Часть 12

***

Ци Цинци смотрела на Вэй Цинвэя, который проигнорировал приветствие очередного ученика. Они оба шли по радужному мосту, когда она решила, что ей надоела рассеянность шисюна, и он ответил ей очередным невнимательным хмыканьем. "Вэй-шисюн!"- воскликнула Ци Цинци. Вэй Цинвэй хмыкнул в ответ и продолжил смотреть в никуда, а Ци Цинци в раздражении ударила его в бок. Вэй Цинвэй от неожиданности попятился, поднял голову и схватился обеими руками за ушибленный бок. "Ци-шимей! Что это вообще было?" - воскликнул мужчина постарше и с видом обиженной девы уставился на женщину стоящую рядом. Ци Цинци надменно скрестила руки: "Это за то, что ты игнорировал меня все это время, и перестань так на меня смотреть, я знаю, что ты едва почувствовал это своим твердым, как сталь, телом!" Вэй Цинвэй выпрямился, обнажив позу: "Может, физически мне и не было больно, но в душе я умираю", - он резко положил руку на грудь: "Подумать только, моя собственная шимэй посмела так издеваться над своим шисюном, ты разбиваешь мне сердце, Ци-шимэй, разве я не был для тебя хорошим шисюном?" Ци Цинци зашипела: "Хватит театральничать, о чем ты так сосредоточенно думаешь, а? Неужели поведение Шэнь Цинцю настолько тебя шокировало?" Выражение лица Вэй Цинвэя снова стало серьезным, Ци Цинци с любопытством посмотрел на него: "Ну, можно и так сказать... но..." Вэй Цинвэй вздохнул, почесывая голову: "Я не знаю, как это сказать, но это касается Сю Я..."   "Его духовный меч?" - спросила Ци Цинци, Вэй Цинвэй кивнул: "Что с ним?"   Внутри секты горы Цан Цюн все духовное оружие, предоставляемое членам секты, изготавливается специально на пике Вань Цзянь. Не секрет, что Вэй Цинвэй, владыка пика Вань Цзянь, обладает уникальной способностью чувствовать эмоции любого духовного оружия, которое было изготовлено на его вершине. Вот почему Ци Цинци ждала, когда мужчина заговорит, с любопытством и вниманием.    "Когда Шэнь Цинцю подошел к нам, у меня все время возникало странное ощущение от меча", - наконец заговорил Вэй Цинвэй.    "В каком смысле странное?" - спросила Ци Цинци, начиная раздражаться из-за неопределенности этого человека.    "Я не знаю, как это объяснить, но это определенно тревожит. Наверное, мне следует попросить осмотреть его меч, как только появится возможность..." - сказал Вэй Цинвэй с серьезным выражением лица.  "Мы сейчас говорим о Шэнь Цинцю. Ты уверен, что это не из-за его нестабильного совершенствования? Этот человек хорошо известен своими частыми отклонениями ци", - сказала Ци Цинци. Она попыталась отмахнуться от ситуации, как от того, о чем им не стоит беспокоиться, но то, как ее обычно несерьезный и любящий драму шисюн вел себя, говоря об этом, заставило ее немного занервничать.    "Нет, Ци-шимей. Я знаю Шэнь Цинцю с тех пор, как он вступил в секту. Но я никогда не видел его духовный меч в таком состоянии, или, если быть точнее, - Вэй Цинвэй повернулся к пиковой леди с лицом, полным беспокойства, - если точнее я никогда раньше не видел духовных мечей в таком состоянии".   Ци Цинци и Вэй Цинвэй продолжали смотреть друг на друга, пока они не остановились и не встали в тишине посреди радужного моста. Затем Ци Цинци решила нарушить тишину долгим вздохом: "Если Шисюн говорит все это, то это должно быть довольно серьезно. Но мы не можем делать из этого большую проблему, не имея достаточных доказательств". Вэй Цинвэй кивнул: "Вот почему, вероятно, нам следует сначала осмотреть меч. Только после этого мы расскажем об этом Чжанмэнь-шисюну".   "Но это само по себе станет проблемой, поскольку Шэнь Цинцю ни за что не отдаст нам Сю Я на проверку", - проворчал Вэй Цинвэй.    "Мы говорим о Шэнь Цинцю. Если мы собираемся иметь дело с этим человеком, нам понадобится много терпения". Ци Цинци устало помассировала брови. Одна только мысль о взаимодействии с этим человеком вызывает у нее головную боль. Но если это так серьезно, как описал Вэй Цинвэй, то они не могут просто повернуться спиной и проигнорировать это. 

