Глава 27. Лилит

      Они срывали друг с друга одежду, будто времени не осталось.       Стоило им оказаться в холле особняка, как тяжелое черное пальто Малфоя полетело на пол. Драко потянул Грейнджер за красный шарф, с упоением врезаясь в ее губы своими, а она торопливо расстегнула на нем предательские пуговицы замерзшими пальцами.        Хотелось его всего!        Ощутить внутри, везде, под ребрами, где угодно, только бы максимально близко.              Она закатила глаза и трепетно выдохнула, когда Малфой оттянул ее голову назад за волосы и оголил тонкую шею, впиваясь в нее влажными губами. Ледяной нос скользнул по коже, и на контрасте с ним горячее дыхание Драко опалило чувствительное место за ухом.       Ноги подкосились.        — Драко… — Гермиона простонала его имя, никак не справляясь с пуговицами пальто и затуманенным возбуждением разумом.        Необходимо было согреться после холодной ночи и эмоций, сокрушающих и безжалостных. Пепелище Мэнора до сих пор тлело в памяти.       На лестнице они запинались друг об друга, но отстраниться казалось чем-то невозможным. Сильные руки сорвали с нее теплый свитер, и кожа покрылась предвкушающими мурашками. Теперь уже Гермиона стянула с высокой статной фигуры черную водолазку и заскользила по рельефу, кидаясь к его твердому плечу поцелуем. Он рвано дышал от ее мокрых губ на бледной коже, запрокидывая голову.        На середине пути Драко раздраженно достал палочку и взмахнул ею, прижав Гермиону к себе еще ближе. Он перенес их к себе в спальню и бросил девушку на изумрудные простыни. Следом нетерпеливо кинулся сам, целуя каждый сантиметр горячей кожи Грейнджер, и она растворилась. Будто в этом мире ничего больше не существовало.        Горячие поцелуи очерчивали созвездия из ее родинок.       — Драко…       — Не оставляй меня больше, — шептал он ей в ключицы, прижимаясь к худому плечу своим лбом. Сладко вобрал Гермиону в объятия, боясь потерять вторую половину себя. — Хотя я тебя больше и так не отпущу. Никогда.       — Обещаешь?        Лед и пламя. Взгляд точно друг на друга до дрожи в коленках, такой разный, но одинаково до ужаса влюбленный. Сколько же всего должно было произойти, чтобы Драко Малфой смотрел на Гермиону Грейнджер вот так?        Тепло тяжелого мужского тела вжимало Гермиону в мягкую кровать до состояния ваты. Ни о чем не думать и только таять.         — Обещаю, Грейнджер.        И его губы жадно обрушились на нее. Она задыхалась от глубоких поцелуев, от вкусного языка, от его хриплых стонов.       — Я так скучал по тебе…       Хотелось еще и еще, только чтобы Малфой не останавливался и ласкал!       — Я по тебе тоже скучала, Драко…       Она чувствовала, как дрожат его руки, блуждающие по ее телу и как торопливо спускаются к джинсам. Как Драко отлетает, когда слышит ее тихие стоны сквозь частое дыхание, и срывается на проклятья. Как его взгляд меняется и становится безумным от влаги на пальцах, скользнувших под белье и плотную джинсу.        — Давай избавимся от них. — Драко ухмыльнулся ей в губы, а Гермиона быстро закивала, помогая ему стягивать ненавистную часть одежды.        И снова эта дрожь в ногах, будто они впервые обнажаются, впервые соприкасаются и впервые он входит в нее, медленно, растягивая секунды и поглощая стоны любимой гриффиндорской ведьмы. Горячий, твердый и глубоко в ней.        — Драко… — Гермиона проскулила ему на ухо, забываясь в родном шоколадном аромате платиновых волос у виска.       — Тебе больно? — он отстранился и посмотрел в ее покрасневшее лицо с тревогой. — Я не наврежу ему?       — Нет, только не останавливайся, — она облизала его губу и утянула Драко в глубокий поцелуй. Он качнулся в ней и толчок буквально вырвал из ее легких громкий вдох. — Ах! Еще…       Гермионе нравилось, каким Драко был с ней. Самим собой. Он мог всхлипывать от кайфа, материться, вылизывать ее кожу и ругаться, грубо хватать в порыве и тут же нежно целовать. Ему не нужно было притворяться, как и ей.        