Глава 20. Малфой, придурок!

      Монтегю пропал.        Драко не удивился, когда узнал сведения по этому делу от своего человека среди авроров.        Грэхэм, как полнейший идиот и кретин, напился и отправился в бар, где подцепил девушку легкого поведения и притащил к себе домой. Большее выяснить не удалось, и его поместье опечатало Министерство, куда Малфой не смог проникнуть и осмотреть сам даже при большом желании. Грейнджер в вечер праздника сразу отправила Патронус Кингсли и Поттеру, и авроры мгновенно напали на магический след через письмо.        Если верить словам источника, даже кого-то взяли, но больше никакой информации.       Дафне хотели расплавить руки кислотой. Похоже, «Организация Справедливости» не была такой уж справедливой, как все думали. Это настоящие покушение на жизнь и похищение человека.       Министерство запечатало все камины в поместье Грэхэма, но Драко настолько не доверял этому гребаному государственному органу, что заставил всех слизеринцев закрыть свои камины для дома Монтегю. Чтобы путей не было в обе стороны. Темные защитные чары не сработали, потому что придурок Грэхэм сам пустил в свой дом врага в такое опасное время. Открыл ему двери нараспашку. Это ж надо так хотеть трахнуть кого-то!       Но не Малфою его судить.       Пару дней назад Драко тоже не смог сдержаться и взял Грейнджер прямо в уборной поместья Забини, зная, что их отсутствие заметят. Он подставлял сам себя из раза в раз, то провоцируя мать посмотреть воспоминания Гермионы, то создавая компрометирующие его ситуации. Таким образом Драко пытался раскрыть себя, не говоря о Грейнджер прямо. Он хотел, чтобы окружающие знали, что Гермиона принадлежит ему.       Что это он ее трахает.       И Малфой был только счастлив, что об этом знает рыжий.       То, что ей стало плохо после внезапного секса — неудивительно. Окклюменция бывает весьма болезненна, если снять ее так резко и принять все свои чувства обратно. А потом Малфой ее немного… потряс. Оргазм Грейнджер добил окончательно.        Когда ее стошнило, Драко немного испугался. Ладно, он сильно испугался, и начал перебирать все моменты, когда он принимал противозачаточные зелья. Если Грейнджер забеременела от него — это был бы настоящий кошмар. Они оба не готовы к такому повороту. Слишком опасно, да и Малфой не был настолько в принятии.        Но дети у них получились бы красивые и умные. Стоило когда-нибудь завести.       Драко вообще нужно было думать не об этом. Им грозит реальная опасность, а он сидит на месте, как истукан, и ничего не может сделать. Никто из его окружения не знал, что бывший Пожиратель Смерти подавал заявку в авроры после сдачи экзаменов и оправдательного первого суда, но его отшили. Не дали даже попробовать реабилитироваться, хотя именно это ему и нужно, чтобы выплескивать куда-то гнев и стремление к власти.       Он снова измотал себя круговыми тренировками и этим очистил голову для свежих мыслей. Пришел к выводу, что самое лучшее решение сейчас — поговорить с Поттером. Узнать все самому, а не то поверхностное, что они максимально смягчают для Грейнджер. Драко нужна правда, чтобы понимать, к чему готовиться.        И сначала он даже решил взять с собой Нотта, чтобы как-то сгладить встречу, поэтому явился в его поместье, надеясь заодно увидеть Грейнджер. (Малфой все еще делал вид, что она — не основная причина посещения дома Тео).       Но вместо нее столкнулся с Пэнси, выходящей из соседнего камина.       — Драко! Ты тоже здесь. — Паркинсон натянуто улыбнулась и убрала прядь темных волос за ухо, нервничая. В руках она держала свой пиджак и сумочку, будто раздевалась на ходу.        — Да, мне нужен Тео.       Драко убрал руки в карманы черных брюк, прокашлявшись. Почему-то они оба чувствовали себя уличенными в постыдном, и когда появился Тодд, кланяясь в самый пол, просто махнули ему исчезнуть. Даже не спросили, где его хозяин.       И где Грейнджер.       — Идем.       — Он должен быть в библиотеке… Драко, они… Там?       — Не знаю. Думаешь, и Грейнджер с ним?       — Посмотрим…       Паркинсон с Ноттом. Неожиданно.       Они шли по лестнице, нервные и взвинченные, безуспешно пытаясь скрыть друг от друга всепоглощающую ревность к двум кудрявым сожителям. Гостиная первого этажа освещалась слабо, но на втором свечей горело на порядок больше. Словно никто не спускался вниз уже пару дней.       Чем ближе они подходили к библиотеке, тем громче слышали смех местных жильцов. Пэнси закипела. И он понял, почему, потому что тоже начал загораться.        Просто, блять, кипеть.       До этого момента Драко еще сомневался в чувствах Паркинсон к Нотту, но теперь все стало слишком очевидно. Так сильно злилась Пэнси, только когда ревновала.       Не успели они подойти к большим массивным дверям библиотеки, как те открылись. Оттуда вышла растрепанная парочка будто с пижамной вечеринки: оба босые, с фарфоровыми чашками в руках и смеющиеся так, словно читали сборник анекдотов. Тео всегда одевался дома в футболку и широкие штаны — это никого не удивило, но Грейнджер выставила на показ низ живота до самого пупка. Топ с длинными рукавами не прикрывал огромную часть ее смуглой кожи! А на бедрах болтались пижамные штаны Нотта.        Паркинсон сжала свою сумочку до скрипа кожи, и тот по громкости догнал скрип зубов Малфоя.       — …ты считаешь его недостаточно большим?       — О, нет, Тео! Он у тебя большой. Даже очень…       — Тогда надо действовать, Гермиона! Этого мало. Надо еще раз…       — Достаточно, Тео! Мы и так уже…       — Но ты же хочешь еще!       — Хочу, но ты уже и так глубоко… — голос Грейнджер затих. Четыре босые ноги остановились в нескольких метрах от них, — копнул в этом направлении. Нужно посмотреть другой архив.       Взглянув на внезапно прибывших Пэнси и Драко, нервно подрагивающих от услышанного разговора и явно недовольных, Гермиона и Теодор переглянулись. Грейнджер одернула свой топ ниже, желая прикрыться, хотя это ничего не изменило.       — Она здесь больше не живет, — пробубнила под нос Пэнси, чтобы слышал только рядом стоящий.       — Согласен, — Малфой скрестил руки на груди.       Они тоже посмотрели друг на друга, но в лице не изменились. Подтверждение мыслей и полное понимание.       — Что-то случилось? — спохватился Тео, и они быстрым шагом подошли к ним ближе.       Не то слово.       — Собирайся, Грейнджер, — спокойно сказал Малфой и взглянул на слишком довольного Теодора. Тот был только рад видеть Драко, обглоданным ревностью. Эмоциями.        Гермиона нахмурила брови.        — Да что случилось? — она переживала и сжимала в руках кружку с чаем, сильно пахнущим мятой. Нотт наоборот выглядел расслабленным, следил за каждой эмоцией на лице Малфоя, а не своей девушки, которая горделиво вздернула подбородок.       — Ты переезжаешь ко мне.       — Что? — Грейнджер часто заморгала. — Нет!        — Да.       — С какой стати?       Драко слегка нагнулся к ней, поджав губы. Почувствовал, как на лбу выступила пульсирующая вена.       — С такой.       — Малфой! — взметнула она руками, и одна ее ладонь с шлепком опустилась на бедро. В другой плескался чай в кружке. — Мне и здесь хорошо! Я привыкла жить с Тео. Объясни!       — Да, объясни, — Теодор ехидно улыбнулся в кружку и сделал глоток, гипнотизируя стальные злющие глаза Драко над кромкой фарфора. Придурок. Его это забавляло!       Малфой замолчал и, ища поддержку, уставился на Паркинсон, которая тоже пришла в замешательство.        Два идиота, которые не могут признаться другим, что им кто-то не безразличен.        — Я не буду жить в Мэноре, — отрицательно замотала головой Грейнджер. — Ни за что! — она прошла мимо Драко, специально толкнув его плечом, и за его спиной аппарировала с помощью палочки.        Эта вредная ведьма даже не дала ему договорить, что по плану жить будет в его особняке у озера!       Какая!..       — Драко, не оставишь нас?       Теперь бывший Пожиратель Смерти был так зол, что решил не брать с собой Нотта. Ему нужен конфликт, чтобы выплеснуть это дерьмо на кого-нибудь. Авроры подойдут.        Здесь разберется Пэнси.

***

      Тео стоял перед дверью комнаты Гермионы уже несколько минут, не решаясь зайти и начать разговор.        Паркинсон убедила его, что Грейнджер должна жить в доме Драко, иначе она превратит их жизнь в ад. Конечно, на это повлиял и сам Малфой. Он ломался (наконец-то), как этого и хотел Тео, поэтому это стало еще одним поводом попросить Грейнджер пожить у него. Отпустить ее. Тем более не в Мэнор, как она изначально подумала.       Нотт постучался. Никто не ответил.        Теодор и раньше мог зайти без спроса, так что просто махнул рукой сам себе из-за волнения и открыл дверь. Он стушевался, когда увидел комнату в полумраке закрытых штор, но все же тихо вошел. Горело всего пару свечей — последние три дня они провели в библиотеке, изучая книги в поисках информации, и уходили в свои покои только спать. Проштудировали учебники по сектам и кислотным заклинаниям, чтобы найти хоть какую-то подсказку, но ничего не отыскали. Смогли только составить психологический портрет основателя организации, и то это никак не стыковалось с последними ее действиями. Будто подчиненные действовали по своей воле.        Звук рвотных позывов из ванной Грейнджер заставил Нотта выпрямиться и нахмурить брови. Он поймал ее за этим занятием уже второй раз и неспеша двинулся в уборную, хорошо освещенную канделябрами. Тео переживал за подругу, потому что думал, что обезопасил ее.        На празднике Дафны он заметил, как Астория зашла обратно в поместье еще до окончания взрывов фейерверков, и аккуратно проследил за ней. Из флакона в ее руках в бокал Грейнджер вылилось прозрачное зелье. Нотт скрылся. Вскоре зашел уже со всеми, волновался и не знал, что делать. Ему не хотелось влезать в разборки этого треугольника, но еще больше не импонировало хоронить подругу, если то был яд.        Но Астория — не монстр, чтобы убивать. Она не решилась бы на такой шаг.        Тео подменил отравленный бокал на свой, когда никто не смотрел, и после тоста безрассудно выпил его, чтобы узнать эффект и понять, что хотела сделать с Гермионой эта стерва. Младшая Гринграсс была довольна, наблюдая за Грейнджер — постоянно улыбалась, не скрывая этого.        И Нотт ждал какого-то просто ужасного эффекта: облысения, волдырей или еще что-нибудь. Ничего. Ему даже плохо не стало. Астория могла попытаться сварить зелье сама, а с ее посредственными знаниями и херовыми способностями микстура получилась бы ужасной и недейственной.       Вполне вероятно.       Тео вообще не знал никакого прозрачного безвкусного зелья кроме сыворотки правды и совсем забыл поискать о нем информацию. Были вещи поважнее, чем перепалки девчонок.       — Гермиона?        — Тео, уйди. — Грейнджер сидела на полу возле унитаза, прислонившись спиной к стене и запустив пальцы в волосы, будто сходила с ума. Одного ее вида и опустошенного взгляда хватило.       