Глава 2

Прежде чем отправляться домой, Белоснежка должна была посоветоваться со своим учителем. С тем, кого считала своим защитником, вторым отцом, тем, кто дал ей новую жизнь и научил всему, что она умела. Семь лет назад, когда небо разразилось бурей, когда тряпки, в которых Белоснежка ушла из дома, совсем истрепались, когда от голода, высокой температуры и невыведенного яда она совсем ослабла, он пришёл. Пришёл, когда у маленькой девочки не оставалось никакой надежды, когда она уже мысленно простилась с жизнью и была готова увидеться с бабушкой. Вот тогда своим затуманенным взором она и увидела эти яркие, синющие глаза. Они светились в темноте, излучали спокойствие, силу и сострадание. Учителя звали Проксима Центаури. Он был старым вампиром — жестоким, как и все они, но милосердным к своим детям. Белоснежка узнала о нём задолго до побега из дома. Она и бежала в надежде найти крышу над головой у доброго Проксимы. Но путь оказался слишком далёк и тяжёл для маленькой девочки. И если бы не учитель, если бы не его дар предвидения, она бы так и умерла в грязи, холоде и безо всяких надежд. Вот и сейчас надежда оставила её. Все чувства оставили Белоснежку, и к вампиру за советом шла пустая, выпотрошенная горем оболочка, которая зачем-то до сих пор была жива. Она была спокойна. Слёзы закончились прошлой ночью. Они вернутся — это обязательно произойдёт — но для начала нужно дождаться, когда в спутанном сознании девушки появится хоть одна ясная мысль. Сейчас голова была, как в тумане. Белоснежка рухнула на диван, потёрла пересохшие глаза под тёмными очками. В приёмной у Проксимы стены были покрыты слоями детских рисунков, а на мягких диванах было слишком много плюшевых игрушек. Что сказать? Проксима — способный учитель, мастер боевых искусств, профессиональный убийца, но отеческую любовь контролировать не мог. Здесь были и рисунки Белоснежки. Семь крошечных гномов в разных потаённых местах приёмной. Она пыталась найти взглядом одного из них, когда в приёмную вошёл посетитель. Он был весь в чёрном — от лакированных ботинок до воротника пальто. Рыжий до такой степени, что цвет переходил в красный. Похоже, демон гнева. И он был вооружён. Даже будучи в подвешенном состоянии Белоснежка видела изгиб на его теле, который возникает при ношении наплечной кобуры. Нож на бедре и, возможно, в рукаве. Он пришёл с оружием к Проксиме. Это запрещено. А если у учителя видение? Он же совсем беспомощен в это время. — Эй, — Белоснежка поднялась с места. — Положи оружие. — Свали с дороги. Дважды Белоснежка ни у кого ничего не просила. Она напала. Возможно, слишком резко, возможно, слишком грубо — как её и учил Проксима. Думать нельзя. Думать она будет потом. Сейчас нужно действовать. Она выкрутила руку демона, опрокинула его и умело придавила коленом сверху. Белоснежке недоставало мышечной массы, но все её недостатки обычно компенсировались техникой. Драться она не любила, но умела. — Слышь, мелкая... — Я сказала. Положи. Оружие. Демон только тяжело вздохнул, и Белоснежка ощутила идущий от его тела плотный жар. Сначала он просто грел руки, потом стал обжигать, а после от демона и вовсе отлетели искры. Белоснежка сжала зубы, стараясь игнорировать боль. — Тебя не учили... Он вырвал руку из захвата. — ...что на мужчин... Оттолкнулся от пола. Белоснежка отскочила, чтобы не свалиться. — ...напрыгивать нужно... Блеск ножа. Свист стали. Секунда — и Белоснежка прижата спиной к стене с лезвием у горла. — ...