***

Когда Шэнь Цинцю достиг своего пика, он объявил всем, что он уходит в уединение на три года. Поскольку владыка пика имел обыкновение часто входить и выходить из уединения из-за своего нестабильного совершенствования, мастера зала и ученики уже хорошо знали как обращаться с пиком во время отсутствия владыки.    Конечно, Шэнь Цинцю обязательно рассказал Нин Инъин об обмене учениками с пиком Сянь Шу. У девушки была не очень хорошая реакция на эту новость.    "Шицзунь! Ты прогоняешь меня с вершины?!" - закричала Нин Инъин с большими слезящимися глазами.    "Что?" - спросил Шэнь Цинцю, искренне сбитый с толку.    "Ин-эр серьезно относится к своим урокам, Ин-эр выполняет все свои обязанности и больше не бездельничает, Ин-эр перестала играть и вместо этого сосредоточилась на своем культивировании! Так почему же шицзунь все еще злится на Ин-эр?!". Слезы потекли по щекам девушки, она никогда не думала, что настанет день, когда шицзунь добровольно избавится от нее. Он всегда любил и лелеял ее больше всех. Но девушки начали говорить о том, что владыка пика Цин Цзин стал относиться к ней холоднее. И теперь, когда она окончательно наскучила ему, это был лишь вопрос времени, когда он ее выгонит.    Нин Инъин встала на колени: "Шицзунь, Ин-эр обещает исправиться, только, пожалуйста, не избавляйся от меня!" Она всхлипнула и жалобно икнула. В прошлом Шэнь Цинцю, наверное, уже утешал бы девушку и извинялся за то, что заставил ее плакать, но сейчас, Шэнь Цинцю смотрел на ревущую ученицу и мог думать только о том, как раздражает ее плач.  "Нин Инъин, вставай" - приказал Шэнь Цинцю и с резким звуком закрыл веер.    Нин Инъин поспешила сделать то, что ей сказали, как только заметила, насколько раздражен был её учитель. Шэнь Цинцю посмотрел на молодую девушку перед собой. Ей должно было исполниться пятнадцать через месяц, но она продолжала себя вести словно пятилетняя. Почему Шэнь Цинцю был так слеп к тому, насколько она незрелая, и принимал это за миловидность?    "Ты присоединишься к вершине своей Ци-шигу, обучаясь под ее руководством, пока этот мастер не выйдет из уединения", - сказал Шэнь Цинцю со строгим выражением лица. "Это является золотой возможностью для тебя расширить кругозор и получить новые знания, ты понимаешь?"   Нин Инъин шмыгнула носом в последний раз, прежде чем кивнуть: "Да, шицзунь".   "Хорошо", - вздохнул Шэнь Цинцю, сел за стол и устало потер виски. "Этот мастер ожидает, что ты будешь держаться с гордостью и изяществом ученика пика Цин Цзин, не заставляй меня терять лицо", - предупредил он.    Нин Инъин нервно сглотнула: ''Эта ученица запомнит слова шицзуня", - робко сказала она.    "Молодец, теперь иди и собирай свои вещи. Завтра утром ты уйдешь". Шэнь Цинцю взял кисть и продолжил заниматься документами, их было слишком много, поэтому он сосредоточился только на самых важных и проигнорировал остальные.  Нин Инъин низко поклонилась и вышла из бамбукового дома. Вскоре после того, как Шэнь Цинцю закончил с работой и покинул свою хижину, он решил прогуляться по лесу, прежде чем направиться в пещеры Линси. По дороге он услышал какой-то шум рядом с собой, похоже, это тренировался один из его учеников, поэтому он решил быстро взглянуть. Ло Бинхэ находился посреди леса, используя деревянный меч и выполняя с ним различные приемы, Шэнь Цинцю прислонился плечом к дереву и молча наблюдал за мальчиком.    Конечно, Ло Бинхэ был от природы талантлив. Его стойка была идеальной, его скорость и шаги были правильными, и он уже сумел освоить больше приемов, чем его шисюны.   «Настоящий зверь», - подумал Шэнь Цинцю.    