Нотт все понял.       Ему не хотелось оставлять ее одну. Теодор не знал, что сам чувствует в этот момент.        Надеялся, что ошибался.        Шаркая по полу босыми ногами, он медленно подошел к тумбе с раковиной, стоящей недалеко от нее. Так же опустился на пол, подгибая ноги к груди. Резко все изменилось, и его тоже затошнило. Он достал сигарету из пачки, которую чуть не выронил, чтобы просто мять табак в руках.       — Тео?       — Да?       — Где ты покупаешь свое зелье?       Нотт поднес незажженную сигарету к зубам и застыл. Натурально завис, стараясь не показывать, как заволновался. Он нахмурил брови и прокашлялся. Сердце бешено колотилось.       Нет.        Теодор никогда не сомневался в своих навыках зельевара, когда это касалось противозачаточного зелья.       — Варю сам, — он пожал плечами. — Уже лет пять. Я в нем уверен на сто процентов.       Снова повисло молчание. Неловкое и осязаемое. Грейнджер проскулила, едва не выдергивая взлохмаченные волосы на своей голове.        — Все должно быть в порядке, — наконец, произнесла она, глубоко вздыхая. — Я просто заболела или отравилась…       — А задержка? Что там у вас у девушек?       — Все не так просто, Тео. Так что остается только один вариант, — она поднялась на ноги и подошла к раковине, встав впритык к сидящему на полу другу. Теперь Нотт чувствовал, как у нее трясутся коленки. Зашумела вода в кране. — Я могла бы научиться использовать информационные чары целителей, но, чтобы разобраться в показаниях и понимать их — нужно много времени. А если я… Я… если я беременна, то у меня этого времени нет. Я должна попасть в Мунго.       — Я пойду с тобой.       Грейнджер застыла и уставилась на него сверху вниз, как на умалишенного. Теодор просто кивнул.       Он, блять, понятия не имел, что делать, поэтому действовал по наитию.        — Покидать поместье — небезопасно, Гермиона. Или ты хочешь, чтобы с тобой пошел папочка ребенка?       — Мерлин, Нотт, может, я не беременна. Я могла заболеть! И вообще, — она опустилась на корточки к нему и уставилась в его синий взволнованный взгляд, прикрытый кудрявой челкой. Измятая сигарета торчала в углу его рта. — Малфой тоже пил зелье. Понимаешь?       Нотт так напрягся, что еле смог сглотнуть ком в горле.        Нет... Точно нет!       — Поэтому тебе надо в больницу? Чтобы, если что, узнать точный срок? — на его вопрос она только сдержанно кивнула и двинулась в комнату.       Пиздец.       — Грейнджер, я могу вызвать семейного целителя в поместье! — крикнул он ей из ванной, когда вспомнил, что у Ноттов такой имелся.        Это тоже небезопасно, но по крайней мере лучше, чем заявляться в больницу, кишащую людьми. Тем более вряд ли Гермиона хотела, чтобы ее видели там, и новости разлетелись из кабинета, как горячие пирожки.       Грейнджер, конечно, согласилась.       Ну вот, и как он должен сказать ей сейчас о переезде?        Когда они ожидали врача, Тео плохо мог думать о том, что будет дальше. Он даже успел представить себя в роли отца и решил, что ребенок — еще один человек, ограничивающий его свободу. Зависящий от него.        А если он снова сорвется на наркоту? И ребенок увидит эту прелестную картину отца в ломке. Это ужасно даже представить.       Уже ожидая колдомедика внизу у камина, Тео призвал противозачаточное — и от всяких сопутствующих болячек — зелье из той же партии, что сварил больше двух месяцев назад. Открыл флакон, понюхал. Влил в горло, как это делал всегда. За те пять лет, сколько Теодор варил это зелье еще со школы, оно имело один и тот же вкус и запах, и, если бы хоть что-то изменилось, волшебник это понял. Стоит неправильно помешать в котле, и даже цвет жидкости будет другим…       Малфой, придурок!        Как только вспыхнуло зеленое пламя, и пожилой усатый мужчина переступил порог, Тео аппарироровал его на второй этаж прямо к двери Грейнджер.       — Извините, вас не должны видеть, — на всякий случай Нотт коснулся палочкой сумки старика, и в ней зазвенели галлеоны. — И знать тоже никто не должен.       — Хорошо, мистер Нотт, — его морщинистое лицо с завитыми вверх усами стало дружелюбнее. Руки в черных перчатках поправили строгий коричневый костюм. — Вы так выросли…       Мистер Стяжкин имел русское происхождение, но жил в Англии уже очень давно. После обучения в Колдовстворце стал стажером у предыдущего семейного целителя Ноттов, даже принимал роды матери Тео.        — Давно вас не видел. Очень рад!       — Я тоже рад. Заходите быстрее.       Они прошли в комнату, где эльфы зажгли больше свечей и открыли тяжелые шторы. Тео быстро запер дверь, пока удивленный колдомедик осматривал стоящую перед ним волшебницу в зеленом свитере и джинсах. Видимо, совсем не ожидал увидеть героиню войны, о которой пестрили все газеты.       Ну или рассчитывал увидеть девушку чистокровного наследника Нотта более аристократической особой…       — Гермиона, мне выйти?       — Нет, пока останься.       Теодор плохо слышал, о чем они разговаривали, но был уверен, что целитель решит проблему Гермионы, какой бы она ни была. Он сел на пуф перед столиком с зеркалом и закурил, наблюдая, как Грейнджер ложится на кровать, а Стяжкин садится рядом и оголяет ее живот.       — Когда у вас были последние месячные?       — Больше двух лет назад.       Синие глаза Нотта немного расширились от удивления, а пепел с сигареты упал на серый ковер. Вот что было под ее словами «все не так просто».       — На что жалуетесь?       — Меня тошнит. Иногда рвет. Немного трясет, как от температуры. Запахи становятся мерзкими с каждым днем все больше… — на этих словах она повернула голову к Тео, и тот поспешно потушил сигарету в чашке, стоящей на столике. Грейнджер закатила глаза от увиденного.        Теодор понимал ее спокойствие: она внушала себе, что все хорошо, и сейчас целитель обрадует ее новостью об отравлении.       Морщинистые пальцы Стяжкина уже без черных перчаток скользили по впалому животу девушки, спускаясь ниже между тазовых костей и расстегнутых джинсов. Старик начертил руну в воздухе палочкой и наложил информационные чары, на что Тео нетерпеливо поднялся на ноги и подошел ближе, заглядывая в них. Но в линиях света и символов ничего не понимал.        Как и Гермиона, которая хмурилась.       — Вы беременны.        Если уж Нотту стало плохо от этих слов, то на Грейнджер было страшно смотреть: ее руки и губы тряслись, а лицо побледнело. Теодору хотелось сжать ее ладонь, чтобы поддержать, но он не осмелился. Просто застыл.       — У вас около пяти недель, — Нотт незаметно выдохнул. Это не его ребенок. — Еще совсем маленький срок, но магический потенциал ребенка, пока еще эмбриона, сильный. Поэтому и признаки беременности появились раньше. Распространенное явление у чистокровных. Каждое второе. Теодора у его матери я обнаружил на четвертой неделе. — Стяжкин непринужденно хохотнул. Грейнджер перестала дышать, а целитель продолжал рассматривать полосы и сгустки света в воздухе. — Вижу сердцебиение, — одна из желтых линий очень часто запульсировала, приковывая к себе внимание всех в комнате. — У вас все хорошо. Поздравляю, будущие родители!       Гермиона заволновалась. Пыталась хоть что-нибудь произнести, но лишь дрожала губами. Нотт понял по ее растерянному взгляду, что должен сказать вместо нее.       — Я не отец ребенка, — Тео неловко улыбнулся, но легче от срока беременности Грейнджер ему не стало. Переживания за родного человека никуда не делись. — Гермиона — моя подруга.       — О, прошу прощения, — Стяжкин посмотрел на лежащую девушку, но на ней не было лица. К разговору не располагала.       Кожа посерела, глаза потухли. Будущая мама смотрела в одну точку в информационном светящемся поле над ней и не шевелилась. Даже не моргала.        — Я расскажу вам о некоторых побочных эффектах магической беременности, — продолжил он сухо, убирая чары над животом Грейнджер. — Чем больше срок, тем тяжелее переносится аппарация, но в целом безвредна до середины беременности. В третьем триместре вас может даже расщепить. Многие зелья — под запретом, особенно оборотные. Так же магия становится слабее вплоть до родов, а они у вас примерно… — он задумался, сузив глаза, — в конце июля.       Что она будет делать? Уберет его?       — Стойте! Не так быстро. — Грейнджер всхлипнула носом и поднялась выше на подушки. — Тео, теперь выйди, пожалуйста.

***

      Как только дверь за Теодором захлопнулась, Гермиона подтянула колени к груди и обняла их, от волнения забыв застегнуть джинсы.       — Мистер Стяжкин, — она закусила губу, сражаясь с самой собой. — А если я… не хочу оставлять его?       Грейнджер хотела провалиться сквозь землю от стыда. Она должна была сама сварить абортивное зелье и выпить его, ничего не проверяя, но ее пугала неизвестность срока беременности. Если бы срок был большой, и ребенок от Нотта, то последствия могли быть ужасными.        Малфой либо обманул ее, что в тот день выпил зелье по пути к ней, либо что-то пошло не так. Гермиона обязана была сама побеспокоиться о своем здоровье и рисках и не надеяться на мужчину.       Женские контрацептивы сильнее влияли на гормональный фон, нежели мужские, и работали так же, как и маггловские препараты. Противозачаточные зелья для мужчин блокировали сперматозоиды, что совершенно не травматично для организма обоих партнеров. Как презерватив.        И так уж было заведено, что волшебники пили зелья намного чаще, чем волшебницы. Особенно чистокровные. Все дети должны быть одобрены семьей и рождены в браке. До сегодняшнего дня у Гермионы не было сомнений насчет правдивости слов Малфоя. И зря.       Целитель нахмурился и превратился в античную задумчивую статую мыслителя. Пальцами потеребил завитки седых усов.        — У этого ребенка большой магический потенциал, мисс Грейнджер. Я бы не стал этого делать, но, если вы настаиваете, — целитель положил чемоданчик на колени и достал из него флакон с прозрачной жидкостью, но не стал давать Гермионе в руки, а нехотя поставил рядом на прикроватную тумбу. — Не торопитесь с решением. Но и не затягивайте. У вас в запасе меньше месяца.       Грейнджер отрешенно кивнула, обнимая свои колени, и расстроенный колдомедик, тяжело вздохнув по-старчески, поднялся на ноги.        — Кто бы не был его отец, мисс Грейнджер, — начал мистер Стяжкин, уже собираясь уходить, — он явно чистокровный и сильный маг. Могу предположить, что из священных двадцати восьми семей.        — Вы переходите черту.       — Простите меня! Я просто не прощу себе, если не скажу... Большинство этих аристократов так чахнут над своей кровью, что почти не могут иметь детей. С каждым поколением их становится все меньше. Возможно…       — Я магглорожденная, мистер Стяжкин.        — О, я знаю! — его губы вместе с белыми усами растянулись в болезненной улыбке. — И это к лучшему, мисс Грейнджер.       