Глава 26. Дракон

      На Уилтшир опустилась темная ночь, погружая пустой Мэнор и его сады в черноту, такую же глубокую, как и все события, окутавшие это поместье. Больше не было белых павлинов, гордо вышагивающих по зеленой изгороди, и эльфов, работающих в саду. Издалека Гермиона могла разглядеть пустой мрачный розарий, а огромные ворота, без каких-либо барьеров и магии, скрипели от сильного ветра.        Драко перевез некоторые вещи в дом у озера и расширил библиотеку для книг, которая теперь стала невероятно огромной для небольшого особняка. Что-то закрыл в ячейке Гринготса, а что-то отдал на благотворительность по настоянию адвоката, чтобы обелить себя. Гермиона хотела уговорить Малфоя и поместье пожертвовать на перестройку под полезное здание вроде госпиталя или штаба авроров, но не посмела.        Ему нужно было избавиться от этих воспоминаний другим путем.       Нарциссу снова определили под домашний арест. В этот раз, по просьбе Драко и его немаленькому чеку Министерству Магии, она будет отбывать его в особняке во Франции, переданная под надзор местному государственному органу. Ее можно будет посещать после прошения неограниченное количество раз в год, но только родственникам. Апелляцию миссис Малфой сможет подать не раньше, чем через пять лет.       Драко перенес в дом во Франции все цветы и вещи матери, Тайлу и нескольких эльфов. Построил примыкающий к дому сад под стеклянным куполом. Не мог иначе.       Не сказать, что Гермионе было жалко Нарциссу, но глава семьи действительно жестоко наказал свою мать одиночеством за ее необдуманный поступок. Миссис Малфой была светской женщиной и очень привязана к сыну, которого любила всем сердцем и никак не могла принять его взросление. И Гермиона пыталась высказать свой протест пару дней назад после похорон найденного тела Монтегю, но Драко был непоколебим:       — Ты слишком жесток к Нарциссе.       — Она сама хотела, чтобы я поступал как Малфой. — Он оставался все таким же серьезным и злопамятным, смотря на Грейнджер чистым неприкрытым барьерами окклюменции взглядом.       — Я не думаю, что она имела в виду жестокость, — Грейнджер отпила чай из новой кружки с картинкой кота (Драко где-то откопал похожую на разбитую в архиве) и пыталась всем видом показать, что не давит на него.       — Ты защищаешь мою мать?       — Я защищаю мать. Женщину. Понимаю ее мотивы, — и она не лгала. Гермиона понятия не имела, что такое быть матерью, и ужасно волновалась. У нее потели ладошки от мысли, что она будет поступать так же.       — Грейнджер, — Малфой придвинулся к краю своего кресла и приковал к себе все внимание. — Моя мать плевать хотела, убьют тебя или нет. Надеялась, что убьют. И на мои чувства к тебе она тоже наплевала, чтобы меня «защитить». То, что я сделал — не жестоко.       И что Гермиона могла противопоставить? Драко с ней советовался, выслушивал и делал все, что она его просила, но в случае с матерью становился просто каменной стеной.        Изменился и повзрослел. Принял себя.       Малфой больше не боролся с темной магией внутри Метки, а учился ею владеть в совершенстве. На это его вдохновил Поттер, который извлек свою выгоду от того, что покрывал Пожирателя Смерти от казни в Азкабане. Но об этом позже.       Сейчас они в ночном Уилтшире.        Гермиона наложила согревающие чары на себя, но они лишь слегка пробежали теплом по коже и развеялись.       — Драко, может не надо? — все же вырвалось у Гермионы, когда Драко в строгом костюме и черном длинном пальто достал палочку. Уверенно вышел вперед.       Зима стояла на редкость суровая, последние числа декабря. На следующий день утром Гермиона должна была лететь в Австралию, чтобы попробовать в очередной раз вернуть память родителям. Конечно, в этот раз с Драко, и колдомедиком его семьи. И скорее всего через купленный Малфоем порт-ключ.       Его хватил бы удар от полета на самолете и очередей в аэропорту. К тому же у чистокровного аристократа-волшебника не было даже маггловского паспорта.       