Глава 21. Пленник

      Купер оказался не таким жестоким и предвзятым эльфом. Аппарация далась намного легче, чем с Тоддом.        Может, дело было в том, что Гермиона начала есть и набрала вес, но ее замутило совсем немного. От подробностей по делу Монтегю ей было намного хуже. Плохое самочувствие легко удалось скрыть даже от такого внимательного и дотошного человека, как Малфой.       Или он заметил, но молчаливо наблюдал.       Когда они оказались в холле первого этажа особняка, Грейнджер «содрала» стальную хватку Драко со своей талии и отошла, осматриваясь.        Первое, что ей безусловно понравилось — это воздух. В большом окне первого этажа можно было видеть огненный закат и раннюю зиму, покрытую легкой изморосью. Почти полностью лысые деревья кланялись земле от старости. Вокруг дома во дворе извивались каменные дорожки, но в самом особняке больше присутствовал светлый, почти белый, массив, и не было ничего даже отдаленно напоминающего Мэнор. Ничего черного. И никакой темной магии.       Судя по предметам интерьера, это был очень ухоженный старый дом. Безумно красивый, окруженный лесом, свежим воздухом и наполненный запахом дерева.       — Здесь очень красиво…       — Идем наверх, — Драко спрятал довольную усмешку и уже направился к лестнице.       — Стой! — Грейнджер выглядела достаточно суровой, и Купер испарился, как только увидел ее взгляд в спину Малфоя. — Я хочу, чтобы ты выслушал, на каких условиях я буду здесь жить.       — Условия, Грейнджер? — повернулся он к ней и насмешливо нахмурился. — В моем доме?       — Да. Иначе я возвращаюсь к Нотту. А если не к нему, то…       — Хорошо, давай я тебе подыграю, — губы Драко превратились в тонкую полоску от злости, а скулы выделились, очерченные тенями.        Он расстегивал пиджак и медленно подходил к ней. Появилось предчувствие, что Малфой собирался замотать ее в этот пиджак и выкинуть из дома к дракклу с такими запросами.       — Какие условия, моя королева?       — Не язви.       — Еще не начинал.       Малфой освободил от лишней детали широкие стройные плечи и твердую грудь, обтянутую черной рубашкой с галстуком — пиджак из его рук упал на рядом стоящую кушетку. Грейнджер только сейчас поняла, насколько ему важно было прийти в таком виде на встречу с аврорами, чтобы напомнить им, кем он являлся. Малфой до сих пор привык этим пугать людей и показывать «статус». Очень сомнительный.       Грейнджер вздохнула, осматривая его скрещенные на груди руки. Свои же дрожащие ладони она убрала в карманы пальто.       — Первое мое условие, — Драко фыркнул, неверующе хлопая ресницами на ее наглость. — Ты не будешь меня контролировать и влезать в мои дела.       — Принято. Тоже самое касается и тебя.       — Хорошо, — она сглотнула. — Второе: никакой темной магии даже близко ко мне, — Гермиона еще не решила, оставит ли ребенка, но даже так не хотела наносить вред плоду.        Подсознательно уже делая выбор.       Малфой похолодел в лице, и его стальные глаза покрылись крапинками льдинок. Обычно эти пятнышки были голубыми, но, когда Драко становился серьезным или подозревал кого-то — они белели. Предплечья сложенных на груди рук перестали выглядеть такими напряженными. Губы расслабились.        Сомневался.       Грейнджер могла представить их ребенка. Наверное, у него будут такие же платиновые волосы, как у всех Малфоев. Может, такие же глаза. И невыносимый характер от обоих родителей…       — Я не собирался больше использовать темные чары.       Драко нагло врал, но Гермиона кивнула, не желая препираться, и стала снимать с себя пальто. Быстро появился Купер и забрал верхнюю одежду у девушки.       — Спасибо, Купер.       — Не за что, мисс, — домовик прижал услужливо уши. Грейнджер осталась в джинсах и зеленом свитере, неловко качаясь на каблуках ботинок. — Мисс может звать Купера в любое время, — эльф исчез с ее одеждой.       Гермиона нахмурилась и скосилась на Драко, который прокашлялся и сделал вид, что не при чем, но совершенно точно попросил своего домовика слушаться гостью.        Купер один раз помогал Гермионе переместиться от ворот к кабинету Нарциссы, когда Тайла была занята. Он выглядел очень осторожным с ней, сторонился. Тогда она и поняла, что это домовик Драко.       — Это все?       — Нет, еще кое-что, — она засунула руки в задние карманы, где из одного торчала волшебная палочка, и подняла лицо к возвышавшемуся над ней Малфою. — Не прикасаться ко мне. Никаких поцелуев и…       — Секса? — договорил он за нее и насмешливо поднял бровь. — Конечно. — Драко отвернулся с ухмылкой и двинулся в сторону лестницы. Грейнджер, как всегда, покраснела. — Ты первая сдашься.       — Давай не будем ничего усложнять, Малфой, — он остановился и снова повернулся на середине пути, засунув руки в передние карманы. — Я — не игрушка. И не буду жить в этом доме в качестве твоей любовницы, если ты на это рассчитывал.        — Не делай из меня монстра, Грейнджер, — Малфой неприкрыто разозлился и направился к лестнице, где уже быстро поднимался наверх. — Я и пальцем к тебе не притронусь. Идем.       Последние слова Драко почему-то так задели, что хотелось одеться и уйти.        Конечно, Гермиона хотела, чтобы он трогал ее. Всегда и в любом месте. Но эти «но»…       Когда она поднялась наверх по светлой каменной лестнице, то увидела Драко, стоящего возле высокой белой двери. Он выглядел бы несуразно в своем доме в этих черных одеяниях, если бы не платиновые волосы и бледная кожа.        После лестницы Грейнджер снова замутило.       — Тебе плохо?        — Сейчас пройдет, — соврала она на его замечание о ее тусклом цвете лица и нахмуренных бровях. — Я никогда не любила аппарацию эльфов… Плохо ее переношу.       Драко пропустил Грейнджер в комнату, но сам остался стоять в дверях. Стоило ей переступить порог спальни, как она потеряла дар речи. Купер что-то бубнил себе под нос у стеллажа и раскладывал ее драгоценные книги с помощью магии. Восстановленные.       Она даже не обратила внимание на остальной интерьер комнаты.       — Мисс хочет, чтобы Купер разложил книги в алфавитном порядке, по году или по цвету?        — Мерлин, я… Я сама справлюсь! Спасибо, Купер! — Гермиона повернулась к Драко, и тот уперся плечом в косяк. Горделиво вскинул подбородок. — Ты перетащил сюда все мои книги?        — Я попросил эльфа собрать твои вещи, — он пожал плечами, натянув на свое лицо слабую маску безразличия. — Что-то починить…       — Ты потрясающий, Малфой, — простонала Грейнджер на полном серьезе. — Ты знаешь об этом?       Драко самодовольно цокнул.       — Даже не хорек? — он расширил глаза. — Не идиот?       — Ни разу!       — На первом этаже есть библиотека, — как бы невзначай бросил Малфой и отвернулся, чтобы скрыть свою улыбку до ушей. Удаляясь вглубь коридора, дополнил: — И в ней куча книг, которых нет в Хогвартсе и Министерстве… Тем более у Нотта.       Сердце снова затрепетало.       Гермиона отпустила Купера, села на край кровати и осмотрелась. Комната была очень большой и не такой светлой, как остальной дом. Ее бордовый плед на кровати, зеленые с узором подушки и рамки с маггловскими фотографиями совсем не подходили под интерьер. Вся квартира Грейнджер уместилась в одной большой комнате особняка, а из-за того, что большая часть вещей уже год лежала в коробках, она будто впервые их видела.       Гермиона неторопливо поднялась и подошла к комоду.        На нем стоял ее снежный шар с замком Хогвартса, пару шкатулок с памятными безделушками и рамка с фотографией родителей. Грейнджер с любопытством открыла поочередно все ящики и увидела свои аккуратно сложенные вещи и белье. Рядом в шкафу висели рабочие платья, в ряд стояла начищенная обувь, что рассердило основательницу Г.А.В.Н.Э.       Очередная эксплуатация труда эльфов. Гермиона сердито захлопнула шкаф обратно.       Она замерла напротив своего отражения в зеркале дверцы. Лицо мгновенно расслабилось. Несмотря на тошноту и серость кожи Грейнджер выглядела заметно лучше и ни капли не исхудавшей.       Встав боком, девушка подняла свитер и медленно погладила живот. Он был совсем плоским. И что она ожидала увидеть на втором месяце?       Гермиона вдруг осознала, что ничего не знает о беременности и материнстве. Тяжело представить, какой матерью она станет в таком раннем возрасте с отсутствием знаний о быте и отношениях. Но для всего есть пособия! А Грейнджер очень любила учиться.       Стоило еще осмотреться.        Стеллаж был забит разложенными по цветам книгами, но не до конца; часть осталась в коробке на полу. Тяжелые бледно-розовые шторы с мелким узором плюща закрывали большое окно, а огромная кровать с балдахином из легкой тюли стояла резной спинкой к стене. По краям две тумбочки на тонких ножках. Камина не было, зато была еще одна дверь, в которую она незамедлительно вошла.       Гермиона не ожидала увидеть, что в ванной будет большое окно, окутанное снаружи потерявшим листья плющом. Из-за закатного солнца комната превратилась в настоящую игру воображения, переплетенная сетью теней. В эту сеть была захвачена и ванна, расположенная в центре комнаты, с кованными серебряными ножками и склянками у крана с красной жидкостью.       Грейнджер не удержалась, открыла одну бутылочку и понюхала.       — Карамельные яблоки, — она усмехнулась, оглядываясь на дверь. Она все ждала, когда Драко снова появится из-за спины и начнет дразнить ее, но этого не происходило.        Гермиона решительно захотела осмотреть весь дом. Скинула ботинки, надела свои удобные тапочки и двинулась исследовать этаж по часовой стрелке.       Первой ей попалась соседняя дверь справа, где она обнаружила еще одну спальню, но маленькую и безликую. Дальше небольшой кабинет с шахматами, пару закрытых комнат и, наконец, по кругу, Гермиона дошла до комнаты слева от ее спальни.        Дверная ручка легко поддалась, и комната окунула Грейнджер в знакомые цвета Мэнора. Большой серый камин первым приковал ее внимание, следом — черный пушистый ковер и большое, нет, огромное панорамное окно во всю стену с лоджией. Изумрудные шторы в цвет шелкового постельного белья на кровати не скрывали потрясающего вида за стеклом.        Гермиона не поняла, как завороженно прошла в комнату мимо идеально заправленной кровати без балдахина, смотря на озеро за окном. Пламя заката отражалось от водной глади, превращая водоем в кратер вулкана.       — Малфой, у твоей комнаты самый лучший вид… — протянула она в тишину и улыбнулась.       — Я знаю, — ответил ей самодовольный шепот на ухо.       — Мерлин!        Грейнджер подскочила и развернулась в панике, хватаясь за сердце. Драко стоял так близко и был настолько горячим, что она отшатнулась. От него невероятно вкусно пахло шоколадом и влагой.       — Ты меня когда-нибудь до смерти напугаешь! — только сказав это, Грейнджер увидела капающую с волос Малфоя воду. Черная футболка и широкие штаны на нем были влажными после душа, а на плечах висело полотенце. Из ванной комнаты в спальню валил пар. — Прости, я не должна была заходить.       — А я думал ты специально. Пришла поглазеть на меня.       — Еще чего, — она цокнула на его дурацкий флирт.        Несмотря на напускную маску безразличия, Малфой выглядел нервным. Взвинченным. И в каком-то эмоциональном порыве она выдала:       — Мне жаль Грэхэма.       — Мне тоже.       Полотенце шуршало в его руках, собирая с волос влагу. Он почему-то не воспользовался магией, хотя Гермиона думала, что Драко избегает любых маггловских действий, которые можно заменить чарами.       Ей только предстояло узнать его настоящего, а у них уже ребенок.       — Правда, Малфой.       — Я знаю.       — Ладно, я… Я пойду.       Она молниеносно двинулась к выходу. Это было нелепо. Все в их отношениях было невозможно ненормальным!       — Грейнджер, — позвал ее Драко. Гермиона сразу развернулась, с трудом скрывая трепет от того, что он остановил ее. Без разницы по какому поводу. — Показать библиотеку?       Гермиона кивнула еще до окончания его вопроса, удивляясь, что он вообще такое спросил, но Драко ехидно усмехнулся.

