Часть 39

Шэнь Цинцю лежал на земле, не обращая внимания на пульсирующую боль в животе, который терзали земля и камни, его верхняя часть тела свисала с края пропасти. Увидев, как Ло Бинхэ упал несколько мгновений назад, он, собрав последние силы, побежал со всех ног и поймал мальчика. И теперь, оказавшись в таком положении, отчаянно вцепившись руками в ту руку, которую Шэнь Цинцю удалось поймать, Шэнь Цинцю больше не мог двигаться, он застрял в этой ситуации, поскольку не мог собрать достаточно сил, чтобы вытащить Ло Бинхэ или даже себя. Шэнь Цинцю смотрел вниз, на зияющую пасть бездны и на тело Ло Бинхэ, грозившее упасть прямо в неё. Ло Бинхэ всё ещё был не в себе из-за внезапного снятия печати. Подросток корчился и боролся с хваткой Шэнь Цинцю, ощущая жгучую боль не только в голове, но и во всём теле. «Маленький зверь! — крикнул Шэнь Цинцю, впиваясь ногтями предплечье Ло Бинхэ. Голос его был хриплым и слабым. — Маленький зверь, проснись! Приди в себя!» Единственным ответом от Ло Бинхэ ему стали стоны и крики боли. Шэнь Цинцю цокнул языком, понимая, что ситуация становится всё более безнадёжной. «Мелочь…» Шэнь Цинцю остановился, словно передумал на полуслове. «Ло Бинхэ! Ло Бинхэ, прекрати это и наконец очнись». Если Ло Бинхэ не выйдет из транса, в котором он сейчас находится, и не поднимется на край пропасти, то Шэнь Цинцю никак не сможет его поднять, а судя по нынешнему состоянию Шэнь Цинцю и по тому, как начало немного затуманиваться его зрение, он не уверен, что сможет оставаться в сознании еще долго. «Ло Бинхэ, это приказ твоего учителя!» — попытался Шэнь Цинцю, чувствуя, как паника захлестывает его. «Пожалуйста, обещаю, что не накажу тебя, когда мы вернёмся в секту, я скажу Мин Фаню, чтобы он перестал к тебе приставать, и перестану посылать тебя на задания. Только, пожалуйста, проснись. Умоляю тебя!» Ничего, Ло Бинхэ не сделал ни единого жеста, чтобы показать, что услышал мольбы Шэнь Цинцю. Шэнь Цинцю просто смотрел на пустой взгляд Ло Бинхэ и на то, как эта проклятая демоническая метка светилась у него на лбу, больше всего ему хотелось вырвать эту метку голыми руками. «Бинхэ… Ло Бинхэ… Пожалуйста…» — продолжал Шэнь Цинцю, не зная, что делать. Если он ничего не предпримет, Ло Бинхэ провалится в Бездонную Бездну, как и в прошлой жизни. Если он ничего не предпримет сейчас, Ло Бинхэ превратится в мстительного императора демонов, которому плевать на смерти. Если он ничего не предпримет сейчас, Ло Бинхэ уничтожит секту Цан Цюн и убьёт всех её членов. Если он ничего не предпримет сейчас, его снова заключат в водную тюрьму, и он вновь увидит, брошенные осколки Сюань Су, после смерти его владельца. «Сю Я!» — позвал Шэнь Цинцю, чувствуя себя более решительно после мысленного образа смерти Юэ Цинъюаня, возникшего в его голове. «Помогай!» Духовный меч, лежавший на земле ещё несколько мгновений назад, теперь засиял и взмыл, снабжённый той малой ци, которую Шэнь Цинцю смог в него вложить. Сю Я медленно завис над землёй и едва успел дотянуться до Шэнь Цинцю. «Скорее!» — кричал Шэнь Цинцю, глядя на усталый меч рядом. У Шэнь Цинцю почти не осталось ци, поэтому ему было трудно контролировать Сю Я или даже