Когда он ушел, Гермиона хотела впасть в истерику. Разрыдаться в кровати и визжать, заглушая подушкой свои крики. Но не смогла этого сделать и смотрела в одну точку, беззвучно роняя слезы на свои коленки. Не было смысла рыдать, если это уже произошло. Больше никаких самобичеваний.        Ребенок уже у нее внутри.       Грейнджер медленно скосила взгляд на склянку с прозрачным зельем.       Это еще не ребенок. Только его зачатки. Если она переступит в себе мораль и выпьет микстуру, то все закончится. Никто больше не узнает.        Малфой не мог сделать это с ней специально. Скорее всего, что-то действительно пошло не так с его зельем, и он будет в ярости, когда узнает о беременности. Возможно, сам заставит ее избавиться от ребенка… Или заберет его.       Гермиона понимала, что Драко к ней неравнодушен в какой-то своей извращенной манере. Он говорил про принятие ситуации, но в этом уже не было никакого смысла. Малфой обязан жениться на Астории из-за Непреложного обета.        А тут она заявится с его отпрыском-полукровкой.        Грейнджер так запаниковала, что схватилась за сердце. Дыхание участилось, пульс застучал в висках. Стоило ей отпустить контроль над ситуацией, как все рушилось. Никому ничего нельзя было доверить за всю ее жизнь! Рука сама собой потянулась и сжала флакон, а трясущиеся пальцы откупорили деревянную пробку.        Ладно, Гермиона. Просто сделай это.       Три, два, один…       — Гермиона?       Услышав голос Нотта, она быстро закрыла флакон и спрятала его под подушку за своей спиной, будто делала что-то очень постыдное.        Тео беспардонно вошел в комнату: он в целом никогда не дожидался ответа после стука и много раз заставал ее в неловком положении. Но это его дом, так что Грейнджер злилась, но ничего не высказывала. Со временем привыкла. Из-за алкоголя у нее стерлись все личные границы.       Нотт, все такой же босой и в трехдневной пижаме, упал рядом с ней на кровать, отпружинив от матраса. Глубоко вздохнул.        — Думал, ты будешь рыдать.       — Правда?        — Угу.       — В этом нет смысла, — Гермиона не смотрела на Тео, все еще гипнотизируя точку впереди себя. — Ничего не изменится.       — Что будешь делать? — палочка Теодора рассекла воздух, и в другой руке появилась бутылка огневиски. — Тебе не предлагаю, — он приподнял голову и сделал большой глоток.       — Я собиралась избавиться от него, пока ты не вошел.       — В самом деле, Грейнджер?       Кудрявая макушка Тео оторвалась от кровати и синие глаза с удивлением уставились на нее. Гермиона не могла посмотреть в ответ. Она всегда была против абортов и вообще любых аморальных действий. Совесть сжирала.        — Это не в твоем стиле. Я больше представляю тебя гордой женщиной в личном кабинете Министерства, кормящей грудью ребенка и одновременно подписывающей документы, — он рассмеялся, но будущей маме было совсем несмешно. Она все еще не понимала, что ей делать.       — Малфой либо убьет его сейчас, либо отберет потом, — Гермиона действительно так думала.        Он больше шести лет говорил ей о значении крови, а его мать недавно просила Грейнджер исчезнуть из жизни сына. Как она вообще может думать о другом после стольких лет травли?       — Я так не думаю, — Тео отпил огненный алкоголь и даже не поморщился. Снова начал много пить. — Как так вообще вышло? Малфой разучился готовить зе?..       Нотт резко замер и крепко задумался. Гермиона впервые посмотрела на него за весь разговор. Его сапфировые глаза блеснули, будто он разгадал суть вселенной.        — Что?       Теодор вздернул бровями и отпил снова.       — Оставлю свои догадки при себе. Всему свое время.       Еще один интриган! Все слизеринцы были такие, и надо же было втянуться ей, храброй и справедливой гриффиндорке, в их змеиное логово? Нотт часто говорил, что Гермиона вполне могла попасть на Слизерин, если бы не ее кровь.        Она же так не думала.       — Ты ведь пришел поговорить про переезд на самом деле, верно? Хочешь скорее меня сплавить? — Грейнджер спросила это несерьезно, но ее голос звучал обидчиво.       — Я трахаюсь с Пэнси, — Тео расплылся в улыбке.        Влажные от слез глаза Грейнджер расширились от шока. Она настолько не могла представить это возможным, что даже не подумала о таком раскладе. Внезапно усиленная ненависть Паркинсон стала очень понятна.        — Это она хочет тебя сплавить.       — Ого, — Гермиона усмехнулась и потерла мокрые глаза. Они уже опухли от напряжения, как булки в духовке. — А ты что об этом думаешь?       — Думаю, что не хочу терять ее… Не знаю, временное это помешательство или что-то большее. Может, мы быстро надоедим друг другу. Но пока Пэнс не замужем, я хотел бы провести время с ней, — он подтянулся худыми руками и сел, сгорбившись. — Малфой тоже сходит с ума, что ты тут со мной. Это даже забавно.       — Думаешь, ревнует?       — Гермиона… Ты же умная.       — Я привыкла к его издевательствам, Тео! Всю жизнь он делал мне больно, понимаешь? — ну вот, слезы сдержать не вышло, но она быстро вытерла пару скатившихся слезинок и собралась. — Целовал меня, а потом сделал предложение Астории... Смылся после того, как мы переспали!        — Ну… — Нотт закусил губу. — Малфой никогда не был подарком. Придурок тот еще. Я тебе сочувствую.        — И жить рядом с Нарциссой… я пообещала его матери, что буду держаться от Драко подальше, и что теперь?        — Да пошла эта Нарцисса! — Нотт подполз ближе к Гермионе, сел по-турецки и взял ее за руку сухими длинными пальцами. Тепло от руки приятно разлилось по всему телу ощущением поддержки. — Пусть катится. Она напыщенная, самодовольная…       — Тео! — грустно фыркнула Грейнджер и покачала головой.        Раньше она обязательно послала бы миссис Малфой куда подальше, особенно с такими предложениями. Но та зацепилась за Грейнджер именно тогда, когда она была надломлена внутри. Обескуражена новыми чувствами к человеку, которого едва знала настоящим и ненавидела половину жизни.       Все из-за этого малфоевского взгляда, зависимого и взбешенного. Он смотрел на нее так, как никто не смотрел, и ее притянуло к Драко назло всем. Вопреки убеждениям.        В кабинете Мэнора Гермиона думала, что поступает правильно, поворачивает ситуацию в свою пользу и выбирает себя. Теперь же стало понятно — себя она никогда не выбирала. Кого угодно, но не себя.        Удобная, как и всегда.       Хватит.       Она все же решилась. Грейнджер обещала не рассказывать о Непреложном обете Малфою, но не Нотту, и пусть это будет ее первый шаг.       — Когда я проверяла палочку Нарциссы, — начала Гермиона, но замолчала. Теодор не торопил ее, а только внимательно слушал. — Я увидела заклинание Непреложного обета. Она сказала, что заключила его с семьей Гринграсс по поводу детей.       — О чем точнее?       — О браке Драко и Астории.       — Думаешь?       — Думаю, это очевидно.       — Вообще не очевидно, Гермиона. Нарцисса может водить тебя за нос, — его усмешка расползлась в улыбку, но брови были так же нахмурены. — Плевать на нее. Тем более ты будешь жить не в Мэноре, — огневиски плюхнулось из бутылки ему в горло. — Драко давно там не живет. У него дом в другом конце Англии.       Это отличные новости.       Подводить Кингсли и покидать окружение чистокровных ей совсем не хотелось. Если бы не Грейнджер, змеи ни за что бы не вызвали авроров в тот вечер в поместье Забини и решили бы действовать сами. Вот только Патронус Гермионы исчез за окном быстрее, чем она увидела гневный взгляд Малфоя на себе.        Так что Тео прав — пошла эта Нарцисса!       — Он заметит. Меня постоянно тошнит.       — Я сварю зелье от токсикоза, порыскаю в книгах. Пока пей микстуру от похмелья — она хуже не сделает. А если у Малфоя тебе будет хреново, Гермиона, — он привлек взгляд Грейнджер к себе. — Забей на Пэнси и возвращайся. Я что-нибудь придумаю. Пэнс не такая уж и сука…        — Спасибо.       Гермионе стало легче от того, что есть куда вернуться.        — А ты… все же решила его оставить? — Тео неловко указал пальцем на живот Гермионы, прикрытый изумрудным свитером.       — Целитель сказал, у меня есть время подумать.       И подумать она хотела бы в своей квартире. Одна. Без посторонних глаз и с альбомом своих детских фотографий в руках.        Гермиона достаточна осторожна, чтобы избежать за собой слежки.

***

      Тихий стрекочущий хлопок аппарации нарушил тишину лестничной площадки дома Грейнджер. Бывший Пожиратель Смерти огляделся, но его присутствия никто не заметил. Даже в магическом Лондоне боялись внезапного появления Малфоя и реагировали неоднозначно. Скверная репутация опережала, а теперь приходилось еще и слежку за собой проверять.        Дверь бесшумно отворилась для темной мужской фигуры. Его взгляду предстала не очень приятная картина разбросанных вещей. Весь бардак со временем аккуратно раздвинулся к стенам, образуя небольшие дорожки для авроров.        И Драко как раз услышал двоих говорящих внутри.       — Малфой?       Он вошел в освещенную закатным светом квартиру и завернул в гостиную, где увидел такие знакомые ненавистные лица. В кресле сидел Поттер и пронизывал вошедшего серьезным взглядом, а рядом с ним стоял Уизли с выражением лица, полного отвращения к Малфою. Драко тоже наморщил нос и засунул руки в карманы под удлиненным черным пиджаком.       — Купер! — Малфой не хотел так рявкать, но это произошло стихийно из-за неприятной компании. Молодой эльф появился тут же, кланяясь и аврорам тоже. — Собери вещи Грейнджер. Все, что посчитаешь нужным.       — Да, хозяин! — домовик исчез, и в спальне Гермионы за стеной загремели вещи.        Рональд отвернулся с такой рожей, что Драко незаметно улыбнулся от восторга. Чистейшее удовольствие.       — Не хочешь объяснить, Малфой? — Поттер по-командирски соединил пальцы рук перед собой. Он очень изменился за то время после суда, что Малфой его не видел: стал шире, грубее; черная щетина придавала ему брутальности. Драко не мог похвастаться такой растительностью на лице, да и почти всегда был гладко выбрит.       — Что именно?       — Просьбу о встрече. И почему именно здесь?       — Грейнджер переезжает ко мне, — сказал он прямо и насладился расширенными глазами рыжего, готовыми выпасть, впитывая каждую каплю ярости от его дрожи.        Поттер беспокоился за своего друга. Он оценил реакцию Уизли, но увидев, что тот держит себя в руках, остался сидеть на месте. Они и правда все знали от своей подружки.        — Нужно собрать ее вещи. Решил убить двух зайцев сразу, чтобы лишний раз не передвигаться по городу.        После похищения и нападения прогуливаться в одиночку стало опаснее. Быть приманкой уже не очень хотелось — они смогли скрутить здоровяка Грэхэма. Да и Грейнджер опять будет его поучать.        И волноваться.        — Что вы выяснили о нападавших?       — Я уверен, что у тебя есть источники среди наших, Малфой. Не ломай комедию. Ты уже знаешь все, что тебе нужно знать.       — Мне нужно больше. Фамилии пойманных, способы их общения, — Драко видел усмешку на лице Уизли и понимал, что хрена с два они что-то ему расскажут. — Кого вы поймали?       — Это дело авроров, Малфой, — голубые глаза Уизли сузились в сторону Драко. — Точно не Пожирателей Смерти!       — Ты лучше расскажи, — поднялся на ноги Поттер, и его круглые очки сверкнули от дневного света из окна. — Почему в мусорном ведре мы нашли раму с твоей кровью? С помощью чар я видел, как Гермиона отбросила тебя к стене — слабовато на мой взгляд — но хотел бы услышать от тебя больше.       — А, это… — он хмыкнул, растянувшись в хищной улыбке. Победной. Ему нужно было придумать такой ответ, чтобы он задел рыжего, а если затронет двоих — еще лучше. Все равно они в курсе. — Грейнджер немного увлеклась и расшибла мне голову. Но мы потом очень страстно помирились на этом самом ковре, — он махнул пальцами им под ноги. — А перед этим я блестяще извинился на кровати в спальне.       Перекосило обоих. Идеально.       — Ты мерзкий ублюдок! — процедил бывший Гермионы и подошел вплотную к Малфою, игнорируя вытянутую руку своего командира между ними. — Что она вообще в тебе нашла?!       — Я обаятелен, умен, богат. Ловкий, очень хорош в сексе. Мне продолжать?       — Ты всегда будешь тварью, Малфой, — рыжий рычал ему в лицо. — Навсегда останешься Пожирателем Смерти. Грязным вонючим трусливым пятном в истории!       Драко сглотнул ебучий ком унижения.        Метка на предплечье дала о себе знать — стала покалывать и зудеть. Он почему-то промолчал, смотря на поджатые в гневе губы Уизли и напряженный хмурый лоб. Хотел разбить ему лицо нахуй, но он тут не за этим.       — Рон, отойди от него. — Поттер рукой отодвинул бешеного аврора, и тот поддался, сделав несколько мелких шагов назад, но разъяренного взгляда не отвел. — Малфой, не провоцируй, если хочешь сотрудничать.       — Я не могу, блять, быть спокойным, когда всем моим близким и мне угрожает опасность! А от вас никакой информации…       — Добро пожаловать в мою жизнь в поисках крестражей! — опять рыкнул Уизли.        — Думаешь, моей семье не угрожали, Уизли? — не выдержал Малфой и зашипел на него в ответ.       — В отличие от вас, мы выбрали сражаться, а не трусливо примкнуть! Как вообще Гермиона могла простить тебя? Как может жить с тобой после пыток в твоем доме? После твоих тщетных попыток убить Дамблдора?!       — Она узнала меня ближе. — Драко усмехнулся, увидев раздутые ноздри Уизли. — Очень близко.              При этих двух моралистах Драко мог бесконечно притворяться, что его не задевают слова о пытках Грейнджер и ее прощении. Он каждый день ненавидел себя за прошлое и только стал свыкаться, как сраный Король Уизли снова все растормошил. Если бы не окклюменция, они бы увидели, как бывший Пожиратель Смерти, словно побитый бездомный, орет в гневе на всю магическую часть города от ненависти к себе и окружающим.       — Гермиона сказала, что вы не вместе. Можешь не распинаться, Малфой, — этот придурок не останавливался. Поттер, смотря на перепалку, поджал губы и уперся руками в боки. — Она просто оступилась и никогда тебя, уебка, не выберет. — Тут аврор победно улыбнулся. У Драко в гневе заходили желваки на скулах. — Как Гринграсс поживает?       Он схватил Уизли за грудки, но тот вырвался из хватки и замахнулся кулаком. Малфой избежал удара, прогнувшись в спине, но теперь Рон схватил его за пиджак.       — Что вы тут устроили?        Звонкий голос Грейнджер обескуражил присутствующих. Все замерли и уставились на девушку в арке гостиной. Ее поникший вид дополняло черное траурное пальто и собранные в пучок волосы. Из-за торчащего зеленого свитера серая кожа отливала болотным цветом. Она выглядела очень болезненно, но ее пылающие яркие глаза говорили, что Грейнджер справляется, что бы это ни было.        — Рон, отпусти его.       — Гермиона, — в один голос сказали трое мужчин, стоя на развалинах ее жизни.       Драко воспользовался моментом, как настоящий слизеринец исподтишка, и с размаху врезал Рону в нос своим лбом. Уизли отскочил, схватившись за лицо.       — Ах ты ублюдок!       — Драко! — Грейнджер подскочила к нему и резко одернула, развернув к себе его скривившееся лицо и серые яростные глаза. Взгляд на него был таким осуждающим, что Малфоя полоснула совесть.        Гермиона начала влиять на него, как Нарцисса. Только этого не хватало.       — Драко?! — рыжий взвыл. — Я его убью!       Попробуй.       — Рональд! — теперь она кричала в сторону рыжего, который пыхтел и смотрел на бывшего Пожирателя Смерти, как бык на красную тряпку. — Прекратите оба!       Поттер наблюдал, будто предоставив возможность всем наконец выпустить пар, но был шокирован присутствием Грейнджер и ее воздействием на Малфоя.       — Ты что тут делаешь? — если на врага ему было глубоко насрать, то близкая подруга заставила заволноваться.        — Грейнджер, какого хрена ты здесь? — грубо вторил Поттеру Драко и покосился на входную дверь. На квартире не было никаких защитных чар, все сняли авроры, а прибытие сюда не через квартиру Нотта — могло иметь последствия. — Тут небезопасно!       — Не разговаривай так со мной.       — Я, блять, может, переживаю?       Авроры переглянулись, но промолчали.       — Я могу за себя постоять и пришла взять свои вещи, — звучало обреченно. Очень твердо, словно «не хочу продолжать с тобой диалог, ты плохо себя ведешь».       — Купер собирает твои вещи, — Драко слегка наклонился и заглянул ей в лицо. — Еще раз, Грейнджер — тут небезопасно.        — А ты что тут делаешь? Устраиваешь разборки? Ты ведешь себя как мальчишка, — ее брови дернулись, и она пару раз угрожающе так моргнула. В итоге засунула руки в карманы и отвернулась от него. — Невероятно…       Охренеть. Она в самом деле отчитывала его, как мамочка! Драко дослужился до уровня ее друга, ведь только на своих золотых гриффиндорцев она смотрела вот так поучительно.       Драко не знал, радоваться ему или злиться.       — Они оба ведут себя, как придурки, — согласился с ней Поттер и помотал головой. Малфой закатил глаза, действительно, как подросток. Поймал себя на этом и чертыхнулся под нос. — Вспомнили все, что только можно.       — Тебе нужно вернуться в Нору, Гермиона, — Уизли громко шмыгнул красным опухшим носом. — Тебе с этим психом небезопасно.       — Мне нигде небезопасно! — развела Гермиона руками в карманах вместе с полами черного теплого пальто. — И я не могу вернуться в Нору — подставлю Молли и Артура своим присутствием. Я пойду с ним, — она кивнула подбородком в сторону Драко.       — Ты уверена? — Поттер осматривал подругу как целитель на предмет повреждений, и Грейнджер вся сжалась от повышенного внимания.        — Уверена.        Малфой смог немного расслабиться и насладиться триумфом.       Все молчали, и только Купер шумел вещами в соседней комнате, пару раз появляясь и в гостиной. Эльфы питали слабость к посуде и блестящим вещам, и если бы Грейнджер обзавелась хоть какой-то кухонной утварью, то это полетело бы в коробки первым.       Гермиона выглядела странной и очень расстроенной, и Драко уже жалел о том, что устроил драку. Обо всем жалел.        Она всегда была и есть ходячим напоминаем его ошибок и неправильных действий.       — Так что, Поттер? — Малфой снова засунул руки в карманы брюк, нервно дернув плечами, чтобы пиджак лег удобно. — Хоть что-то новое я от тебя узнаю?       Грейнджер перевела быстрый взгляд на Гарри и оживилась. Уизли снова шмыгнул носом, и теперь сверлил тяжелым взглядом не Малфоя, а бывшую. Будто хотел остановить ее от ошибки, но не мог.       — Скорее всего Грэхэм Монтегю мертв.       Паркинсон будет счастлива — первое, что пришло на ум бывшего Пожирателя Смерти.       — Мерлин! — Грейнджер провела ладонью по собранным в пучок волосам и вздохнула. — Это ужасно!       — С чего такие выводы? — Драко не показывал вида, что его скрутило от возможной смерти сокурсника. Жуткий страх и боль.       Черт, враг все ближе!        И он ничего не может сделать.       — Мы напали на собрание организации в заброшенном особняке недалеко от Уилтшира, — пиздец как близко! — Они узнали о нападении раньше. Кто-то из своих нас сдал.       — Ну естественно, — фыркнул Малфой и покачал головой.        В Министерстве никому нет доверия, и Драко был счастлив, что Грейнджер сейчас там не появляется. Да и надежды на защиту со стороны тех, кто его ненавидит, никогда не было. Теперь подавно.       — У нас получилось взять только троих, но все тоже самое — никакой новой информации. Они друг друга не знают. В подвале особняка была пыточная камера, — Поттер потер щетину на своей щеке и нахмурил брови. — Самодельная. Вся в крови. Анализ показал кровь семьи Монтегю.        — Они пытали его? — Грейнджер переминалась с ноги на ноги. Ее кожа снова позеленела от услышанного.       — Магический след показал двоих в плащах. Больше ничего. Заклинания обдуманно не использовались, и магия не отпечаталась.       — Кислота? — Драко снова дернул плечом. Потянул его в стычке.       — Это проклятье совсем новое. Его нет в книгах.              — Ясно, — Малфой был близок к тому, чтобы отключить эмоции, потому что мозг не мог соображать в полную силу, когда мысли о гриффиндорской ведьме заполоняли голову. Он переживал сейчас больше о том, как Грейнджер добралась до квартиры, а не о мертвом сокурснике. — Имена назовешь?       — Нет, — Поттер пальцем поправил очки. — Я не доверяю тебе настолько, Малфой. Я сказал достаточно.        Грейнджер подняла с пола ту самую колдографию с Роном с каминной полки и принялась вытаскивать осколки из разбитой рамки, чтобы отвлечься. Уизли сразу сделал к ней шаг, но она как будто отшатнулась.        — Гермиона, ты уверена? — еще раз спросил он, смотря на нее кошачьими молящими глазами. Какое же позорище. Он еще потер свой красный нос, чтобы надавить на нее жалостью, но Грейнджер лишь коротко кивнула.       Значит, Тео с Пэнси убедили ее в переезде.       — Это не Мэнор, — тихо дополнила она, все еще оправдываясь перед друзьями, и Драко это взбесило. Однажды она перестанет им угождать. — Уверена, Рон. Я буду с ним в безопасности.       Довольный Малфой направился за эльфом, чтобы не призывать его криками или щелчком пальцев и не расстраивать Гермиону еще больше. Когда вернулся с ним, протянул ей руку.        — Идем, Грейнджер.       — Увидимся. Держите меня в курсе, — она натянуто улыбнулась, и Поттер кивнул ей в ответ. Уизли только сильнее сжался.        — Береги себя, Гермиона.       — Вы тоже.       Ее тонкая кисть легла в его бледную ладонь и их пальцы переплелись. Малфой притянул Грейнджер к себе, обнимая за талию в плотном черном пальто, чтобы их не расщепило. Конечно, для этого, а не для того, чтобы в последний момент насладиться недовольной, почти скорбящей, рожей рыжего.        Драко никогда не избавится от этой черни внутри.       Купер перенес пару в особняк Малфоя.