***

      Драко уже неделю наблюдал за Грейнджер, живущей в его доме, и не мог поверить, как гармонично она в нем смотрится. Раньше он ненавидел всех, кто пересекал порог поместья, да и в целом не переносил общество после принятия Метки Пожирателя. Его хватало на недолгое общение, чаще выгодное, и последние отношения не стали исключением.       Астория радовала только в первые встречи после начала «романа». Перед сексом и во время. После жестокого (для нее) соития Малфой считал секунды, когда потрепанная девушка покинет его дом.       Но Гермиона…       Ее он даже не трахал, пока она жила в его доме! Обещал не подходить и держался, хотя от тягостной потребности опустошиться нервозность только прибавлялась.        Боялся ее разочаровать.        Драко мог только любоваться желанной девушкой и скрипеть зубами от невозможных чувств, успокаивая себя мыслью, что Грейнджер в полной безопасности под его чутким присмотром. Теперь была возможность видеть ее каждый день.       Пару раз она засыпала в библиотеке среди книг, и ему приходилось относить ее в спальню, чтобы Купер не потревожил вестибулярный аппарат Грейнджер своей аппарацией. Маленький Малфой с рождения перемещался с помощью домовиков и не знал, что магглорожденным волшебникам такая встряска могла даваться намного тяжелее.        Он вообще мало что знал о магглах до жизни с ней. Например, она пила чай из одной и той же кружки несколько раз, чтобы не мыть гору посуды! По привычке, забыв об эльфах (или специально не обращаясь к ним, что вероятней), Грейнджер спускалась на кухню и готовила себе что-то элементарное и съестное.        Если Драко был дома, завтрак, обед и ужин Гермиона разделяла с ним в столовой и наслаждалась блюдами, приготовленными эльфами. Она боготворила Купера, так как сама не умела толком готовить из-за жизни в Хогвартсе. Малфой смеялся каждый раз и даже насмехался, отпуская колкие шуточки, но Грейнджер лишь пилила своим гневным взглядом в ответ.       Это веселило его.       Оказывается, с кем-то действительно можно жить, не раздражаясь. Наоборот, Драко боялся, что в одно утро она исчезнет из его дома, в который вдохнула жизнь. Авроры остановят преступную организацию, и Гермиона отчалит в свою разбитую к дракклу квартиру.       Уизли, конечно, поспешит помочь с уборкой. «По-дружески».       «Она никогда тебя, уебка, не выберет».       Сам ты уебок, кретин рыжий…       Драко обходил Грейнджер стороной и трясся как девственник при одной только мысли поцеловать ее. Очень хотелось. Безумно хотелось. Особенно, когда она задумчиво кусала кончик пера, как в школе, и с наслаждением глотала текст из очередного древнего фолианта его библиотеки.       Ему приходилось покидать дом, чтобы решать семейные дела, встречаться с информаторами и делать ужасные вещи, но он наконец-то хотел возвращаться домой. К ней.       Грейнджер, только услышав вспышку Летучего пороха или тихий треск аппарации, торопилась встретить его. Проверяла, все ли с ним в порядке. Пару раз даже улыбнулась от облегчения.       На этом все.        Малфоя не покидало ощущение, что Гермиона держалась от него подальше, и он чувствовал себя сраной мямлей, в которую превратили его чувства к ней. Школьный сталкинг врага перешел на такой немыслимый уровень, что он ненавидел себя за романтизацию всего с ней связанного. Глаза, губы, дыхание…       Даже ебучая кружка с разводами от чая!       Особенно Малфой почувствовал себя отвратительно, когда в его дом заявился Нотт, и они ушли вдвоем к ней в комнату и наложили заглушающие чары. На секундочку, Грейнджер жила в спальне бабушки Драко, и он хотел сломать что-нибудь от ревности. Вынести сраную дверь в комнату!       Он ушел из дома до того, как парочка вышла, чтобы не выплеснуть на них то ведро говна, что в нем плескалось.        Но сделал кое-что другое ужасное.       — Малфой, ты сошел с ума?!       Блейз ходил из угла в угол подвального помещения Мэнора, и его истерический голос эхом отзывался в каменных стенах подземелий. Он как почувствовал, что у Малфоя проблемы, и застал его в подземелье в забрызганной кровью рубашке.        Сейчас Драко стоял возле стены, держа окровавленные руки в карманах брюк, и смотрел в одну точку на сыром полу. Убеждал себя, что сделал все правильно.       Конечно, все это выглядело безрассудно. Но он не мог поступить иначе, когда вышел на след одного из участников организации.        И все получилось так просто, что Драко даже не поверил сначала.        Молодой парень был в очень плохой физической форме и отвратительно следил за квартирой Грейнджер, оставляя свой магический след вокруг дома, будто специально. Каждый раз, когда Малфой выглядывал в окно из старой квартиры Лондона, тень скрывалась за углом, и сомнений не осталось. Преследователь ждал, когда Грейнджер появится в своем прежнем жилище. Большая вероятность, что в прошлый раз его спугнули два аврора и Пожиратель Смерти.       Он вернулся за преследователем в маске и смог уложить того на землю без использования палочки благодаря тренировкам. Когда трясущиеся руки агрессивно приложили парня лицом об ледяной асфальт, Драко почувствовал эйфорию. Предплечье болезненно загорелось и зачесалось.       