Она плакала от удовольствия, когда он двигался и кружил пальцами на основной точке ее возбуждения. От каждого глубокого толчка расстегнутый ремень брюк шлепал по бедру Грейнджер, и чем быстрее Драко ускорялся, тем ярче становились ощущения. Неистовые, кричащие, натягивающие струны внизу живота.        — Гермиона…       — Быстрее… Не останавливайся, п-прошу тебя, Драко!       — Я… сейчас…       — Да, ах… Я тоже сейчас!..       Оргазм взорвался ярким фейерверком и обрушился к кончикам пальцев на ногах. Малфой продолжал толкаться в горячее тело, растягивая эту невозможную сладостную разрядку. Он кончал в нее, сотрясаясь всем телом, и заглушал свой крик искусанными губами Гермионы.       Через пару мгновений Драко смог говорить, поднимаясь на локтях:       — Дай мне полчаса, и мы повторим, — на его лице расползлась знакомая усмешка, а глаза снова загорелись. — Так приятно осознавать, что ты моя…       — Завтра лететь в другую страну, — Грейнджер устало рассмеялась сквозь сбитое дыхание. — Нам нужно поспать.       — Уверена?       — Да, Малфой.       — Ханжа, — губы Драко коснулись ее носа. — Моя самая прекрасная и умная ханжа.

~ Полгода спустя ~

      — Пэнс, быстрее!       — Я не могу быстрее! Я и так бегу на каблуках с чарами! Ты сам-то пробовал?       Тео несся по коридору больницы, поправляя на плече сумку, и тащил за собой едва не падающую Паркинсон. Чертов порт-ключ с острова активировался на пару часов позже, и они ужасно — нет! — катастрофически опаздывали. К тому же, все началось раньше, чем должно было!       Администратор в холле больницы слишком долго возилась с бумагами и просила документы. Пришлось скрыться в коридорах под крики персонала и передвигаться без аппарации, чтобы найти нужную палату.        Собранные в пучок отросшие кудри уже не выглядели так аккуратно как получасом ранее — несколько прядей из прически выбились и мешали обзору Теодора. Больничное крыло ярко освещалось дневным светом из окон, и всюду ахали медсестры от шумной взъерошенной парочки, бегущей по гладкому сверкающему полу.       — Вам сюда нельзя!       — Можно!       Тео толкнул двери и тут же наткнулся на знакомые лица толпящихся в коридоре. Все, как один, сотканные из сгустков нервов и переживаний.        — Нотт? — Рональд Уизли нахмурился, увидев влетевших к ним бывших слизеринцев. Он значительно похудел, покинув Аврорат, но все таким же внимательным взглядом аврора осмотрел брюнетку рядом, сжимающую мужскую руку. — Паркинсон.       — Родила?       — Мы сами еще не в курсе, — Поттер уперся руками в боки и вздохнул. Не находил себе места. Как обычно обросший щетиной и в полном параде главнокомандующего. — На палате чары тишины, а Малфой до сих пор не вышел. Они там несколько часов…       — Это ожидание — выматывает! Да еще и роды раньше времени, — Джиневра поднялась в кресле у стены и замаячила, кусая губы. Форма команды по Квиддичу придавала ей агрессивности. Она быстро снимала перчатки без пальцев.       Видимо, внезапное желание ребенка появиться на свет раньше предполагаемой даты всех вырвало из дел.       Пэнси устало рухнула в кресло вместо Джинни и наложила на себя охлаждающие чары. Размяла уставшие от бега лодыжки, скривившись от боли, и посмотрела на Нотта своим зеленым взволнованным взглядом.       У него было достаточно времени, чтобы узнать Паркинсон. Полюбить ее и почувствовать.       Он понимал, что на самом деле ее сейчас тоже сжирала тревога. Пэнси всегда находилась в позиции защиты, скрывалась за плотным хитиновым покровом язвительности и безразличия, но очень ярко чувствовала. Сопереживала Тео и волновалась за Грейнджер.       