отдавать ему приказы. Усугубляло ситуацию то, что меч ставил безопасность Шэнь Цинцю превыше всего и без колебаний нарушал его приказы. Сю Я, несмотря на всю свою слабость, все же подчинился приказам своего хозяина и полетел туда, где Шэнь Цинцю крепко держал Ло Бинхэ. «Давай, Сю Я!» — приказал Шэнь Цинцю, и в его дрожащем голосе слышалось отчаяние. «Помоги мне поднять его, пожалуйста!» Сю Я, услышав мольбы своего хозяина, спустился к Ло Бинхэ и вцепился клинком в его одежду. Меч полоснул Ло Бинхэ по её спине и попытался поднять его, словно кошка, подхватывающая своих детей за загривок. Шэнь Цинцю надеялся, что это сработает, когда почувствовал, что тело Ло Бинхэ слегка приподнялось, и его вес больше не тянул его. Но всё это развеялось, когда одежда Ло Бинхэ порвалась, и Сю Я случайно полоснул мальчика по спине, оставив на нём длинную и глубокую рану. «Нет! Глупый меч, посмотри, что ты натворил!» — крикнул Шэнь Цинцю, раздражённый ситуацией и тем, как Сю Я всё усугубил. «Назад! Держись от него подальше! Ты бесполезный предмет!» Сю Я, почувствовав себя полностью осуждённым, отступил назад и улетел, приземлившись в нескольких футах от Шэнь Цинцю. Кровь хлынула из спины Ло Бинхэ, и Шэнь Цинцю осозновал, как больно это было. Если бы Ло Бинхэ не был сейчас в трансе, он бы, наверное, кричал и выл. Шэнь Цинцю не знал, что делать. Он не мог придумать ничего, что могло бы хоть как-то улучшить ситуацию. Он снова посмотрел на Ло Бинхэ, и на этот раз посмотрел по-настоящему. Лицо юноши исказилось в гримасе злобы, а глаза, налитые кровью и безумием, явно выдавали страх. Это напомнило Шэнь Цзю о маленьком мальчике, который оказался в похожей ситуации: в ситуации, когда он был одновременно напуган и растерян, в ситуации, когда он потерял сознание, а когда очнулся, то увидел пожары и смерти, которые он не специально создал. Это напомнило Шэнь Цзю выражение лица мальчика, когда тот смотрел на своё отражение в пруду. Шэнь Цинцю почувствовал, как защипало глаза, и из одного из них потекла теплая жидкость. «...Нет...» — прошептал он. «Нет, нет, нет. Пожалуйста, не надо». Он умолял, сам не зная, кого: Ло Бинхэ? Богов? Себя? Он не знал, но всё равно умолял. Он умолял, потому что ситуация была для него невыносимой, и если он позволит этому случиться, значит, всё, что он сделал до сих пор, было напрасно, все его усилия пропали даром, и судьба продолжит идти своим чередом, несмотря ни на что, за счёт тех, кого она заберёт. Шэнь Цинцю, чувствуя, как его тело слабеет, начал сползать с края. Сначала он запаниковал, но затем, словно получив озарение, расслабился. Если событиям суждено повториться, и Ло Бинхэ должен был упасть в Бесконечную бездну, независимо от того, столкнул ли его Шэнь Цинцю или нет, то, по крайней мере, Шэнь Цинцю попытается изменить ход событий, сделав так, чтобы на этот раз в Бесконечную пропасть упали двое — Ло Бинхэ и он сам. Хотя Шэнь Цинцю, вероятно, — нет, точно погибнет от этого падения, он может хотя бы попытаться стать подушкой безопасности для Ло Бинхэ, чтобы тот не сильно пострадал от удара. И тогда у Ло Бинхэ не будет причин мстить, когда ситуация обернётся серьёзной катастрофой, верно? Возможно, Ло