Он не вызвал авроров, как собирался. Не отправил сову Поттеру.        Это было уже что-то на уровне личного.       — Малфой, — Блейз остановился прямо перед ним и заглянул в лицо большими бешенными глазами. — Ты, блять, понимаешь, что если его найдут у тебя в подземелье — нам конец?        Драко кивнул, сжимая кулаки со сбитыми костяшками в карманах, но все еще не отрывал взгляда от точки на земле. Суставы левой руки выкручивало от боли, которую во время избиения он не чувствовал.       — Я собирался разобраться с этим один. Мне нужно вытащить из него информацию.       — Один? Ты, блять, с ума сошел?! Это вообще не наша забота, Драко! Наша задача — оставаться в поместьях и не высовываться! — Забини снова принялся нарезать круги по комнате, бурно жестикулируя руками. Он боялся оказаться в Азкабане, а Драко испытывал смешанные чувства. Превосходство вдохновляло. Злость и ревность все еще томились внутри. — Нам нужно передать этого парня аврорам, и то, я даже представить не могу, как ты им объяснишь месиво на его лице! — Блейз судорожно махнул в сторону камеры с решеткой, заглушенной чарами. На стуле сидел связанный парнишка с опущенной головой. С его лица капала кровь.       Всего час назад Малфой притащил пойманного в подвал Мэнора, решил поговорить с ним и дождаться сыворотки правды с черного рынка, но этот волшебник оказался не из робкого десятка. На вид ему едва исполнилось восемнадцать, и, хотя Драко был ненамного старше, чувствовал угрызения совести.       — Мы убьем каждого из вас, — выдавил он, когда Драко вручную и очень грубо связывал его. Он не мог использовать Инкарцеро на человеке, а это раздражало невероятно — привык делать все с помощью магии. — Ты сдохнешь, Малфой! И твоя семья…       — Никто из моих близких больше не умрет, — бывший Пожиратель Смерти дернул веревку так, что член «Организации Справедливости» прошипел от боли сквозь сдавленный смех. — Я слишком многим пожертвовал ради своей матери, чтобы потерять ее из-за каких-то зазнавшихся идиотов.       Малфой говорил слишком много вслух, но это помогало ему сдерживать гнев и темную магию внутри татуировки. После законченной работы с веревками он хотел уйти и выдохнуть, выпить успокоительное зелье, замести следы и решить, что делать дальше, но уже на выходе его остановил голос за спиной:       — Твоя невеста Гринграсс знает, что ты трахаешь Грейнджер? — даже затылком можно было почувствовать эту самодовольную улыбку. — Пожиратель Смерти трахает грязнокровку, героиню войны!       — Заткнись, пока я не…       — Мы и ее убьем, если понадобится, — глухой смех разносился по комнате, вынуждая окаменевшее тело Малфоя медленно развернуться. — Что такое, Малфой? — видимо, бледное лицо Драко выглядело перекошенным от злости. — Она не наш приоритет, но если будет шататься с вами и продолжать защищать… мы позаботимся и о ней тоже. О! И судя по твоему лицу…       — Заткнись, — Драко схватился за переносицу и с силой надавил на уголки глаз, пытаясь не поддаваться на провокации. Но не мог.        Его трясло. Дыхание стало глубоким и горячим.        — Я думал, сначала нам нужно убрать твою невесту и мать, чтобы ударить побольнее, но теперь мне кажется нужно начать с другой…       Пелена гнева застелила разум, словно тяжелым перьевым одеялом, воняющим грязью камеры Азкабана. Руки сами собой схватили связанного за грудки и тряхнули с такой силой, что его голова чуть не оторвалась от хрустнувшей шеи. Драко хотел рычать, хотел выпустить когти, разорвать, убить, почувствовать запах крови! Он и представить не мог мертвую Гермиону.       С головой хватало ее криков.       — Если тебе дорога жизнь — заткнись! — прошипел он ему в ухмыляющееся лицо, понимая, что его слова не возымеют эффекта. Это бесило еще больше.       — Типичный Пожиратель Смерти, — рассмеялось самодовольное лицо напротив, поцарапанное промозглым асфальтом. — Не нравятся ваши же способы достичь желаемого? Вы пытали и убивали наших родных!       — Я никого не…       — Вы все одинаковые. И даже Гермиона Грейнджер со своей помощью в победе над Сам-знаешь-кем потеряет все свои привилегии, стоит только помешать нам в правосудии, — его зубы оскалились в презрении, и Драко сжал пальцы сильнее на ткани. — Мы убьем ее. За предательство своих она будет страдать больше, чем вы.       Пуф!       Стены окклюменции всегда падали с одним и тем же звуком, глухим и похожим на дымовую шашку.        Малфой бил его довольную рожу кулаком удар за ударом, пока кровь не окрасила рубашку в красный, а улыбка участника организации не растворилась в месиве из порванных губ.        — Ты бы хоть умылся, — из воспоминаний его вытащил Блейз, все еще заглядывающий в его лицо. Местами кожу стянуло от брызг крови. — Выглядишь просто…        — Я потерял контроль.       — Малфой, я знаю, что ты сделал это не ради себя. Астория для тебя тоже нихрена не значит, и твой срыв — не из-за нее, — Драко был уже готов к тому, чтобы признаться другу. Видимо, Забини был единственным, кто еще нихрена не понял. — Но Нарцисса в Мэноре! Она здесь под полной защитой, что бы этот придурок тебе не сказал…       Блять.       — Это из-за Грейнджер.       