Преждевременные роды могут быть опасными как для матери, так и для ребенка, и у Теодора скручивало живот при одной только мысли об этом. Он медленно подошел к компании таких же взвинченных, сжимая лямку сумки на плече. Ужасно злился, что в больнице нельзя курить.        Пачка сигарет буквально горела в кармане брюк.        Одна из медсестер выскочила из палаты и плотно закрыла двери за собой до того, как толпа смогла разглядеть хоть что-то. Они расслышали только женские всхлипы и громкие вздохи.       — Скажите нам хоть что-то! — крикнул Нотт в спину удаляющейся от них девушки в белом халате, но та полностью проигнорировала просьбу.        Пиздец.       — Они издеваются. — Уизли зарылся пальцами в рыжие волосы и потянул их к затылку, тяжело выдыхая.        — Где Забини? — Паркинсон поднялась на ноги, наконец отдышавшись.        — Гермиона говорила, у Дафны токсикоз, — Джинни пожала плечами. — Тем более беременной не стоит испытывать таких переживаний, — она вздернула бровями и почесала блестящую от пота шею под длинными волосами. Жара невозможная. — Мы-то с ума сходим…       Дверь медленно открылась, и из палаты вышел улыбчивый целитель, оглядывая сумасшедших ожидающих. Разношерстные волшебники, как семья сурикатов, вытянулись по струнке с круглыми глазами и сложенными в ожидании руками.       — Можете войти. Только без суеты, — он посмеялся в кулак и отошел в сторону.       Но без суеты не получилось. Все рванули в палату, толкая колдомедика в сторону.       — О, Годрик! — мужчина вжался в дверь. — Взрослые же люди!       Пять человек влетели в родовую с небывалым энтузиазмом, но тут же как один замерли, врезаясь плечами друг в друга. На кровати лежала укрытая белым покрывалом Грейнджер с мокрыми у висков волосами и уставшей теплой улыбкой на лице. Нотт ожидал увидеть замученную, болезненную и умирающую подругу, но молодая мама, наоборот, выглядела такой живой как никогда.        Ее карие глаза блестели искрами.       А рядом худой темной фигурой возвышался Малфой, осторожно держа на руках маленький сверток.       Теодор с трудом сглотнул.       — Салазар, это ребенок… — хохотнула Пэнс, и от этих слов у Тео по спине прошли мурашки.       — А что ты ожидала, Паркинсон? — усмехнулся Поттер, вытирая со лба испарину. — Бутылку шампанского?        — Она не помешала бы мне сейчас, — смущенно засмеялась Гермиона, и все облегчено вздохнули на ее реакцию. Она в порядке! — Я так устала…       — Как ты, Гермиона? — все же спросил Рон, горой своих плеч выглядывая из-за толпы на лежавшую подругу.       — Это было… изматывающе. Но сейчас я в порядке, — она улыбнулась и посмотрела на мужа с ребенком в руках. — Стоило того.       Ребенок. Охренеть…       Ребенок!       — У нас дочь. — Драко усмехнулся, ни разу не подняв взгляд от свертка в руках на вошедших друзей. Ему будто было плевать, кто пришел.        Тео первый подошел к новоиспеченному папочке, заглядывая в белоснежную пеленку, и тут же обомлел от крохотного ребенка с такими же нереально крохотными ручками и пальчиками, прижатыми к лицу. У него были редкие тонкие волосы, платиновые, с торчащими черными волосками, будто пепел на снегу.       Он затылком почувствовал, как за ним собралась толпа, с таким же интересом разглядывая девочку Малфоев.       — Красивая, да? — Драко ласково погладил большим пальцем лоб дочери. — Как мама.       Тео замер, смотря на мягкий и влюбленный взгляд Малфоя, который не видел никогда в жизни и даже представить не мог. В груди все сковало от одного только вида, как он трепетно посмотрел на Гермиону, тепло улыбаясь.        Это именно то, что Нотт хотел увидеть так давно…       — Малфой, я ее видела. Она белоснежная, — засмеялась молодая мама и поднялась на руках повыше, корчась от боли.       Теодор боялся шелохнуться. Дышать не мог, пока Пэнси не сжала в поддержке его пальцы, усмехнувшись на реакцию Драко. Ее глаза загорелись.        Она тоже это увидела.       — Как назвали? — Джинни присела на край кровати и взяла руку подруги, на что та дернула бровями. Обе посмотрели на Драко в ожидании. — Малфой?       Волшебники с трепетным волнением уставились на Пожирателя Смерти, который даже сегодня не изменил своему вкусу и оделся во все черное.        — Лилит.       Поттер вздрогнул и так тяжело сглотнул, что нахмурился.       — Для мальчиков — созвездия, для девочек — цветы, — с ухмылкой пояснил Малфой, и девочка на его руках закряхтела, привлекая к себе всеобщее внимание.       — Все-таки девочка… Забини будет в восторге, — наконец Тео смог хоть что-то произнести. — Ты, кажется, проиграл ему пару тысяч?..       — Что? — Гермиона расширила глаза, и Драко сердито поджал губы. — Ты спорил?       — Грейнджер… — он до сих пор обращался к ней по девичей фамилии, хотя их свадьба прогремела на весь Лондон. — Я был уверен.       — Именно с такой уверенностью ты и перекрасишь детскую в розовый, Драко.       Смех прокатился по палате, и Лилит снова недовольно завошкалась.       — Дай подержать! — Тео уже потянул руки к младенцу.       — Даже не мечтай. — Малфой ревностно прижал ребенка к груди.        — Эй, Малфой, — Рональд шагнул ближе. — Мы вообще-то все хотим подержать!       — Заводите себе своих детей. — Он поменялся в лице, как дракон, защищающий свои сокровища. Гермиона просверлила его упрекающим взглядом, и тот смягчился. — Лилит еще слишком мала, может, позже…       Ему никто не поверил.        Малфой никому не позволит притронуться к своей единственной дочери.

~ 13 лет спустя ~

      — Папа, — не по возрасту серьезные серые глаза девушки уставились на мужчину в черном, пока тот поправлял на дочери ворот мантии. — Я на третьем курсе, а ты все собираешь меня, как маленькую.       Платформа девять и три четверти кипела и жужжала, наполненная суетой людей. Взволнованные родители провожали своих детей на поезд в Хогвартс, и Драко был одним из них. Он смотрел на свою белокурую дочь, с черными прядями у лица, под стать наследнице Блэков, и не мог поверить, что так счастлив. Изумрудный шарф Слизерина, обмотанный вокруг ее шеи, радовал глаз.        Конечно, Слизерин.        С характером Гермионы и кровью Малфоя по-другому и быть не могло.       — Где мама?       — Как обычно, — усмехнулся Драко. Лилит сердито поджала губы, когда он с любовью погладил ее по волосам. Она не любила, когда отец сюсюкался с ней на публике. — Она придет.       — Я подкину тебе идею, пап. Перестань финансировать последний проект мамы и увидишь ее дома на пару часов раньше, — она ухмыльнулась, а Малфой засмеялся.       — Я знал, на ком женюсь, когда делал твоей маме предложение.       — Ах да. То великолепное предложение в «Трех метлах»! Мама рассказывала. Феерично.       — Телефон. — Драко протянул бледную ладонь дочери, на что та закатила глаза и достала из кармана смартфон, недовольно вложив в его руку. — Он все равно не будет работать в Хогвартсе.       — А жаль. Мой друг по переписке расстроится, что я не отвечаю ему полгода.       Малфой грозно нахмурился и уже жалел, что отпустил ее на месяц летом к родителям Грейнджер.        Гермиона и Драко не смогли вернуть память родителям в первый раз, и во второй раз, и в третий раз. Профессиональных легилиментов не сыщешь, и какие бы способы они не пробовали, все без толку.        Когда родилась Лилит, и Малфой впервые показал дочь своей матери, Нарцисса расцвела. Гермиона и Драко часто спорили, на кого из них будет похожа дочь, а в итоге она полностью пошла в Блэков, чем поразила свою чистокровную бабушку. Она первая предложила помощь с родителями Гермионы, и спустя год смогла вернуть им память.        Это стоило огромных усилий и нервных клеток Грейнджер. После пережитого с организаций она не находила себе места каждый раз, когда пресекалась с Нарциссой.        Но главное — Джин и Квентин вспомнили свою дочь, и все уладилось само. Нарциссе понадобилось много времени в одиночестве, чтобы осознать, что она потеряла своей предвзятостью.        — Что за друг? Отправь ему сову с письмом. — Драко не покидало чувство, что он смотрит на белокурую Гермиону с глазами, как у него.       — Мой друг-маггл вообще ни капли не удивится сове с письмом, точно. Спасибо, папа, — опять он сказал что-то не то.        Как же с подростками трудно.       — Вот вы где!        Грейнджер спешила к ним, на ходу поправляя пиджак на округлившемся животе, и Драко показательно вздохнул на опоздание жены. Ничего необычного для их семьи, но ворчать любили все.       Гермиона наклонилась к дочери, поправляя на ней мантию, как и Драко ранее, на что Лилит снова возмутилась:       — И ты туда же, мама!       — Все взяла? — взволнованный карий взгляд идеалистки делал из Грейнджер настоящего ревизора. — Учебники? Перо? Зачарованный дневник? Телефон оставила?       — Я забрал. — Привлек внимание Гермионы Драко, повертев в пальцах ненавистный ему смартфон, в котором он нихрена не понимал. Все эти маггловские штучки он оставил для женской половины семьи Малфой.        Он помог беременной жене разогнуться, погладив по спине и пушистым волосам, заколотым назад. Их дочь унаследовала неукротимое «воронье гнездо», и сейчас восхищенно смотрела на родителей, улыбаясь сквозь платиновые мешающие из-за ветра кудри. Заколками она убрала черные длинные пряди за уши.        В прошлом году Лилит протащила телефон с собой в школу, и из-за магии он сломался в первый же день.        Вернее, как только она вышла из поезда.       Малфой чуть не поехал крышей, пока они проводили электричество к дому у озера от ближайшей деревни. Все потому, что ребенок требовал современных благ. И чтобы она не хотела каждые выходные проводить у бабушки и дедушки в немагическом Лондоне, пришлось идти на крайности.        Да, Драко ревновал. Он вообще не думал, что способен так кого-то любить (не считая Грейнджер, конечно, от нее он сходил с ума до сих пор).       Вся техника работала откровенно хреново в доме, наполненном волшебством, но теперь Лилит могла общаться с друзьями через смартфон и играть в игры, когда не барахлил телевизор или приставка. Интернет, конечно, без вариантов не провести, поэтому телефон ограничился сотовой связью. Драко даже представить не мог, что эта маггловская вышка, дающая связь, будет столько стоить.        Но ради дочери… Эта змея вила из него веревки.       Как и положено в семье Малфоев, Драко учил Лилит манерам, которые стирались в крошку, как только с работы приходила мама и предлагала посмотреть что-нибудь под попкорн. И отец семейства давно смирился, что время другое, поколения изменились. Заваливался с ними на диван и с интересом изучал маггловский кинематограф, подпрыгивая от скримеров и с чувством ворча на помехи.        Да и дочь не была полностью поглощена магглами. Часто читала, использовала заклинания с раннего возраста и летала на метле не хуже самого Драко.        Его радовала теплая домашняя атмосфера и счастливые девочки после тяжелых будней Министерства и службы в Аврорате. Драко имел свой темный отряд и слыл очень грозным командиром-аврором, которого боялись и уважали. Он редко мог слышать, чтобы его называли Пожирателем Смерти, как раньше.       Прошлое осталось в прошлом.       — Где Джеймс? — Лилит обернулась, осматривая толпу, и сразу рванула к другу, раскидывая людей. — Джеймс!       С другой стороны платформы с тележкой и кучей вещей шли Поттеры с двумя детьми, и их сын, который сегодня впервые отправлялся в Хогвартс, просиял и рванул к Лилит навстречу. Драко сильнее прижал Гермиону к себе, и та помахала Джинни, широко улыбаясь.       — Ты в порядке? — он скользнул взглядом по профилю счастливой жены, остановившись на горящих медовых глазах. С каждым днем он любил ее все больше.       — Волнуюсь немного. Как и всегда, — она положила голову ему на плечо и вздохнула, погладив живот. Грейнджер не переставала работать и со второй беременностью, стала руководителем отдела, а Драко был только рад вкладывать деньги в ее проекты, и считал, что это самое лучшее вложение, что когда-либо делала чета Малфоев. Из них вышел отличный союз. — Лилит решила в этом году поехать в вагоне первого курса из-за Джеймса. Как думаешь?..       — Ни за что, Грейнджер! Моя дочь не будет носить фамилию Поттер. Я лучше умру.       Гермиона заливисто рассмеялась. Конечно, еще рано об этом беспокоиться, и она специально дразнила Драко. Он улыбнулся на это, но как только увидел хорька в клетке у сына Поттера, недовольно скривился.       Что еще хуже, Драко смог использовать Патронус. Угадайте, какая телесная форма у него была.       Гермиона проследила за взглядом мужа и похлопала его по груди, сдерживая ехидную улыбку. Зато их Патронусы неплохо сочетались.       — Малфои!        Они оба обернулись на подходящего Блейза с Дафной и дочерью — мулаткой с серыми, как сталь, глазами. Виолетта отправлялась на второй курс факультета Слизерин.        — Сегодня все опаздывают. — Драко, пожал руку Блейзу и снова посмотрел на свою дочь, которая ярко улыбалась, как ее мать, восхищенно рассказывая что-то брюнету Джеймсу. Гиперопекающий отец нахмурился. — Я ему…        Руки оторву!       — Перестань! — Гермиона ткнула пальцем ему в складку между бровей. — Тебе все нужно контролировать.       — А тебе нет? — он наигранно изобразил удивление. — Зачарованный дневник, Грейнджер?       Изобретение Гермионы на манер Протеевых чар выглядело как тетрадь и помогало ей общаться с дочерью хоть каждый день. Если бы Лилит отвечала так же часто, как писала в нем мама…       Поезд громко загудел. Джинни поцеловала сына в лоб, держа на руках маленькую дочь, а Лилит лишь издалека возле Поттеров помахала рукой родителям, скрываясь в дверях Хогвартс-экспресса вместе с Джеймсом.       — Даже не подошла, — недовольно процедил Малфой через сжатые губы.       — Драко, она — подросток. Не дави на нее. — Гермиона вновь положила голову на плечо мужа и тяжело вздохнула.        — Виолетта, быстрее!        — Джеймс, твой журнал!       Родители суетились.       — Я вчера был у Тео, — начал Драко, наблюдая за кипишем вокруг, абсолютно спокойный с любимой женщиной рядом.        — И как он?       — Сходит с ума от орущей двойни, как и месяц назад, — он токсично радовался, что другу так досталось.        Как же Малфой злорадствовал, когда увидел Нотта с огромными мешками под глазами после бессонных ночей с младенцами. Но еще смешнее было наблюдать взбешенную Паркинсон, которая после того, как узнала о своей беременности двумя детьми сразу, орала, что ее разорвет. Грейнджер успокаивала ее, когда та плакала, но Драко такие эмоции не разделял.       — Эльфы им помогают, но Тео тот еще нянька. Не спускает детей с рук.       — Он всегда был заботливым, — пожала плечами Грейнджер, поспешно отстраняясь от мужского плеча, чтобы проследить за отбывающим поездом. — В любом случае, нам уже всем за тридцать. Все мы с возрастом изменились.       — Ты — ни капли. — Драко улыбнулся своей жене, и та усмехнулась, все еще следя за трогавшимся поездом.        Он не мог похвастаться тем же, чем потрясающая Гермиона: темная магия сказывалась, и Пожиратель Смерти сильно похудел, стал выглядеть старше и еще бледнее, чем был.        Малфои не спускали глаз с проезжающего мимо окна, в котором белой яркой вспышкой сияла Лилит. Она кивнула родителям, и Драко снова почувствовал тепло внутри, разгоняющее тьму своим светом. У них была самая красивая и умная дочь на свете.        — Увидим ее только на Рождество, — прошептала Гермиона, сжимая руку мужа.       — Да, — их пальцы сплелись. — Я люблю тебя, Грейнджер.       — И я люблю тебя, Малфой.       И поезд снова загудел, устремляясь в школу чародейства и волшебства.