Бинхэ даже вспомнит его как своего рода спасителя. Помня об этом, Шэнь Цинцю расслабил тело и позволил ему скользнуть в бездну. Он бы солгал, если бы сказал, что не боится, но если это необходимо, то так тому и быть. В тот самый момент, когда его тело начало наклоняться вперёд, готовясь к падению, Шэнь Цинцю почувствовал, как две руки обхватили его талию и потянули. Он был так ошеломлён, что его хватка на Ло Бинхэ ослабла, и он вдруг отпустил его. Шэнь Цинцю наблюдал за всем этим, казалось время замедллось, пока его тело оттягивали назад. В тот момент, когда Шэнь Цинцю отпустил Ло Бинхэ, к Ло Бинхэ вернулись чувства, а его глаза прояснились. Шэнь Цинцю наблюдал, как глаза Ло Бинхэ расширились от ужаса, когда он почувствовал, что падает, и поднял взгляд на первое, что попалось ему на глаза. Шэнь Цинцю вытянул обе руки вперед, а его лицо, когда до него наконец дошло осознание произошедшего, исказилось в выражении чистой ненависти. Это было последнее, что увидел Ло Бинхэ, прежде чем исчезнуть в Бесконечной Бездне, которая вскоре закрылась, не оставив после себя никаких следов, кроме запаха серы, в то время как Шэнь Цинцю был слишком ошеломлен всем происходящим, чтобы что-либо сказать. Шэнь Цинцю упал на спину, и чьи-то руки отпустили его, схватив вместо этого за плечи. «Шэнь-шисюн, ты в порядке?!» — отчаянно спросил Шан Цинхуа, окидывая Шэнь Цинцю взглядом. «Ты чуть не упал!» Шэнь Цинцю взглянул на лицо Шан Цинхуа, явно охваченное тревогой. Он ничего не сказал, а лишь сжал кулак и ударил Шан Цинхуа прямо в нос, сломав его. Шан Цинхуа упал навзничь и схватился за кровоточащий сломанный нос. «Эй, что это было?!» «ТЫ ИДИОТ!» — взревел Шэнь Цинцю, хватая Шан Цинхуа за лацканы и прижимая его к земле. «ТЫ ГРЕБАНЫЙ ДУРАК, БЕСПОЛЕЗНЫЙ МУСОР, ПУСТАЯ ТРАТА ВОЗДУХА!» Каждое оскорбление Шэнь Цинцю сопровождалось ударом кулака. Он был слишком зол, чтобы слушать слова Шан Цинхуа, слишком зол, чтобы беспокоиться, и слишком зол, чтобы заметить появление других людей. Шэнь Цинцю снова схватили сзади двумя сильными руками и оттащили от лежащего на земле тела Шан Цинхуа. «Шиди, успокойся», — раздался прямо над его ухом голос Юэ Цинъюаня. «Что здесь произошло?!» «ШАН ЦИНХУА, ТЫ ГУЕВ ПРИДУРОК!» — продолжал кричать Шэнь Цинцю, игнорируя своих боевых братьев и сестёр, которые только что прибыли на место происшествия, где Шэнь Цинцю сидел на Шан Цинхуа и избивал его. «Шэнь Цинцю, что это значит?!» — спросила Ци Цинци, помогая Шан Цинхуа и подняться вместе с Му Цинфаном. «Как ты мог так поступить со своим шиди?!» Шэнь Цинцю ничего не ответил, продолжая смотреть на Шан Цинхуа, тяжело дыша, затем он перестал вырываться из крепкой хватки Юэ Цинъюаня и произнёс надломленным голосом: «Идиот, ты должен был спасти его, зачем ты спас меня?!» Никто не понял, что Шэнь Цинцю имел в виду, но тон, которым это было сказано, не предвещал ничего хорошего. Шан Цинхуа, напротив, прекрасно понял, что он имел в виду, и его лицо вытянулось. «Блядь!» — выругался Шан Цинхуа, напугав Му Цинфана и Ци Цинци. «Я-я не знал, ясно? Я запаниковал, когда увидел, что ты вот-вот упадёшь, и даже не понял, что ты кого-то держишь!» Шэнь Цинцю