Когда Шэнь Цинцю только проснулся в прошлом, он постарался максимально игнорировать мальчика, избавиться от ответственности, но заметил, что после того, как маленький зверь ответил своим обидчикам, он начал проявлять к нему больше интереса. Он до сих пор помнит, как рассмеялся в тот день, хотя и не может понять, почему. Он не был по-настоящему счастлив, он просто чувствовал, что ему хочется смеяться, поэтому он и рассмеялся.    Потратив некоторое время на размышления и понаблюдав за прогрессом мальчика в его совершенствовании, он начал замечать, что его мысли движутся в очень странном и непонятном направлении... Он знает, каким стал Ло Бинхэ в будущем своей прошлой жизни, святым правителем трех миров, он выдержал все трудности и невзгоды, через которые ему пришлось пройти, выжил и даже совершил долгожданную месть.    …Чем это отличается от него?...  Шэнь Цзю тоже страдал всю свою жизнь. Он пережил все оскорбления, все плохое обращение, все годы, когда у него был не один, а два ужасных хозяина. Один был психопатом-убийцей, а другой — подлым бессердечным человеком, если подумать, то маленькому зверю повезло, что у него был только один плохой шицзунь.    Но на самом деле, как он мог никогда не замечать, насколько он похож на мальчика? В конце этого мыслительного процесса он поймал себя на мысли, что задается вопросом, как бы он закончил, если бы не пережил то, что пережил в своей жизни. Каким был бы Сяо Цзю, если бы с ним с детства обращались с любовью и заботой? Если бы его защищали взрослые в его жизни. Если бы у него был добрый шицзунь, который лелеял бы его талант, а не подавлял его, если бы вместо того, чтобы быть наполненным ненавистью, он был наполнен любовью...    Шэнь Цинцю продолжал наблюдать за мальчиком во время его тренировки. «А что, если…» — пробормотал он, погрузившись в свои мысли, его разум со временем представил себе множество сценариев, а затем он очнулся, когда маленький зверь упал на землю, споткнувшись во время выполнения сложной техники владения мечом.    Шэнь Цзю вздохнул, сколько бы он ни думал об этом, это было совершенно бессмысленно, он никогда не увидит счастливого и доброго Сяо Цзю, к которому жизнь будет относиться справедливо. В конце концов, все это уже в прошлом, нет смысла зацикливаться на этом, этого никогда не произойдет.    …но…  Может быть, просто может быть, что у него может быть альтернатива. В конце концов, разве маленький зверь не был слишком похож на него? Следуя этой логике, разве не было бы почти то же самое, если бы он проверил эту теорию на нем? Маленький зверь еще молод, его невинность еще не взята, а его сердце все еще полно доброты, так что, что если...    Шэнь Цзю покачал головой, о чем, черт возьми, он думал? Он что, сошел с ума, разве он не решил не вмешиваться в жизнь мальчика, он же не собирается оставаться здесь, чтобы увидеть результаты, не так ли?    Вздох сорвался с его губ, зачем он вообще думает о таких вещах, он уже принял решение, он собирается войти в пещеры Линси и не дать Лю Цинге умереть глупой смертью из-за отклонения ци, на этот раз он сделает это правильно, на этот раз он не впадет в отклонение ци после того, как его в кровавое месиво изобъет Бог Войны, на этот раз умрет не Лю Цинге, а он.  И это на самом деле лучший результат, который он мог придумать, таким образом, у секты по-прежнему будет Бог Войны, у Ло Бинхэ не будет никаких причин ненавидеть секту теперь, когда Шэнь Цинцю мертв, а Шэнь Цзю наконец-то сможет обрести заслуженный отдых.    …Да, это лучший результат…    Он отвернулся, позволив маленькому зверю продолжить свою тренировку, вскочил на свой меч и взлетел в небо. 