Блейз быстро моргал своими вытаращенными глазами и пытался уловить связь, переваривая услышанное. Постепенно его брови нахмурились, потом расслабились, а рот приоткрылся от изумления. Наконец-то, он понял.       — Ты явно шутишь… — Забини отошел на пару шагов и шумно выдохнул, сложив губы трубочкой. Схватился за волосы. — И давно?!       — Я не знаю. Наверное, я свихнулся еще в Хогвартсе.       — О да, ты совершенно точно был повернут на ней в школе, Драко! Но это была ненависть и отвращение, — руки Блейза бурно жестикулировали. — Как это могло перерасти во что-то другое?        — Я не знаю, Блейз.       Драко впервые за долгое время чувствовал себя напакостившим котенком; мальчишкой, которого отчитывают. Но после того, что он сделал с пареньком пару часов назад, ему это было нужно. Хотя бы немного разума в чистом безумии.        — Ты и правда единственный, кто ничего не заметил.        — У меня своих дел по горло! Я пытаюсь пробиться на стажировку в Министерство, где мне не рады. Хочу жениться на Дафне, а родители моей девушки меня не принимают! — Блейз простонал от разочарования и стал спокойнее. — Я думал, что ты просто переспал с Грейнджер. Это было заметно, но… Что тогда у нее с Тео? — от слов Забини ревность разлилась в груди Драко подобно лаве, а внутри все скрутило в тугой жгут. Челюсти сжались, очерчивая острые скулы. — Салазар, Малфой… Ничего не говори. По тебе и так видно, что это полный пиздец.       Окровавленный Драко опустился на стул возле стены, скрипящий от сырости подвального помещения. Его рука уперлась локтем в рядом стоящий старый стол, и пальцы нервно потерли лоб, дрожащие губы, подбородок. Если уж лучший друг отреагировал на это вот так, то что же будет, когда о его привязанности к магглорожденной узнает весь волшебный мир?        Даже думать об этом не хотелось.        — Драко, — Забини опустился на соседний стул, который пошатнулся под ним и заскулил на все подземелье. Малфой резко глянул на связанного пленника, думая, что это он подал признаки жизни, но тот все еще сидел неподвижно с опущенной головой. — Я ожидал все, что угодно, но не этого. Когда Грейнджер вела себя странно у Нотта, я решил, что она просто пьяна, но… что это было на самом деле?       — Я все расскажу тебе, но ты не станешь меня останавливать, — острый подбородок Драко дернулся в сторону металлических прутьев, указывая на пленника.       Блейз и правда был проницательным, но принципы Малфоя никогда не поддавались сомнениям, и это ввело его в заблуждение. А еще Забини обладал одной чертой своей матери, которой Драко часто пользовался — любопытство. Он не был сплетником, но ему всегда жизненно необходимо быть в курсе каждого дерьма, случившегося в Хогвартсе или среди чистокровных аристократов.       Нога Блейза отбивала нервную чечетку из-за сомнений, но карие глаза закрылись в поражении.        — Ладно, Драко. Рассказывай, насколько глубоко ты в жопе.

***

      На улице стояла отличная погода, и Гермиона впервые решила дойти до озера, тепло укутавшись по самый подбородок в слизеринский шарф Малфоя. Свой она не нашла.        За неделю ей не удалось откопать никакой полезной информации в библиотеке кроме пары новых заклинаний, которые она в себя быстро впитала. Гермиона злилась, что приходится избегать Драко, по которому она скучала; злилась, что Гарри и Рон ничего не рассказывают, и ей приходится волноваться; злилась, что нужно просто сидеть на заднице, когда в Министерстве куча работы!        Гермиона злилась на все.        Стало легче, когда Тео принес микстуру от токсикоза и витамины. Грейнджер надеялась, что ревнивый до чертиков Драко не видел названного гостя. До этого дня она спасалась единственным зельем, что у нее было — от похмелья, и как раз в тот день оно закончилось.        — Ты решила его оставить?       — Да, — Грейнджер сделала вид, что не замечает улыбку на лице Нотта. — Но Драко не нужно о нем знать, пока все это не закончится. Иначе он запрет меня где-нибудь…        — И как ты себя чувствуешь?       — Не очень.        — Это пройдет, — сказал он как знаток по беременностям. Будто сталкивается с новой каждую неделю.       — Я не готова становиться матерью в двадцать лет, Тео, но еще больше не готова убить ребенка, — она должна была сказать это вслух хоть кому-то. Родителей не хватало как никогда прежде…       Мама бы ее поддержала. Рассказала, что делать. Обняла и прижала к себе.       Грейнджер закусила губу и грустно уставилась на комод с кучей флаконов. Тяжелый вздох сорвался с ее пересохших от волнения губ.       И конец карьере. Может, хотя бы МакГонагалл возьмет преподавателем Трансфигурации в Хогвартс? Как-то профессор приглашала любимую ученицу на стажировку.       — Я поддержу тебя, что бы ты не выбрала. Ты мой друг, Гермиона.       Теодор растянулся в улыбке, и его яркие глаза заблестели от выпитого виски, но Грейнджер лишь покачала головой, не в праве упрекать его в чем-то. Нотт боялся больше самой беременной, потому что в случае чего крайним останется он. Драко спустит на него всех собак.        Малфой в целом вел себя странно, и от него веяло плохой энергетикой.        Гермиона надеялась, что он будет молчать о ее местонахождении в его доме, и еще больше рассчитывала, что Купер не отчитывался перед Нарциссой. Пару дней назад она увидела на первом этаже Тайлу и так перепугалась, что закрылась в комнате на пол дня.        