никак на это не отреагировал, он лишь опустил взгляд, его волосы упали на лицо черной завесой. «Шисюн, пожалуйста, поверь мне!» — взмолился Шан Цинхуа, встав и продолжив держаться за сломанный нос. «Шисюн…» «Что? О чём ты говоришь, Шан Цинхуа!?» — спросила Ци Цинци, чувствуя себя потерянной в том, что происходит между ними. Остальные горные лорды также разделяли её замешательство. «Шэнь-шисюн чуть не упал в Бездонную бездну, и я рванулся вперёд, чтобы спасти его, не заметив, что он держал человека», — поспешно объяснил Шан Цинхуа. «И, кажется, из-за меня Шэнь-шисюн отпустил этого человека». «Кто это был!?» — с тревогой и страхом спросил Вэй Цинвэй. Шан Цинхуа взглянул на Шэнь Цинцю, и по его реакции он сразу понял, кто это. «Ло Бинхэ». «Дерьмо». Юэ Цинъюань выругался, сжимая Шэнь Цинцю крепче, чем раньше. Никто не успел осмыслить услышанное, как Шэнь Цинцю вскоре упал на колени. Юэ Цинъюань, не отпуская его, упал вместе с ним, а Вэй Цинвэй и Лю Цингэ поспешили подойти. «Му-шисюн, у него кровь». Лю Цингэ закричал, заставив Му Цинфана, Ци Цинци и Шан Цинхуа в панике бежать к ним. «Это всё твоя вина», — всхлипнул Шэнь Цинцю, и только тогда все поняли, что он плачет. «Что мне теперь делать? Что, гуи возьми, мне делать?» «Сяо Цзю», — пробормотал Юэ Цинъюань, обнимая Шэнь Цинцю сзади, надеясь, что это хоть как-то утешит мужчину. Му Цинфан опустился перед ним на колени и начал осмотр, но Шэнь Цинцю внезапно вырвало тревожно огромным и количеством крови, окрасив всю его одежду в бардовый. Му Цинфан ахнул, остальные тоже, но Шэнь Цинцю было все равно. Он расслабился в объятиях Юэ Цинъюаня и устало пробормотал несколько слов, прежде чем его зрение потемнело, и он больше не мог слышать громкие и неистовые голоса своих боевых братьев и сестер.

***

Му Цинфан посмотрел на Юэ Цинъюаня и настойчиво сказал: «Чжанмэнь-шисюн!-» Юэ Цинъюань, не дожидаясь, пока Му Цинфан закончит, быстро подхватил Шэнь Цинцю на руки. Как один все горные лорды, обнажив мечи, с невероятной скоростью помчались к лагерю, разбитому за пределами ущелья, чтобы оказать помощь раненым. Приземлившись в лагере, Юэ Цинъюань, проигнорировав всех, побежал к шатру, куда его вёл Му Цинфан. Вид главы секты Цанцюн с окровавленным и бесчувственным повелителем горы в руках вызвал переполох как среди учеников, так и среди мастеров, особенно среди учеников пика Цинцзин. Когда Юэ Цинъюань положил Шэнь Цинцю на кровать, палатка закрылась и стала охраняться остальными горными лордами, поскольку целитель их секты начал работу. Поскольку Му Цинфан не взял с собой много учеников или мастеров зала, он не мог получить необходимую помощь и был вынужден довольствоваться помощью Юэ Цинъюаня, который оставался внутри шатра. На улице Шан Цинхуа был вынужден обратиться за медицинской помощью из-за настойчивой Ци Цинци и упрямого Вэй Цинвэя. Их обоих оставили дежурить вместе с Лю Цингэ. Им троим пришлось по нескольку раз отсылать многих учеников пика Цинцзин, особенно настойчивую пару из девочки и мальчика, в которых Ци Цинци узнала Нин Инъин, любимую ученицу Шэнь Цинцю, и Мин Фаня, главного ученика, которые отказались уходить и настояли на том, чтобы подождать