***

Когда Шэнь Цзю вошел через вход в пещеру, он почувствовал своего рода ностальгию, не хорошую, а плохую, в своей прошлой жизни он больше не входил в пещеры Линси после несчастного случая. Это было слишком для него, ему не нужно было напоминать себе о своей неудаче каждый раз, его члены секты уже делали это.    Он шел медленно, целенаправленными шагами. Он проигнорировал пещеру, которую выбрал в прошлой жизни, и вместо этого выбрал другую, в этой было большое отверстие в потолке, через которое солнечный свет освещал всю пещеру, он сел в позу лотоса на длинном камне и начал медитировать.    Одной из вещей, которую он заметил в этой жизни, было то, как легко он замечал все недостатки и несовершенства в своем культивировании, он думал, что никогда не сможет их исправить из-за своих сердечных демонов, которые приводили его к отклонению ци каждый раз, когда он пытался это сделать.    Но теперь, получив вторую жизнь, сердечные демоны прошлого кажутся гораздо слабее, поэтому он с энтузиазмом начал работать над своим совершенствованием и его исправлением.    Это был, если описать это одним словом, бардак, большой старый, беспорядочный бардак, что за черт?! Его меридианы были связаны и скручены в неуклюжие узлы во многих местах, в некоторых местах его тела было слишком много ци, в то время как в других ее было слишком мало, и его ядро ​​напрягалось, чтобы все это удержать вместе.    …Это займет некоторое время… 

***

Шан Цинхуа был в панике, как он мог не паниковать!? Когда Шэнь Цинцю решает бросить в него бомбу, а затем уйти в уединение, он вообще не может догадаться, о чем думает этот человек!!!    Некоторое время он ходил по своему кабинету, давно забыв о бумагах на столе, а затем остановился.    Тот факт, что никто не ведет себя подозрительно вокруг владыки пика Ань Дин, должен означать, что этот человек пока никому не рассказал. Если бы он это сделал, Юэ Цинъюань не оставил бы это без внимания как необоснованное подозрение, поскольку глава секты благоволит владыке пика Цин Цзин, ему даже не нужно будет представлять никаких доказательств, будет проведено расследование против Шан Цинхуа, с Хуан Цинсюанем из пика шпионажа наготове, это будет лишь вопросом времени, когда все будет раскрыто.    Это значит, что Шэнь Цинцю намеренно никому ничего не рассказал, и это может дать Шан Цинхуа козырь, потому что этот человек чего-то от него хочет, это может быть хорошо, но он не может доказать эту идею, так как этот человек находится в чертовом уединении! Ему придется ждать три чертовых года, прежде чем он сможет поговорить с ним, прошло уже пять месяцев, и его кровяное давление не в порядке, если так будет продолжаться, то Шан Цинхуа получит отклонение ци из-за стресса!    ...Будь ты проклят, Шэнь Цинцю!... 

***

Когда Шэнь Цинцю наконец закончил работу над последним узлом в своих меридианах, он почувствовал себя легче, чем прежде, его совершенствование никогда не ощущалось таким стабильным, его ядро ​​теперь сильнее, меридианы стали более гладкими, а его ци циркулировала по его телу лучше, чем когда-либо. Он даже прошел через несколько прорывов, что означает, что он стал намного сильнее, чем был в прошлой жизни.   Он не может сказать, сколько времени прошло, но он слышал много шума, доносящегося из одной из пещер, которая была немного дальше от него, но он проигнорировал это, так как исправление его совершенствования было важнее, и, вероятно, это был просто Лю Цинге, проходящий через отклонение своей ци. Поскольку он не вышел из пещеры, все еще не так серьезно.    Еще один толчок сотряс систему пещер, и из туннеля раздался звериный вой, который наконец заставил Шэнь Цзю подняться на колени, он вытянул руки и ноги и поднял Сю Я. Меч яростно завибрировал и задрожал в руках своего хозяина, точно понимая, о чем думает бессмертный.    Шэнь Цзю только вздохнул и мягко улыбнулся: "Тссс, почему ты продолжаешь плакать каждый раз, когда я прикасаюсь к тебе? Все в порядке, так что перестань плакать, а?" он поднес меч ближе к лицу: "Я уже принял решение, старый друг. Я не отступлю сейчас".   И с этими словами Шэнь Цзю направился в сторону ужасающего шума в конце туннеля, где предположительно находится Лю Цингэ, держа в правой руке Сю Я, а в левой - белый бумажный веер. На его губах играла слабая улыбка, когда он целеустремленно шел.