Грейнджер поежилась в теплом пальто и красном шарфе при порыве морозного ветра. Малфой поднял палочку.       — Адское пламя!       Огромный огненный дракон, похожий на чудовище из самого Ада, устремился в сторону Мэнора, попутно сжигая на своем пути ворота и изгороди. Свет пламени озарил весь ночной Уилтшир и Драко, который буквально светился от бушующей стихии. Огненный монстр проглотил вековые деревья, вычурные беседки, лысые кусты и принялся за поместье, опаляя пламенем из огромной пасти некогда ценное для целой династии.       Когда весь Мэнор охватило огнем, Драко, тяжело дыша, опустил палочку и заставил чудовище исчезнуть. От его властного и уверенного вида у Гермионы засосало под ребрами, а сердце влюбленно замерло. Малфой действительно стал другим.       Он — темный и очень сильный волшебник — смог контролировать Адское пламя, как настоящий дракон.       — Вот и все, — тихо произнес он, смотря на свое детство, утопающее в ярком свете; на все воспоминания о Темном Лорде и кричащей на полу Гермионе Грейнджер. Она тоже могла представить, как горит трость Люциуса, оставленная у кресла возле камина главной гостиной.       Черный дым в небе наполнился яркими оранжевыми искрами, как в стеклянном шаре в кабинете Прорицания. Грейнджер насмешливо улыбнулась и покачала головой.       Может, Трелони не такая уж и поехавшая…       Гермиона подошла к Пожирателю Смерти и взяла его за руку, посмотрев в его влажное от испарины лицо. Огонь не опалил Драко. Только длинные пальцы, ранее державшие палочку, были невозможно горячими и сжали ее ладонь в ответ.        Они стояли и завороженно смотрели, как горят высокие башни, громко лопаются стекла и с грохотом падают камни. Черепица на крыше трескалась и звуки эхом разносились по всему ближайшему лесу, освещенному пожаром.       — Легче стало, — внезапно произнес Драко на выдохе.       — Ты сжег целое состояние.       — И сжег бы еще раз, — он усмехнулся. — Такое состояние мне не нужно. У меня есть получше. — Горячая от огненного заклинания рука с силой сжала пальцы Гермионы. — И несколько ячеек в Гринготтсе, конечно. Построим новое поместье.       Грейнджер закатила глаза. В ее сумке тяжелел напоминанием исписанный блокнот. Все «за и против», которые она собрала за последнюю неделю, размышляя над отношениями с больше не бывшим Пожирателем Смерти. Драко и Гермиона во многом оставались такими разными, что представить их вместе все еще было чем-то невозможным.        Но стоило Малфою назвать Грейнджер своей совестью, как она осознала, что нужна ему, как воздух. Как свет.       Она любила его так сильно, что ни за что не оставила бы одного.       Они только стали по-настоящему жить вместе, но Гермиона до сих пор считала, что он даже не представляет, насколько Грейнджер не аристократка. Она носила дома огромную футболку, ела чипсы перед телевизором (это ему еще стоило увидеть), спала с открытым ртом и пропадала на работе в неразобранных документах. Иногда приносила работу на дом и ужинала прямо на полу с книгами.       — Драко, ты должен понимать, что я не буду устраивать приемы, как миссис Малфой, — снова начала свою шарманку упертая ведьма, подготавливая мужчину к реальной жизни с ней.        — Ладно. Будем посещать чужие.       — Никогда не буду ходить в тяжелых платьях и красить губы каждый день.       — И Слава Салазару. Я хочу видеть твои ноги и буду часто целовать тебя.       — Я не стану эксплуатировать эльфов каждую минуту и не буду очаровательно хлопать ресницами твоим деловым партнерам, которые мне не нравятся.       — Отлично. Будь собой. Я уже богат.       — И я не выйду за тебя замуж, если ты устроишь банкет на триста человек!       — Ты уже надела кольцо, Грейнджер. Поздно ставить условия, — Драко хитро улыбнулся.       Гермиона подняла свою левую руку и в который раз восхищенно посмотрела на фамильное кольцо Малфоев с большим зеленым камнем и лозой, как на ее палочке. Оно точно стоило как еще одно состояние.       Жгучая ответственность. Не дай Мерлин потерять его…       — Пойдем проводим Нотта.