с другой стороны? Глаза демона горят. Нападение не пугает его, не впечатляет, но он взбешён настолько, что готов сбросить человеческий облик. А с таким Белоснежка не справится. Не стоит даже пытаться. Проксима велел всегда здраво оценивать свои возможности и не рисковать жизнью просто так. И тогда — от испуга или от беспомощности — из неё вырвалось ЭТО. Её сила. Мощь, отравившая ей жизнь. — Э? Демон смотрел на неё, выгнув бровь, и ярость в его глазах сменилась нежностью, эйфорией, а потом и вовсе превратилась в искреннюю любовь. Он выронил нож, расплылся в глупой улыбке, прижал ладонь к стене, глядя в лицо девушки. — Не помню, за чем я пришёл, но рядом с тобой я знаю, что пришёл куда надо. Белоснежка нахмурилась, отведя взгляд в сторону. — Тогда оружие на стол, — ответила она. — И поживее. — Так точно, сочная попка. Господи... Пока демон сбрасывал с себя весь свой огнестрельный панцирь, из кабинета выглянул Проксима. Как всегда — безупречный. Строгий белоснежный костюм, рубашка с кружевами, белые волосы гладко зачёсаны назад. И глаза — синие-пресиние, такие спокойные и родные. Рядом с ним Белоснежка оттаивала. Рядом со старым вампиром всегда было так хорошо и спокойно, что ей хотелось плакать от облегчения. — Папа... Она подбежала и крепко-крепко обняла Проксиму, уткнувшись в плечо — как когда-то в детстве. — Ну-ну, Ваше Высочество, — произнёс он. — Не надо так волноваться. Белоснежка мотнула головой, зажмурившись. — И прекратите использовать гламор. Нергалу не к лицу быть таким покладистым. Но контролировать ЭТО у неё никогда не получалось. Гламор проявлялся сам по себе и обычно ни к чему хорошему не приводил. Белоснежка не знала, как он действовал, но видела, что все вокруг становились добрыми, покладистыми и заботливыми. А порой и агрессивными. Как мать. Вздохнув, Проксима позволил ей войти, усадил на кресло, всунул в руки чашку с горячим шоколадом. Для старого вампира он так хорошо разбирался в человеческой пище, что порой это поражало. Гламор развеялся. Кожа перестала сиять молочной белизной. — Принцесса, — Проксима сел перед ней в кресло. — Я соболезную вашей утрате. И тогда скорбь вернулась вместе со слезами. Белоснежка сжала зубы, провела пальцами по глазам. Боже, да сколько у неё слёз?! Разве это возможно — так долго и так часто плакать? Оказалось — да. — Я... вот. Она протянула вампиру конверт с письмом матери. Из-за душащих её слёз девушка была не в состоянии произнести ни слова. Проксима открыл послание. Он знал, что в нём написано, предвидел это, так что читать не было нужды. Вампир попросту дал Белоснежке время, чтобы успокоиться. Утирая слёзы, девушка вперилась взглядом в письмо. На конверте было написано "Белоснежке", да и мать в тексте упоминала её имя. Девушка не стёрла его. Как небрежно. Впрочем, Проксима и так знал, как её зовут. С первой встречи. В тот день, когда маленькая девочка проснулась в больничной палате, когда температура отступила, учитель пришёл поздороваться с ней. Проксима сжал её руку, и Белоснежка поразилась тому, насколько холодной была его кожа. — Как тебя зовут, малышка? Она не произносила своего имени. Никогда. Колдовские зеркала матери могли на это среагировать, и тогда она нашла бы Белоснежку, добралась бы и убила. — А... Аннет Арно. Это я. Проксима лишь улыбнулся. — Вы очень осторожны для своего возраста, юная принцесса. Но вам не о чем волноваться. В моём приюте колдовство фейри благого двора не действует. Глаза Белоснежки округлились. — А с вашим гламором... что ж, придётся лечить его медикаментозно. Вас слишком долго отравляли, и, к сожалению, вам уже никогда не вернуть контроль над силами. В тот день Белоснежка впервые разрыдалась от счастья и впервые, даже будучи слабой и измождённой, крепко обняла своего второго отца. Он знал её тайны, знал, от чего она убегала, рядом с ним было безопасно, надёжно и спокойно. О большем замученная девочка и не мечтала. Белоснежка моргнула, успокаиваясь, медленно выплывая из воспоминаний. — Что мне делать, папа? — тихо произнесла она. — Она снова захочет меня убить. Проксима тяжело вздохнул. — Если я скажу вам остаться здесь, принцесса, вы услышите меня? — Конечно! Но это была