снаружи вместе с другими повелителями вершин. Это лишь помогло убедить горных лордов в том, что Шэнь Цинцю был не так ужасен как учитель, чем они изначально думали. Казалось, они ждали целую вечность, но на самом деле, всего три шиченя, прежде чем занавески шатра раздвинулись и вышел Му Цинфан. Он выглядел измученным, но в то же время испытывающим облегчение. «Му-шиди, он в порядке?!» — нервно спросила Ци Цинци. Му Цинфан лишь вытер окровавленные руки и кивнул. «Кроме раны в живот, он не получил других травм», — пояснил Му Цинфан. «Его запасы ци были истощены, поэтому я обратился к Чжанмэнь-шисюну за помощью. Ему понадобится отдых, но после этого он должен поправиться». Как только Му Цинфан закончил говорить, в шатер ворвался Лю Цинге, за ним последовали два ученика в зеленых одеждах; остальные лишь переглянулись, прежде чем последовать их примеру. Внутри шатра Шэнь Цинцю сидел на кровати, а рядом с ним был очень обеспокоенный Юэ Цинъюань. Судя по тому, как опустилась голова Шэнь Цинцю и как встревожился Юэ Цинъюань, они, похоже, о чём-то разговаривали. Это заставило Лю Цингэ замедлить шаг, заставив тем самым нетерпеливых учеников позади натолкнуться на него. Лю Цингэ посмотрел на подростков, которые лишь опустили головы в знак извинения, а затем, увидев Шэнь Цинцю, забыли обо всём. Он был бледен и выглядел измождённым, но всё же живым. Нин Инъин издала вопль и поспешила броситься к Шэнь Цинцю, слезы текли из ее глаз в нелепом количестве, по крайней мере, Мин Фань, казалось, не забылся и просто стоял рядом, шмыгая носом, как идиот. «Шизууууунь!» – закричала Нин Инъин, вцепившись в простыни. «Ин-эр так разволновалась, увидев учителя в таком состоянии, я так испугалась!» Шэнь Цинцю не пошевелился, просто сидел, закрыв лицо распущенными волосами. Лю Цингэ чувствовал, что что-то не так, но подумал, что Шэнь Цинцю слишком потрясён потерей одного из своих учеников. Пока Му Цинфан лечил Шэнь Цинцю, новость о том, что ученик Ло Бинхэ с вершины Цинцзин погиб во время атаки демонов, распространилась среди практикующих со скоростью лесного пожара, и, похоже, больше всех эта новость затронула Нин Инъин. «Шицзунь, это всё моя вина», – продолжала Нин Инъин, прерываемая всхлипами и икотой. Му Цинфан уже собирался схватить девушку и оттащить её от Шэнь Цинцю, поскольку тот, похоже, был сейчас не в себе. «Всё это вина Ин-эр, мне не следовало помогать А-Ло пробраться на конференцию». Это, наконец, по-видимому, вызвало реакцию Шэнь Цинцю: мужчина вздрогнул, как и другие горные лорды и единственный присутствующий главный ученик. «Шимей, о чём ты говоришь?!» — спросил Мин Фань, растерянный и потрясённый. «Ты помогла Ло Бинхэ пробраться на конференцию?!» Нин Инъин медленно кивнула, подняла голову с матраса и посмотрела на Шэнь Цинцю. «А-Ло очень хотел участвовать в конференции Альянса бессмертных, и он был убит горем, когда учитель запретил ему это, поэтому я попросила помощи у Лю-шицзе и Чжао-шисюна, чтобы он смог пробраться туда». Ци Цинци и Лю Цингэ воскликнули одновременно. «А-ян!?» «Минъянь!?» Му Цинфан лишь закрыл лицо руками и вздохнул: «Чжао Линь». «Шицзунь, прости меня, если бы я знала, что это произойдёт, я