~ Три дня назад ~

      Гермионе тяжело дался брак Малфоя с Асторией.       На всю неделю она уехала в немагический Лондон в родительский дом и наложила всевозможные охранные чары на жилище. Грейнджер необходимо было подумать и побыть одной, в знакомом месте и со своими детскими вещами, оставленными в доме и покрытыми пылью. Осознание, что произошло с ней за последние дни, рухнуло на плечи тяжелой ношей, которую хотелось пережить в одиночестве.       Она больше не чувствовала себя разбитой.       «Организация Справедливости» разрушена, Финниган под арестом ожидает суда, Арчибальд Гринграсс мертв. Гермионе больше не нужно скрывать свою беременность, с которой она довольно быстро смирилась, а Кингсли действительно повысил Грейнджер и перевел в отдел, куда целеустремленная ведьма так мечтала попасть и упорно для этого работала. Министр магии знал о положении любимой подчиненной и пообещал, что после законного декрета она сможет вернуться на свое рабочее место.       После случившегося и пережитого страха, когда избитая Гермиона чуть не потеряла ребенка, Драко стал максимально осторожным с ней. Он настолько был нервно истощен, что боялся целовать ее, поэтому только осторожно обнимал, как старую подругу. Но Гермиона решила, что на время всей бюрократии и разбирательств с Асторией и бизнесом, им необходимо побыть порознь, чтобы подумать. Каждому о своем.        Малфой не возражал и, скрепя сердце, отпустил. Но уже заметно нервничал в ежедневных письмах, потому что развод вроде как состоялся, а Гермиона так и не вернулась.        Она уже ждала от него кричалок или появления на крыльце с истерическим оскалом.       Бесконечно поглощая шоколадное мороженое перед телевизором в старой футболке, Грейнджер смотрела фильмы на проигрывателе, отрешенная и спокойная. Если бы Драко увидел, что она отвратительно питалась, то его хватил бы удар. Он настаивал, чтобы Купер отравился в родительский дом с ней, но убедить Гермиону взять эльфа так и не смог.        Мысли об убийстве Кроткотта постепенно ее отпускали, хотя первые три ночи Гермиона не могла уснуть и вспоминала его перекошенное ужасом лицо на влажной земле.        Нож в горле. Лужа крови.       Кричащая Паркинсон.       Ее охватывала паника, но к утру отпускала. Она защищала себя и Пэнси, и если бы не сделала этого, возможно, сейчас сама была мертва.       Магглорожденная убитая горем жена Кроткотта обратилась в суд, с просьбой о расследовании, но заявление отклонили, так как он был участником преступной организации. Поттер выгородил как Гермиону, так и Нотта с Малфоем. Он убедил Визенгамот, что все трое защищались, помогали в разгроме организации, и добился оправдательного приговора. Даже палочки им вернули. Гарри сделал Драко особое предложение, но Гермиону в курс дела не ввели из-за ее тревожного состояния после произошедшего.       Утром в четверг Джинни прислала письмо с просьбой встретиться всем бывшим гриффиндорцам в родных «Трех метлах». Гермиона и так собиралась возвращаться — ее ждала рабочая неделя с понедельника (до декрета еще далеко, а проекты не ждут). Она собрала вещи в сумочку с незримым расширением, погасила свет и пообещала себе, что в следующий раз вернется в этот дом уже с родителями.       А пока они с Драко еще не обсуждали, как и где будут жить, необходимо было восстановить опечатанную квартиру.       Когда Гермиона вошла в двери паба и окунулась в знакомый со школьных времен запах хвои и сливочного пива, все окончательно встало на свои места. Она скинула с себя последние оковы тревоги и расправила плечи, замечая за дальним столом знакомые рыжие макушки Уизли и аккуратно подстриженного и выбритого Гарри (неужели Джинни уговорила его!). Вместе с шумным выдохом тело покинула вся гадкая тяжесть.       Так как Гарри единственный сидел к ней передом, то улыбнулся во все лицо и подскочил первый. Его очки сверкнули от дневного оконного света, а зеленые глаза радостно загорелись, будто друзья детства снова оказались в Хогвартсе.       — Гермиона!       — Гарри!        Она быстро подбежала и обняла его, вдыхая такой знакомый с детства аромат его кожаной куртки. Поттер, как всегда, был совсем одет не по погоде.       — Я так рад тебя видеть, — он отстранился и широко улыбнулся. Поцеловав Гермиону в щеку, Гарри даже не исколол ее щетиной и погладил по распущенной кудрявой шевелюре.        — Наконец-то ты вернулась, — теперь Джинни, с влажными от долгожданной встречи глазами, обняла ее.        Рональд тепло улыбнулся Гермионе, принимая объятия следующим.        — Мы так волновались!       — Все в порядке. Не нужно было за меня переживать.       Бывшие сокурсники сели за стол и заказали сливочное пиво. Грейнджер ограничилась лишь чаем и стянула с себя тяжелый теплый шарф. Замерзшие пальцы с трудом расстегнули пуговицы на пальто.       — Растешь? — довольная Джинни кивнула в сторону закрытого свитером живота Гермионы, и она удивленно на него посмотрела.       — Еще рано, Джинни, — Грейнджер смутилась и обняла ладонями горячую чашку под взгляд улыбающейся будущей четы Поттеров напротив. Рональд сидел слева стола и неловко поднял уголок губ, отпивая сливочный напиток из кружки. — Но я опять набрала вес благодаря нескольким ведрам мороженого. Как вы?       — Отлично, — Гарри вытер «белые усы» из пены над верхней губой. — На Рождество хотим отправиться в горы и покататься на лыжах.       Джинни сузила и скосила глаза на своего жениха.        — А я не особо горю желанием, потому что кое-кого сто процентов вызовут в середине выходных, и я снова буду одна! — Она закатила глаза, но после понимающе улыбнулась. — Надеюсь, успеем хотя бы глинтвейн выпить.       Гарри поджал губы и посмотрел на свою девушку извиняющимся взглядом, а Джинни взяла его за руку.       — А ты? — спросила Грейнджер тихого Рональда и повернулась к нему. — Как ты?       — Я ушел из Аврората. — Рон пожал большими плечами в синем свитере. От такого цвета одежды его глаза стали насыщенно голубыми. — Теперь помогаю заниматься Джорджу с магазином вредилок. Мне это больше по душе.       Как же ему это было нужно! Гермиона как никто другой знала, что Аврорат — вообще не его место, и никак не вяжется с характером младшего из братьев Уизли.       — Правда? — Гермиона радостно просияла. Ее брови улетели на самый верх лба от удивления. — Я так рада за тебя! Это замечательно!       — Спасибо. — Уизли, наконец, открыто улыбнулся и протянул большую руку через стол, сжав горячие от чашки пальцы Грейнджер на деревянной столешнице в благодарность за поддержку. Она ответила ему, все еще улыбаясь.       Приятно было знать, что у родных людей все хорошо.       — Руки убери, Уизли.       Все тело охватили мелкие мурашки. Этот высокомерный голос за спиной Гермиона узнала бы из тысячи.        Рональд недовольно отстранился и отпустил руку, прожигая взглядом мужчину позади подруги, пока она сама с подозрением посмотрела на Джинни. Та вздернула бровями, будто не в курсе, кто позвал Малфоя, и скрылась за кружкой сливочного пива.        Вот стерва!       Живот скрутило от волнения. Гермиона была не готова к такой резкой встрече.              — Малфой, — поздоровался Гарри, сдержанно кивнув.        Под громкий стук сердца в висках и давление в груди, Грейнджер прислушалась к тяжелым шагам и увидела бледную ладонь с печаткой Слизерина, опустившуюся на стол возле нее. Прошлась взглядом по каждой знакомой выпирающей венке на коже и вспомнила ее на ощупь. Драко медленно сел на соседнее место лицом к Гермионе. А она боялась даже взглянуть на мужчину после своего отшельничества, слушая его взволнованное дыхание.       Душу выжигала картина, которую Гермиона представляла каждый день: Драко дает клятву Астории у алтаря. Так было принято у аристократов, даже если брак фальшивый.       — Грейнджер, — он позвал ее мягко, виновато, пока остальные затихли.               — Малфой, — все, что Гермиона смогла произнести в ответ.       