ложь. Разве могла Белоснежка сидеть дома, не узнав всей правды? Разве могла она спокойно спать, зная, что у неё больше не будет возможности попрощаться с родным отцом? И разве могла она вечно бегать от вероломства матери? Нет. Она должна вернуться. Чем бы это для неё ни обернулось. Должна, как бы ни было страшно. Она так долго готовилась к этой встрече. — Ваша ложь может обмануть любого живого человека, принцесса. Какое счастье, что я давно мёртв! Белоснежка всхлипнула громче. — Вовремя же я пошутил. Прошу прощения, принцесса. Она мотнула головой, давя эмоции. Пусть лучше шутит. Проксима всегда был чудаковатым — и ради одной воспитанницы меняться ему не стоило. — Я... заглянул в ваше будущее, принцесса. Знайте, что если я вам расскажу хоть что-то, то это непременно обернётся катастрофой. Это во-первых. Белоснежка коротко вздохнула. — А во-вторых? — Во-вторых, вы не отправитесь в своё королевство одна. Я подыскал вам спутника и, вижу, с Нергалом вы уже познакомились. — С демоном?! Он же... — Я слышал своё имя! Нергал с грохотом открыл дверь кабинета. Если он и постучался, прежде чем войти, то сделал это один раз. И тот — ногой. Грубое, невоспитанное существо, лишённое малейшего изящества. — Чё за херня, батя? — произнёс он. — Почему мои пушки оказались на столе? Белоснежка резко подскочила, уперев руки в бока. — Какая бестактность! Спешу напомнить, что ты — не в своём родном свинарнике, а рядом с герцогом вампиров и дамой! Нергал посмотрел на неё, потом на Проксиму. — Бать? Вампир смущённо улыбнулся. — Это Аннет. В её отделении дисциплина и тренировки были помягче, чем у тебя. — Тц, — демон закатил глаза. — Соплячка, а гонора, как у графа Калиостро. — Меня, в отличие от некоторых, хорошо воспитывали. — Бать, ты меня вызвал, чтоб её убить? А то чё она зря мучается? — Аннет, это Нергал. В кругах экзекуторов его прозвали Охотником. Белоснежке эта кличка ни о чём не говорила. — А знаешь, за что, мелкая? — демон лениво хрустнул шеей. — Обычно моя цель — бешеные оборотни. И порой заказчики просят содрать с них шкуру, вырвать клыки. А иногда и вырезать сердце. Он был очевидно горд собой — настолько, что весь светился самодовольством и ощущением собственного превосходства. Белоснежка же попыталась сохранить каменное лицо. В школе Проксимы каждого учили бороться с агрессивной нежитью, эффективно устранять её. Но чтобы сражаться с бешеным оборотнем, нужно и впрямь быть невероятно умелым. Признавать этого Белоснежка не хотела. — Попасть в зверушку серебряной пулей и я могу. Тоже мне, достижение. — Слышь, ты... — Отставить, — произнёс Проксима, и два его ученика, вымуштрованные годами тренировок, замерли, выпрямились, умолкли. — Вам придётся подружиться, хотите вы этого или нет. Нергал скривился, после чего правдоподобно изобразил рвотный позыв. — Это мой приказ. Нергал, ты сопроводишь Аннет в Трамонтану. — Э? Мелочь, ты чё, фейри? — Представь себе. Он расхохотался. — А я думал, вы повыше и посимпатичнее. Если бы Белоснежка не была морально истощена, она бы его ударила. — Так, бать, в чём подвох? — спросил демон, утирая слёзы. — Иметь дело придётся с силами природы, оборотнями, отравителями... также, это другой мир, и он, возможно, будет недружелюбен к тебе. — Ну и чё? Попробует мне навредить, я его расху.., — он скосил взгляд на Белоснежку. — Сожгу. Ну и за эту мелкую — тоже. — Его боевой задор покажется вульгарным, — Проксима перевёл взгляд на Белоснежку. — Но в этом его основное преимущество. Белоснежка поджала губы. — Всё будет хорошо, Аннет. Даже если однажды покажется, что нет никакой надежды. Не "если", а "точно" покажется. Проксима мастерски умел нагонять ужас своими ободряющими наставлениями. — Отправляйтесь с рассветом. И прошу вас... Белоснежка и Нергал одновременно посмотрели на учителя. — Не доверяйте незнакомцам.