Все из-за беременности. Положение сковывало Грейнджер. Она грузилась каждый день и понятия не имела, чувствуют ли ребенка эльфы; видно ли в ней изменения даже на таких сроках; заметил ли Драко, что Гермиона больше не пьет кофе и вообще не употребляет алкоголь.        Ну и самое главное:       Как ей сражаться в случае опасности?        Благодаря этим мыслям она просидела в доме неделю безвылазно и скрытно читала книги о магической беременности, зная, что Малфой бывает рядом.       В один из дней он чуть не застал Гермиону за чтением медицинского пособия. Но как только она услышала шаги, сразу вывела руну в воздухе и уменьшила книгу, спрятав ее в карман кофты.       — Что прячешь?        Драко выглядел уставшим. Под его тусклыми глазами залегли темные круги, а верхние веки опустились, будто весили целую тонну. Но даже так бывший Пожиратель Смерти выглядел как произведение искусства. Стоя в проходе между стеллажами в черном костюме без пиджака, он прислонился боком к одному из них и положил голову на стенку. Руки, как обычно, в карманах.        От него веяло Мэнором.       — Личный дневник, — соврала она очень убедительно, хотя таковой не имела, и последний раз делала личные записи еще до Хогвартса. Потом все заметки превратились в учебные, а тетради в ежедневники.       В библиотеке особняка очень вкусно пахло старыми страницами и древней магией. Страшно представить, какой была библиотека в Мэноре, если даже в небольшом доме имелась такая огромная, с расширением пространства и лестницами в несколько метров до самого потолка.        Гермиона сидела в углу дивана, обложенная книгами, и взмахнула палочкой. Пергамент и перо, парящие в воздухе, перестали записывать их диалог. Записи создавались диктовкой.       Драко закрыл глаза и повернулся к стеллажу спиной, не убирая тяжелой головы от дерева. Теперь он упирался затылком.        Его не было целые сутки.       — Иди сюда, — Грейнджер убрала книги с дивана и опустила ноги на пол. Малфой усмехнулся и тут же двинулся в ее сторону. — Устал?       Он рухнул головой ей на колени, вытянув длинные ноги, насколько позволял диван.       — Я смертельно устал, Грейнджер.       Помимо организации, проблем с предстоящей свадьбой и Асторией, Драко вел бизнес отца с артефактами, встречался с аристократами и сотрудничал с Министерством, которое вставляло палки в колеса. В двадцать лет на него свалилось столько, сколько не должно было свалиться из-за смерти отца. И в отличие от Нотта, который плевать хотел на дело предков и прожигал капитал, остальные слизеринцы работали. И чертовски много работали. Даже Паркинсон.       Грейнджер запустила пальцы в платиновые волосы, массируя уставшую голову, но Малфой не закрыл глаза. Он смотрел на домашнюю Гермиону в пижаме своими грозовыми тучами без окклюменции.        Он стал всегда убирать барьеры, когда возвращался домой.       — Грейнджер?       — Мм?       Драко с трудом разлепил сухие губы, чтобы что-то произнести, но не стал. Улыбнулся и все же закрыл глаза. Он даже уснул! Сладко спал с приоткрытым ртом и свешенными с дивана ногами.       Если бы он знал в тот момент как близко лежал к своему ребенку.        Они многое узнали друг о друге, разделяя одно жилье. Гермионе нравилось, когда он подтрунивал над ней за неумение готовить, говоря, что это единственное, что она не умеет. Малфой любил яблоки, работать в тишине по утрам и принимать жутко горячий душ. Она старалась избегать его, но всегда встречала, когда Драко возвращался домой.        Знала, что ему это нужно.        Держа его за руку, она тоже уснула, а проснулась уже в своей кровати.       Из-за токсикоза развилась слабость, будто внутри нее рос настоящий Боггарт, а не ребенок, и превращался в самый большой ее страх. Постоянно переживать стало привычкой, а прогулки — вынужденной мерой, чтобы развеять тревогу.       Ближе к озеру стало совсем скользко. Гермиона остановилась, осматривая вытоптанные Малфоем дорожки для бега. Из-за густого леса эльфы не успевали убирать на них опавшие листья, и местами они даже гнили под слоем кристальной изморози. Сегодня она вся растаяла от теплого солнца.       Грейнджер иногда наблюдала в окно за тем, как Драко бегает, а сама делала упражнения и растяжку в комнате — вычитала из книги по беременности, что важно быть в форме для легких родов.       Подышав свежим воздухом еще немного, она решила вернуться в дом и уже на пороге почувствовала присутствие кого-то еще. Медленно стягивая пальто, Гермиона направилась на голоса из столовой, попутно кидая одежду на серую узорчатую кушетку, и молилась, чтобы это был не эльф Нарциссы.       — Драко, пожалуйста!       — Хватит, Астория.       Сердце заколотилось с такой скоростью, что пульсировало в ушах маршем солдат. Солнечное сплетение свело до тошноты, но Гермиона не остановилась и подошла ближе, спрятавшись за буфетным шкафом.       — Я не могу прийти на это интервью без своего жениха, понимаешь? — каблуки цокали на одном месте, и Грейнджер немного наклонилась вперед, чтобы посмотреть на происходящее.        