Драко молча опустился лбом на худое плечо Грейнджер и тяжело вздохнул, стиснув ее руку на столе своими холодными пальцами. Джинни удивленно вытаращила глаза.       Гермиона держалась, чтобы плотоядно не разулыбаться. Таким Пожирателя Смерти ее друзья точно не видели.       — Я чуть с ума не сошел… — пробубнил он ей в плотную ткань пальто, и победную улыбку сдержать не получилось. Конечно, вредная ведьма делала это специально. Джинни прыснула в кулак и чуть не подавилась пивом на вид подруги.       — Ты знал, где я.       — Но ты не возвращалась, — все еще бубнил ей в плечо.       — Я удивлена, что ты столько выдержал и не заявился, — веселые нотки в ее речи Малфой уловил сразу и поднял светлую голову, разглядывая ее лицо почти преданными глазами очень близко.        Он понял, что она специально терроризировала его. Мстила за недельный брак.       — Почему тебе всегда смешно, Грейнджер? Я вообще-то собирался заявиться! — продолжал он ворчать, будто никого кроме них за столом не существовало. Его серый штормовой взгляд с упрекающими молниями осмотрел каждую ее черточку и остановился на губах.        — Могу поспорить, ты следил за домом, — Гермиона ответно сжала на столе его пальцы.       — Конечно, следил. Я в курсе сколько мороженого ты съела.       — Купер?       — Он самый.       Драко аккуратно улыбнулся, не оскалившись, как обычно, и Поттер удивленно округлил глаза в размер своих очков на такое лицо Малфоя. Джинни снова рассмеялась в кружку.        Пожиратель Смерти перевел на нее уже резко недовольное лицо. Вспомнил, что они находятся здесь не одни.       Смеются тут над ним. Посмотрите!       — Уже развелся? — спросил Уизли, важно скрестив руки на груди. Все еще не доверял.       Наморщив нос на неприятный вопрос, Драко выпрямился и смерил Рона высокомерным взглядом. На его бледном лице под глазом дернулся нерв, и Гермиона тяжело вздохнула. Малфой был ужасно похож на своего отца, когда раздражался, и с этим тоже еще предстояло свыкнуться.       Но вместо перепалки Драко достал из кармана пальто бумагу и положил на стол перед Грейнджер, не спуская упертого взгляда с Уизли. Гермиона дотошно вчиталась в строчки свидетельства о расторжении брака, на манер маггловскому, и усмехнулась подготовке Малфоя к встрече с оберегающими друзьями Грейнджер.       Любопытная Джинни взяла пергамент себе и принялась с интересом читать, не скрывая радостной ухмылки. Она уже давно окончательно приняла выбор подруги и только ехидничала. Даже встречу подстроила.       — И еще кое-что, — Драко нырнул во внутренний карман рукой и достал из него бархатную черную коробочку, довольно большую. Открыл и аккуратно поставил прямо напротив Грейнджер. — Это фамильное кольцо Малфоев. Моей бабушки.       Гермиона беззвучно ахнула и уставилась на украшение перед собой, абсолютно невозможно красивое, с большим граненным зеленым камнем, сверкающим бликами света. Серебряная лоза обвивала его, как гнездо, и уходила в стороны на сам ободок. Джинни смогла лишь открыть рот на невозможно дорогое украшение, хлопая ресницами, а Рональд нахмурился.        Все звуки будто исчезли из паба, пока Грейнджер осознавала то, что сделал Малфой. Поттер громко усмехнулся, смотря на подругу, шокированную настолько, что ее лицо побледнело.        — Это предложение такое? — спросила она дрогнувшим голосом и повернулась к Драко, на что тот красиво оскалился. Очень в своем стиле.        — Я прагматик, Грейнджер. Я не умею быть романтичным. Но если ты откажешься принять кольцо, то у меня есть это, — он достал еще один пергамент с волшебной печатью гоблинов, и Грейнджер заинтересованно посмотрела на документ, опустившийся на стол под острыми пальцами аристократа. — Я переписал на тебя особняк у озера. Он твой.       Грейнджер вытаращила глаза.       — Что? — едва смогла говорить. — Для чего?       — Чтобы в случае, если ты не захочешь стать моей женой, я мог сказать, — он убрал прядь волос ей за ухо, мягко усмехнувшись. — Пойдем домой, Грейнджер.