бы никогда…» Нин Инъин не договорила, потому что в палатке раздался резкий и резкий звук пощёчины. Нин Инъин коснулась своей покрасневшей щеки и подняла взгляд на своего мастера, который смотрел на неё самым яростным и полным ненависти взглядом, какой она когда-либо видела. «Ты бесполезная сука!» — выплюнул Шэнь Цинцю под широко раскрытые от удивления и недоверия глаза всех присутствующих. «Почему ты приносишь всем вокруг столько неприятностей?!» «Шиди…!» Юэ Цинъюань положил руку на плечо Шэнь Цинцю, пытаясь его успокоить. «Пожалуйста, успокойся…» «Я должен был знать!» — продолжал Шэнь Цинцю, его плечи дрожали от ярости. «Я должен был знать, что ты принесёшь только несчастье, раз убила собственную мать при рождении!» Нин Инъин ахнула, услышав эту информацию, и в замешательстве подняла на Шэнь Цинцю полные слёз глаза. «Шицзунь...?» «Мне не следовало приводить тебя в секту», — тихонько усмехнулся Шэнь Цинцю. «Мне не следовало соглашаться стать твоим крёстным отцом. Мне следовало оставить тебя в том борделе, где я тебя нашёл. Может, жизнь проститутки подошла бы тебе больше». «Шэнь Цинцю!» – крикнула Ци Цинци. Судя по безумному взгляду, мужчина сейчас не в себе, но она не могла выносить слов, которые он бросал в адрес девушки. В то же время она не знала, что делать под обрушившейся на них бомбой. …Шэнь Цинцю — крёстный отец Нин Инъин? Он был близок с её матерью? Он спас её от жизни в доме удовольствий!? Всё это время, пока Шэнь Цинцю обвиняли в сватовстве к Нин Инъин, он просто вёл себя как её отец!? О боги… Шэнь Цинцю больше ничего не ответил на крик Ци Цинци, он лишь спокойно отвернулся и ровным голосом произнёс: «Когда мы вернёмся в секту…» Нин Инъин вздрогнула – девушка была безмолвна и едва могла осмыслить услышанное. Нин Инъин не помнила ничего о своей жизни до вступления в секту. Самое раннее, что она помнит, – это день, когда Шэнь Цинцю привёл её в секту, нежно обнимая и мягко улыбаясь, обещая, что будет о ней заботиться. «Нин Инъин должна собрать все свои вещи и ценности и уйти», — холодно заявил Шэнь Цинцю, избегая взгляда на девушку. «Ей будет позволено оставить себе духовный меч, но она должна будет сдать свою форму». «Шицзунь…» — выдохнула Нин Инъин, чувствуя, как сердце вот-вот остановится, а кровь застынет в жилах. «Что ты…» «Этот мастер больше не твой учитель, а ты больше не моя ученица». Все в шоке уставились на Нин Инъин, не зная, что делать. Ни для кого не было секретом, что Шэнь Цинцю всё это время благоволил Нин Инъин и был снисходителен к ней, баловал её и обеспечивал всем необходимым. Но теперь, увидев, как Шэнь Цинцю выгоняет Нин Инъин, они замерли, не зная, как реагировать. «Учитель! Учитель, пожалуйста!» — взмолилась Нин Инъин, и глаза её наполнились слёзами. «Ин-эр извиняется, Ин-эр очень жаль. Учитель, пожалуйста, не выгоняй меня, учитель… Баба!» Мин Фань закрыл глаза, не в силах вынести душераздирающую сцену. Нин Инъин продолжала умолять Шэнь Цинцю не отпускать её, но это было словно разговор с камнем. Шэнь Цинцю не шелохнулся и не дрогнул, словно умоляющая его женщина была всего лишь ничтожной помехой, а не его крестницей, которую он воспитывал последние семнадцать