Астория стояла очень близко к Драко, почти касаясь его своей грудью в шелковой блузке. Одна ладонь лежала на его напряженном плече, но он не убирал ее, слегка склонив голову и наблюдая за лицом Гринграсс. Они выглядели как пара и смотрелись гармонично.       Отвратительно.       — Драко, пожалуйста! — снова шепотом взмолилась она, но продолжила уже более громко: — Ты же не можешь оставить меня в такой момент? Мне нужно еще немного времени…       — Нет, — процедил он в лицо Астории совершенно сурово. — Мне сейчас не до приемов. Какие вообще могут быть интервью в такое время? Ты в своем уме?       — Это друзья, Булстроуды, проверенные люди. Я не дам какой-то организации разрушить мою карьеру! Тем более… — ее пальцы с аккуратным маникюром скользнули с плеча по рукаву черной рубашки Малфоя. — Ты будешь со мной. Проследишь за моей безопасностью. Я же… столько отдала тебе, Драко. Всю себя.       Пока он тянул с ответом, Грейнджер прислонилась к стене за шкафом затылком и закрыла глаза, сглатывая мерзкий комок боли, который прошкрябал ей душу и застрял где-то под ребрами.        — Хорошо.       — Отлично! Я надену платье, которое ты любишь. Черное, с вырезом.        Гермиона осознала то, о чем не задумывалась все это время. Пока она строила из себя недотрогу вопреки их взаимному желанию и избегала Драко — Астория ждала удачного момента, когда Малфой изголодается. Как любой молодой мужчина, истоскуется по теплу.       Она поплелась от столовой подальше, не желая больше слушать, и старалась не шоркать по полу ботинками.  

***

      Драко и так был в заднице и не хотел больше проблем. Ему пришлось согласиться пойти с Асторией, чтобы Гринграсс назло не отправилась на прием одна. Если она попадет в неприятности, он будет винить себя еще и в этом, хотя и так уничтожил девушку своим предложением о свадьбе, а потом кинул.       Блять, Малфой, ну вот нахрена ты заварил эту кашу?!       Он мог просто принять свои чувства к Грейнджер сразу, но вместо этого ушел в отрицание. И вот к чему привело его бегство.        Когда Астория исчезла в камине, не забыв попытаться поцеловать Драко в щеку (он увернулся), ноги понесли его проверить, не вернулась ли Грейнджер с прогулки. Эльфы почти закончили с обедом, и было бы неплохо хоть как-то скрасить этот день совместной трапезой. Всю ночь он не спал из-за допроса Забини и вырубился на пару часов утром.        Блейз был в шоке, что такая драма разворачивалась у него под носом, а он не в курсе. Только хлопал ресницами.        — Предлагаю сообщить Поттеру, — это единственное, что он смог сказать. Малфой выложил ему все, что случилось за этот безумный месяц, и впервые за последнее время сделал вдох. Ему давно нужно было выговориться.       — Ты обещал меня не останавливать, если я все расскажу.       — Малфой, ты… не мог влюбиться в девушку попроще?       Драко лишь скривился, откинув голову на спинку кресла. Забини от стресса курил без остановки, и подземелье поместья застелило плотным дымом.       Несколько часов они провели в разговорах и все же поднялись наверх в малую гостиную.       — Блять, я не… Ладно, я влюбился, — услышав это вымученное признание, Блейз цокнул и продолжил свое ворчание:       — Почему именно Грейнджер, а? Тебе обязательно нужно вляпаться в неприятности?       — Я этого не хотел. И хватит отчитывать меня, Блейз. Я не тупой. И напоминаю, что твой выбор — это истеричка Дафна, избалованная дочь любимых родителей, которые терпеть тебя не могут. Куда уж проще!              Забини поджал губы на жестокую правду, и Драко в который раз потер лицо с черными кругами под глазами. Его выжали, как лимон, а потом пропустили через мясорубку.        Именно так он ощущал свое же признание в одержимости Грейнджер.        Любовь.        Это слово не вписывалось в его жизнь. Драко не мог позволить себе влюбиться и стать еще слабее, чем он уже был, потому что именно благодаря этому чувству к матери ему пришлось принять гребаную Метку и стать еще одной рядовой собачкой Темного Лорда. Теперь у него снова неприятности, но в этот раз из-за одной гриффиндорской ведьмы, которая позволила ему подойти настолько близко.        Но это сейчас не самое важное. А вот избитый до полусмерти парень в подвале имел некий приоритет.       — Если уж эти двое выслушали Тео, то думаю, у нас есть шанс на искупление, — начал Забини, усаживаясь на подлокотник соседнего кресла и скрещивая руки на груди. — Залечим этому уроду лицо.        — Нет, — Малфой строго посмотрел на друга, сердито дрогнув скулами.        Больше всего он не хотел лишаться возможности превзойти Поттера хоть в чем-то и уступать ему. Его обуяло желание самому разобраться во всем и защитить ее, особенно после последней встречи и недоверчивых взглядов в свою сторону. Драко снова почувствовал себя на последнем курсе Хогвартса, когда Поттер следил за ним.        Но на этот раз Грейнджер спасет именно Малфой. Один раз он уже остался в стороне, и не мог простить себе этого до сих пор.        — Мы дождемся сыворотки правды. Она будет у меня через пару дней.       — А потом? Ты узнаешь правду, и то, неизвестно, что вообще знает этот парень, и что потом? — Блейз психанул и подорвался к мини-бару, где взял огневиски и добавил в свой утренний кофе.       — Я убью его.       Почти черные глаза Забини пригвоздили его к креслу. Малфой мог поспорить, что выглядел сейчас как отец, и ему не хватало только трости с палочкой и головой змеи, ее венчающей. Холодно, высокомерно, немного брезгливо. Он натянуто усмехнулся, убеждая самого себя в серьезности.       Забини фыркнул и продолжил свои действия с виски. Он не верил ему, но Драко почти не сомневался, что мог бы это сделать. В этот раз точно.       — Мы оба знаем, Драко, что ты на это не способен.       После этого разговора Драко хотел признаться Грейнджер в своих чувствах. Застал ее в библиотеке, но сказать важное так и не смог.       Зато смог допросить пленника, когда в руках появилась сыворотка, и вспомнить, каким Пожирателем Смерти он мог бы стать. Как приятно ощущать эйфорию от темной магии, и как легко сорваться в пропасть. Малфой старался не думать об этом, когда вернулся домой, и сразу принял душ. До конца смыть с себя эту чернь не получилось.       Драко пропах кровью.       Он пошел на поиски Грейнджер и так злился на Асторию и ее манипуляции, что был уверен в своих силах для убийства пленника в следующий раз. Теперь было на ком отыграться — Драко всегда нужно срываться и выпускать из себя тьму.       Уже возле лестницы он заметил пальто Грейнджер на кушетке и свой слизеринский шарф. Его плечи покрылись мурашками от мысли, что она слышала сраный разговор с Гринграсс. Сердце заледенело. Взгляд заметался.       — Черт!       Малфой рванул по лестнице вверх к ее комнате, чувствуя себя хреновым подкаблучником, но оправдаться перед ней казалось самым правильным поступком в данный момент. Ему нужно было объяснить ей. Грейнджер умная, и все поймет.        — Грейнджер, — позвал он девушку, постучавшись в дверь, но она не открывала. Губы нервно дернулись в гримасе презрения к самому себе. — Грейнджер!       Он постучал сильнее, но ничего. Тишина. Тогда Малфой задергал ручку, но дверь не поддавалась, и паника зашумела в ушах, будто его погрузили под воду. Руки судорожно задергали дверь еще сильнее, и тогда Драко достал палочку.       — Алохомора!       — Малфой?       Голова Драко медленно повернулась на голос Грейнджер, стоящей возле него в коридоре с кружкой чая в руках. Вздернутые брови на ее лбу и непонимающий взгляд чуть не выдавили из Малфоя истерический смешок. Паника стенка за стенкой глушилась в голове окклюменцией, и лицо расслаблялось, пока дыхание выдавало его переживания с головой.        — Ты закрыла комнату?       — Дверь открывается в другую сторону, — она сделала глоток чая, все еще рассматривая Драко перед собой. Поджимала губы, чтобы не рассмеяться.       Салазар, какой же псих! Так испугался.        — Что-то случилось?       — Да, я хотел поговорить, — Малфой толкнул дверь, и она легко открылась. Грейнджер прыснула.        Он решил, что просто перепутал двери, которые в Мэноре открывались в другую сторону.        Она прошла мимо него, оставляя за собой аромат ромашкового чая и шлейф сладкого запаха чистых волос. В последнее время ему не удавалось уловить аромат духов своей сожительницы, но так даже лучше. Вкуснее всего был естественный запах ее кожи, который Драко хотел в себя впитать.       Он зашел следом и закрыл дверь, привычно засовывая руки в передние карманы брюк. Гермиона села на кровать, поджав под себя ногу, и поставила чашку на тумбочку.       — Что все-таки случилось? — проницательный карамельный взгляд прожег в его душе дыру.       — Ты слышала разговор?       — Слышала.       — Ревнуешь?        — А должна?       — Ладно, и… что ты об этом думаешь?       — Думаю, что устраивать сейчас интервью — плохая идея. Но если там будешь ты, то она права, — Грейнджер разочарованно вздохнула. Ревнует! — Вряд ли на нее нападут. Судя по всему, тебя организация пока остерегается. Может, оставила напоследок… Как бы жутко это не звучало.       — Я все испоганил ей, Грейнджер. Поэтому должен.       — Я знаю.       Малфой оправдывался перед Гермионой, и сам себе не верил. Не хотел верить, зато легко поверила она и поднялась на ноги, медленно двигаясь к нему. Уже стоя на расстоянии ладони, поправила ему галстук и заглянула в стальные глаза.       — А что случилось на самом деле, Драко?       Называть его по имени было запрещенным приемом Гермионы. Он сразу ощущал возлюбленную непозволительно близко, почти под кожей. Мог упасть к ее ногам.       — О чем ты?       — Ты дерганый. Выглядишь виноватым, нервным. Окклюменция в глазах рябит, и от тебя пахнет кровью, — ее пальцы скользнули от галстука по телу вниз, задевая пряжку ремня. Драко сглотнул и попытался собраться.       Приятная тяжесть внизу его живота сгустилась.       — Мы обещали не лезть в дела друг друга, — он ответил строго, вываливая на нее напускное равнодушие. В отличии от Астории, Грейнджер действительно устрашала, а еще ему абсолютно не хотелось этому противиться. Но и рассказывать то, что он делал сегодня, тоже. — Не забывай, что я еще помню, что у тебя от меня тоже есть секреты.       — Вот так, значит?       — Вот так, Грейнджер. Но ты можешь меня подкупить.       — Ла-адно, Драко, — протянула она и переплела их пальцы, засеменив спиной к кровати.       Наконец-то. Он дождался!