~ Сейчас ~

      Малфой женился на Астории и развелся спустя неделю. Все газеты прогремели статьей о бедной одинокой Гринграсс, оставшейся без отца и старшей сестры; брошенной и преданной Пожирателем Смерти.        У каждой чистокровной семьи были свои установки и правила рода, и Астория так цеплялась за Драко очень по веской причине — в родословной Гринграсс все девушки выходили замуж девственницами. Теперь она боялась вообще не найти себе мужа и плакала на церемонии, сердито поджимая губы.       Ее мать, Селену Гринграсс, не смогли связать с «Организацией Справедливости» и отпустили, а Дафна свинтила с Забини в Италию и пока не была готова общаться с родными. Они решили пожениться следующим летом и жили лучшую жизнь на вилле у моря, где Драко как-то бывал и описывал этот дом как райское местечко.        Дафна рассказала, что на том самом празднике в доме Забини мать Блейза в качестве подарка нашептала ей пророчество, так как видела будущее (и именно так выбирала себе мужей, скорых к погибели). Миссис Забини посоветовала Дафне доверять Гермионе и следовать за ней, и именно это послужило тому, что она не стала вскрывать письмо, как этого хотела Астория. Ну, еще она, как пустяк, дополнила, что Грейнджер беременна девочкой, что и шокировало тогда именинницу. Она все это спустила на алкогольное опьянение женщины.        — Это не может быть девочка, — выдал Драко, когда услышал эти слова на собрании слизеринцев перед отъездом Забини и Гринграсс. — Первый в семье Малфоев — всегда мальчик. Мать Забини — сумасшедшая, — тут он посмотрел на недовольного сына провидицы. — Прости, Блейз, но она часто говорит хрень, когда выпьет.       — Я тоже чувствую, что это девочка, — Гермиона погладила слегка округлившийся живот. — Точно девочка.       Ладно, она не чувствовала, а говорила это назло надменному Драко.       — Ты еще скажи, что она будет учиться на Гриффиндоре! — фыркнул Малфой и ожидаемо для всех скривился, чем вызвал смех у Дафны.       — Было бы неплохо.       — Салазар, Грейнджер, этому не бывать!        Гермиона часто думала о том, какими родителями они будут, но пока не все участники организации были пойманы, а значит, мыслей о необходимых мерах безопасности в ее голове крутилось больше. Драко действительно переписал дом на Грейнджер, чтобы ей было комфортно, и она могла сама наложить любые защитные чары вдобавок к имеющимся. Вряд ли вообще кто-нибудь решился бы напасть после развала организации, но перестраховаться не помешало бы.        Так думали беспокойная и педантичная мать Гермиона и не менее тревожный отец Драко.       Повезло же ребенку с родителями!       Малфой трясся над своей невестой, когда полностью осознал предстоящее отцовство. Он уже расписал будущее малыша, конечно, полностью уверенный, что это мальчик, и даже выбрал ему профессию и какие экзамены он будет сдавать в Хогвартсе.        В нем проявлялись черты Люциуса. Иногда Драко был слишком расчетливым и высокомерным, но всегда смягчался, когда это замечал. Он не хотел быть похожим на отца, и остался единственным раскрытым Пожирателем Смерти, работающим на Министерство.        Драко, можно сказать, стал кем-то средним между Снейпом и Грюмом, но в Аврорате. Делал грязную работу, используя те заклинания, на которые у авроров не хватало духа и намерения. Гермиона не была счастлива такому предложению Поттера, который решил создать отряд темных авроров (как бы это иронично не звучало), но Малфой принял его, не думая.       Больше, чем быть аврором, ему нужно было выплескивать из себя эту дурь. Он научился управлять тьмой в себе, чтобы она не управляли им. Метка больше не беспокоила его, не зудела и не горела.       Наверное, это не очень красивая дорога, где жили они долго и счастливо, и не очень в духе Грейнджер, но это выбор Драко. Гермиона приняла его.       Покинув пепелище Мэнора, пара аппарировала на набережную магического Лондона, выискивая бывшего сокурсника-слизеринца, отбывающего через двадцать минут с этой станции с помощью портала, созданного Министерством Магии для больших расстояний.        Когда Гермиона увидела Нотта, стоявшего у перил с сигаретой в зубах и сумкой на плече, то понеслась к нему, потащив за руку Малфоя.        — Тео!       Взволнованный крик Гермионы разнесся по набережной. Драко закатил глаза, когда она обняла друга за шею и задела ледяную от ветра щеку. Сразу стало легче. Нотт в ответ прижал подругу к себе, но увидев через плечо взгляд Пожирателя Смерти, сразу отпустил.       — Убери от нее сигарету.       — Точно. — Тео выкинул окурок на асфальт под свои ноги и быстро затоптал черным ботинком. — Я рад, что вы пришли.       — Как мы могли не прийти? — Гермиона улыбнулась, и Малфой обнял ее за плечи, ревностно прижимая к себе.        Он никогда не упоминал Тео, не припоминал своей девушке, что между ними происходило, но стоило Нотту появиться в поле зрения, как Драко превращался в ужасного тревожника. Словно Грейнджер может сбежать от него или обнять мужчину на секунду дольше, чем он отмерил в своих мыслях. Гермиону это не задевало, потому что Малфой всегда был собственником и все равно не запрещал им общаться.       Но наедине не оставил бы даже под прицелом палочки.       — Далеко собрался? — голос Драко звучал бодро, несмотря на сильный холод и сожженный дотла Мэнор получасом ранее.        — Остров Эстонии, достаточно уединенное место. Я купил там дом, — он поправил сумку и всхлипнул носом от холода. На нем не было ни шарфа, ни шапки, только черное пальто и торчащий ворот темно-синего свитера. — Мне нужно побыть вдали от всего. Там нет возможности достать дерьма и… — Тео запнулся в речи и снова достал сигарету из пачки, но, посмотрев на Гермиону, сунул ее за ухо. — В общем, это будет неплохой детокс. Со мной Тодд и Марси, — последний являлся молодым эльфом семьи Нотт, и в основном работал на кухне и помогал с уборкой. — Порт-ключ обратно в Англию я получу в начале лета. На свадьбе меня не будет, но к рождению вашей дочки успею.       — Сына, — исправил его Малфой. Тео открыто наслаждался тем, как его друг сломался по всем фронтам, и улыбался на язвительные комментарии в свою сторону. Грейнджер чувствовала, как Нотт рад за него. — А где Паркинсон?       Теодор изменился в лице, тяжело сглотнув.       — Пэнс? Она…       — Я здесь. — Все трое повернулись на горделивый голос Паркинсон, подошедшей к ним со стуком каблуков по промерзшему асфальту. Пэнси выглядела как снеговик, одетая в шубу, меховую шапку, и держала за спиной такую же большую сумку, как у Тео. — Добрый вечер, Малфои.       Она тепло усмехнулась Грейнджер.       Гермиона знала, что никогда не сможет забыть, как Пэнси переживала за ее жизнь. Как схватила и позвала ее по имени в клетке, когда поняла, что Гермиона не пойдет без Драко. Она искренне переживала.       Пэнс повернулась к ошарашенному Тео, смотрящему в зеленые глаза девушки. Кудри на его лбу колыхались от ветра, открывая нахмуренные брови. Он явно не ожидал ее увидеть.       — Я с тобой, — сказала она, поправив лямку сумки на плече. — Мне тоже не помешает эстонский воздух, детокс и все такое.       — Ты же сказала…       — Неважно, что я сказала, Тео! — ворчливо перебила она, и Драко едва сдержал улыбку.        Последняя ломка Нотта так сильно напугала Паркинсон, что та долго приходила в себя, а потом и вовсе пропала. Когда Гермионе пришло письмо с просьбой о встрече от нее, она сразу согласилась. Они долго разговаривали в кафе и обсуждали зависимость Тео. Пэнси была в замешательстве, переживала в своем экстравагантном стиле, буквально рыча на воспоминания об абстинентном синдроме.        Но Грейнджер была уверена, что именно она сможет взять непослушного Нотта за…       Кхм.       — Я прилично долго думала, — Паркинсон поджала губы и неловко покачалась на каблуках. Отвела взгляд себе под ноги. — Ты возьмешь меня с собой или нет? Салазар!       — Конечно, Пэнс! — спохватился онемевший и от холода, и от появления своей девушки, Нотт. — Только не пожалей потом…       — Заткнись, Тео. Давай без жалости. Моей жалости к тебе тоже не будет, — наверное, это то, что ему нужно. Гермиона всегда его жалела, и вот к чему это привело. — Просто возьми меня за руку…       Тео засмеялся и запрокинул голову к ночному небу. Порт-ключ в виде кованой совы на изгороди засиял.       Так они и аппарировали с улыбками на лицах, а Драко забрал Гермиону домой, где их ждали споры на тему того, в какой цвет красить детскую.