лет. «Баба, пожалуйста…» — голос Нин Инъин охрип от плача, и когда она поняла, что нет способа изменить решение Шэнь Цинцю, она упала на колени и перестала умолять, глядя на свои руки пустыми глазами. Ци Цинци больше не могла этого выносить и заговорила: «Шэнь Цинцю, ты серьёзно собираешься вот так выгнать свою крестницу? Ей больше не на кого положиться. Куда, гуи возьми, она подастся, если покинет секту?» «Ей уже семнадцать, она может постоять за себя», — спокойно ответил Шэнь Цинцю. «Ты...!» Вэй Цинвэй положил руку на плечо Ци Цинци и слегка сжал его, покачав головой. Ци Цинци глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, прежде чем снова заговорить. «Ладно, если ты не собираешься её забирать, то это сделаю я». Ци Цинци решительно посмотрела на Шэнь Цинцю, бросая ему вызов. «Делайте, что хотите». Шэнь Цинцю ответил лишь: «А теперь, пожалуйста, уходите все. Я очень устал». «Конечно, шиди», — быстро ответил Юэ Цинъюань, встал и жестом пригласил всех уйти, бросив последний взгляд на Шэнь Цинцю. «Шиди нужно хорошо отдохнуть, прежде чем мы вернёмся в секту». «Мн.» «Я приду разбудить тебя, когда придет время уходить». «Мн.» Юэ Цинъюань ушёл, закрыв за собой палатку. Он оглядел лагерь: заклинатели бегали вокруг, пытаясь помочь раненым, а другие оплакивали потери. «Лидер секты Юэ», — монахиня из Тянь И поприветствовала его. Он сделал то же самое. «Главы других сект ждут вашего появления, чтобы обсудить сегодняшнее нападение». «Сейчас подойду», — сказал он усталым голосом, кивнув монахине после того, как она ещё раз отдала честь, и ушла. Юэ Цинъюань оглянулся на палатку, в его глазах появилось раскаяние, и он мрачно вздохнул. Слова, которые Шэнь Цинцю пробормотал сразу после того, как потерял сознание, вертятся у него в голове в непрекращающимся цикле. «... Ци-гэ ...» — произнес Шэнь Цинцю таким тихим и надломленным голосом, так что у Юэ Цинъюаня тут же навернулись слезы, и не потому, что он давно не слышал этого имени, а потому, как Сяо Цзю его произнес, с таким отчаянием и безнадежностью, заставило его вспомнить о мальчике, которого он невольно оставил позади много лет назад и с которым больше никогда не встречался. В Шэнь Цинцю можно было разглядеть частичку Сяо Цзю. И от этого чувство вины Юэ Цинъюаня взлетело ещё сильнее. Юэ Цинъюань знал, что сегодняшнее событие оставит след в будущем Шэнь Цинцю. Ни для кого не было секретом, что Шэнь Цинцю любил общество Ло Бинхэ и сблизился с ним за последние годы. Но теперь, когда мальчик так внезапно погиб, да ещё и прямо на глазах у Шэнь Цинцю, это событие сыграет значительную роль в ухудшении его и без того неважного психического состояния. Ему нужно будет поговорить об этом с Му Цинфаном позже, ведь никто не знает, когда Шэнь Цинцю снова вернётся к своим суицидальным наклонностям. Юэ Цинъюань вздохнул, и тут же подумал, что Сяо Цзю в последнее время значительно улучшился, даже его отношения с братьями-воинами стали лучше. У него было предчувствие, что этот человек снова замкнётся в себе, и ему придётся положиться на Шан Цинхуа в надежде на помощь, как и прежде. Но до тех пор ему придется разобраться с беспорядком, который происходит прямо сейчас.