отключился, его мысли витали где-то в другом месте. "Мне действительно следовало взять с собой больше лунных пряников, прежде чем уйти, я все еще чувствую их привкус во рту, как только вернусь, я скажу Мин Фаню, чтобы он принес еще , и, может быть, немного танхулу, но не какие-нибудь танхулу, а те, что старик Фэн продает внизу, они хороши, я попрошу Мин Фаня прислать кого-нибудь, чтобы купить их...",- думал Шэнь Цинцю, пока встреча все тянулась и тянулась, а затем его вернул к реальности тихий голос Юэ Цинъюаня.  "Шэнь-Шиди, что ты думаешь?". Шэнь Цинцю поднял глаза, чтобы посмотреть на мужчину рядом с ним, у него была та же самая сердечная улыбка, которая никогда не касалась его глаз, Шэнь Цинцю был сбит с толку, что я думаю о чем? О чем мы вообще говорили?    По мере того, как тишина затягивалась, улыбка на лице Юэ Цинъюаня начала слегка дрожать, а Шан Цинхуа выглядел так, будто он вот-вот заплачет, Шэнь Цинцю вздохнул.    "Я думаю, что Шан-шиди хорошо поработал над отчетом". Вот! Полностью нейтральный ответ, никто не обвинит его в том, что он не слушает. Шэнь Цинцю не замечал расширенных глаз и удивленных взглядов на лицах всех присутствующих, особенно Юэ Цинъюаня и Шан Цинхуа. Шэнь Цинцю всегда находил любую мелочь, чтобы придраться к владыке пика Ань Дин, например, к тому, что его отчеты неполны, неорганизованы должным образом или выполнены неправильно, из-за чего встреча всегда затягивалась. Юэ Цинюань, если его спросить, сказал бы, что Шэнь Цинцю просто перфекционист, в то время как если бы он спросил других владык вершин, они бы сказали, что он невыносимый придурок, но, конечно, это было еще не всё. Владыка вершины Цин Цзин не упускал возможности бросить едкие слова и замаскированные оскорбления, чтобы раскритиковать других владык вершин, в результате чего другие владыки вершин закатывали истерику праведного возмущения.  Но теперь Шэнь Цинцю внезапно молчал в течение всего заседания, и когда его спросили о его мнении, все наблюдали с опаской, но никто не был готов услышать следующие слова, которые собирался сказать тактик секты.    Шан Цинхуа широко раскрытыми глазами уставился на Шэнь Цинцю, в то время как весь зал заседаний внезапно погрузился в тишину.    Шэнь Цинцю открыл глаза и впился взглядом в ошеломленные взгляды, направленные в его сторону: «Что?»    Юэ Цинъюань неловко кашлянул и сказал: "Ничего, раз Шэнь-шиди находит план удовлетворительным, давайте перейдем к следующему пункту повестки дня".    Наконец, это сработало: Шан Цинхуа сел, а Му Цинфан начал рассказывать о своих недавних открытиях. Встреча прошла гладко, и между братьями-воинами завязалась легкая болтовня и приятные беседы. Шэнь Цинцю встал и собирался уйти, когда Юэ Цинюань остановил его.  "Сяо-Цинцю-шиди!" — крикнул глава секты, тоже вставая, все вздрогнули и закрыли лица руками от неловкого и почти физически болезненного обмена репликами, который должен был произойти между ними.    Шэнь Цинцю обернулся: "Да?", все еще крепко сжимая в руке бумажный веер.    "Сяо-Цинцю-шиди, я недавно приобрел изысканный чай, приготовленный из листьев цветка кровоточащего сердца. Это редкий цветок, который растет только на далеком юге. Известно, что его чай оказывает множество полезных эффектов на культивирование...", — увидев, насколько невосприимчив молодой человек, Юэ Цинъюань начал перечислять информацию о чае в надежде заинтересовать Шэнь Цинцю: "... Его цвет — красивый красный оттенок, а его аромат совершенно неотразим, и у него уникальный сладкий вкус, который дополняет его красоту...", Ци Цинци опустила голову на руки, чувствуя смущение от жалкого состояния лидера секты, и пожелала, чтобы Шэнь Цинцю поспешил отказаться от приглашения с присущим ему нравом, и тогда они смогут избавиться от этого зрелища. "Конечно." Ци Цинци передернуло: неужели Шэнь Цинцю только что согласился на приглашение Юэ Цинъюаня на чай?! Юэ Цинъюань застыл на месте, никто в этой комнате не был так готов к резкому отказу, как он. Можно только представить его удивление, когда Шэнь Цинцю легко согласился, он просто стоял перед молодым человеком с открытым ртом. Мужчина был слишком ошеломлен, чтобы говорить.    С точки зрения Шэнь Цинцю, он весь день мечтал о чем-то сладком, он даже продолжал представлять себе сладости и десерты в течение всей встречи, и когда Юэ Цинъюань остановил его, он давно перестал слушать слова шисюна, но когда он услышал слово "сладкий", его интерес был задет, поэтому он, естественно, согласился на приглашение, но теперь, когда он увидел тупое выражение лица Юэ Цинъюаня и его затянувшееся молчание, начал раздражаться.  "Чжанмэнь-шисюн. ", - сказал он. Юэ Цинъюань моргнул: "... да?" "Чай." "Ах, да, конечно!", - дружелюбно улыбнулся Юэ Цинъюань, - следуй за мной. " И вот так оба мужчины отправились за обещанным чаем, оставив пиковых лордов в полном недоумении от произошедшего. Ци Цинци на пробу ущипнула себя: "Неужели Шэнь Цинцю только что... согласился выпить чаю с Юэ Цинъюанем?" Владыка пика Цзуй Сянь Е Цинцзюй прищурил глаза: "Не уверен, возможно, я пьян..." Вэй Цинвэй недоверчиво посмотрел на Му Цинфана: "Му-шиди, у Шэнь Цинцю отклонение ци?" Му Цинфан был удивлен не меньше остальных, все в секте знали о щекотливых отношениях между главой секты и владыкой пика Цин Цзин, когда бы Юэ Цинъюань ни попытался заговорить с другим, Шэнь Цинцю бы изрешетил его ядовитым языком, но видеть их сейчас спокойно пьющими чай в мирной атмосфере было просто обескураживающе: "Я не думаю, что он...?" - сказал целитель. В зале раздался громкий стук, все повернулись и посмотрели на Лю Цингэ, который хлопнул рукой по каменному столу и выбежал за дверь. "Лю-Шиди...!? " - воскликнула Ци Цинци, но мужчина уже исчез. Лю Цингэ не мог отделаться от ощущения, что что-то не так: Шэнь Цинцю с самого начала вел себя странно, опоздал на встречу и сидел молча, а его поведение по отношению к Юэ Цинюань было полной противоположностью их обычному обмену пятью фразами, значит, мужчина что-то задумал.