Глава 3

В мир фейри не попадают случайные гости. Чтобы пробраться хотя бы в одно из множества закрытых королевств, нужно знать точную дорогу к его вратам и пройти к ним через множественные препятствия. Врата фейри или порталы всегда находились вдали от городов, в лесах настолько диких и густых, что они часто становились чьей-то могилой. Порталы охранялись дикими животными, непроходимыми лесами, болотами, ядовитыми растениями. Более того, сам лес вокруг врат был разумен и вселял в незваных гостей отчаяние, показывал призраков, вёл к гибели... Меры защиты всегда казались Белоснежке слишком избыточными. Особенно после того, как семь лет назад она испытала все прелести жестокого леса на собственной шкуре. Но сейчас всё по-другому. Тогда она бежала из дома, сейчас — возвращалась, и потому лес расступался перед ней. Выпирающие корни утопали в земле, трава не цеплялась за обувь, насекомые не липли к коже, сам воздух был чист и свеж. Правда, так было только с ней. Белоснежка добралась бы до портала куда быстрее, если бы её не тормозил спутник. Лианы цеплялись за ноги Нергала, ветки били его по лицу и сбивали с ног, пару раз старые деревья попытались упасть на него. И, в который раз споткнувшись о выпирающий корень, Нергал взбесился и врезал по дереву со всей силы. Белоснежка ждала, что от ярости демон гнева сломает руку, но... Но дерево издало громкий треск, разошлось на две части и рухнуло, взметнув в воздух рой разъярённых ос. Белоснежка затаила дыхание, ожидая, что хищные насекомые не оставят от демона даже воспоминания. Но они сгорели, подлетев к демону. Его кожа пылала, воздух вокруг него мерцал от вырывавшегося из тела гнева. Ярость Нергала была не просто осязаемой, она была горячей, разрушительной, неистовой и бурной, как лесной пожар. Он опасен. Действительно опасен. Силён как физически, так и ментально. Злить настолько сильного демона — крайне плохая идея. Вот только Белоснежка была профи по части плохих идей. — Лес этому не обрадуется. — Слышь, ты! — он стиснул зубы, глядя на девушку. — Или помогай, или не тявкай! Она закатила глаза. — Гав-гав. Нергал впечатлился. Настолько, что его разрушительная аура пропала, гнев улетучился. И, когда это произошло, Белоснежке показалось, что лес будто бы выдохнул. Золотые лучи солнца пробились сквозь густые кроны, осветив и вековые деревья, и утопающую в зелени рощу, и яркие полевые цветы. Что за чудовище отправил с ней Проксима? Лес обычно никого не боится — он попросту не умеет этого делать. А тут... Когда Нергал прыснул от смеха, а потом и захохотал, Белоснежка пожалела о своём ребячестве. — Согласен. Сука ты та ещё. — Ах ты..! Нергал пнул оставшийся от дерева пень, запрыгнул на него и окинул другие деревья хмурым взглядом. Лес притих, затаился. Белоснежка не чувствовала его защитной магии, не могла нащупать прохладную, пахнущую прелой листвой и хвоей душу. Поразительно. Нергалу удалось то, что было не под силу ни одному из благородных героев легенд. Этот демон был единственным существом, с которым лес больше не хотел связываться. Неужели его пламя настолько опасно? Девушка сжала кулаки, глядя на демона, тяжело вздохнула, чтобы выдать очередную колкость, но... Но из неё снова выплеснулся гламор. Это всегда сопровождалось неприятными ощущениями, шумом в голове, болью в теле. Вот и сейчас из носа девушки хлынула кровь. Выругавшись, она закрыла нос ладонью и стала рыться в чемодане, в котором переносила оружие, патроны, транквилизаторы и противоядия. Где-то среди всех этих дамских безделушек должен быть платок. Белоснежка замерла, когда над ней склонился Нергал и протянул белоснежную шёлковую ткань. Ни надменной ухмылки, ни высокомерия, ни самодовольства. Охотник смотрел на принцессу, словно на божество. — Скажи честно, Аннет, с кем ты встречаешься. Потому что он уже труп. — С отчётами я встречаюсь, — буркнула она, выхватив платок. — И дебилами всякими. Рыжими. — Такие роскошные ноги не должны топтать ноги до офиса и обратно. — А что же они должны топтать? — Мою грудь. Гламор пропал, когда Белоснежка нервно хохотнула, зажав платком нос и рот. Следовало отдать Нергалу должное — он хоть и вспыльчивый, местами неадекватный демон-психопат, но зато он так сильно раздражал Белоснежку, что рядом с ним она не могла позволить себе оплакивать утрату. Нергал тряхнул головой, точно сбрасывая наваждение. — Слышь, мелочь, это начинает раздражать. Что тут скажешь? Дефектный гламор доставлял больше проблем, чем пользы, и Белоснежка понимала это куда лучше других. — А мне казалось, ты не боишься трудностей. — Мне привычно, когда трудность хочет разорвать меня на части, а не потрахаться. — С тобой? Даже под угрозой жизни — нет! — Ну что ж, придётся по старинке. Дрочить и плакать. — Да ты просто невозможен! — Каков есть. И вообще, фея, шевели батонами. Скоро стемнеет, а портала как не было, так и нет. Он прав. Белоснежка вела его, ориентируясь на чутьё, на ментальный компас, которым обладают все фейри. Как бы далеко они ни отходили от портала, куда бы ни забрели, все они знали, как вернуться домой. Потому дети фейри никогда не терялись, несмотря на тонкие стены между миром магии и миром людей. Но сейчас лес сопротивлялся, прятал портал. И дело не в Белоснежке. Сама природа не хотела пускать в другой мир демона. И это странно, ведь Белоснежка прекрасно помнила в замке слуг-демонов, которые давным давно укоренились в Трамонтане. Более того, лес активно как-то слишком активно нападал на Нергала, хотя обычно делал это скрытно. Тут два вывода. Либо мать Белоснежки знакома с этим демоном и боится его, либо есть в нём что-то, что чуждо Трамонтане, враждебно. Например, его странное, чужеродное пламя. Белоснежка не стала озвучивать свои мысли. Разговоры отвлекали и тратили силы, а ей нужно было сосредоточиться на ощущениях. Протоптанные тропинки закончились пару километров назад, портал, казалось, должен был показаться за очередным широким деревом, за очередным болотом, за холмом. Но в который раз Белоснежку ждало разочарование. Да что происходит?! — Так, мелочь, — произнёс Нергал, закурив сигарету. — Привал. — Здесь?! В магическом лесу?! Ты спятил! — Спятила здесь ты, если хочешь идти по колдобинам всю ночь, — он затянулся. — Магия или нет, а тебя учили бороться с ней. Белоснежка покраснела от стыда и ярости. Нергал был прав, и это раздражало — её учили бороться с магией, учили истреблять нежить и защищаться. Но бороться с лесом ей казалось святотатством. Всё равно что вонзить нож в спину старого доброго друга: подло, гадко и недостойно принцессы. — Собирай хворост, — сказал Нергал, сбросив с плеч увесистый рюкзак. — Я добуду еду. Он вытащил из чехла сверкающий охотничий нож. Белоснежка насупилась, не съязвить она не могла: — Если ты съешь оленя, то это каннибализм. — Ты тоже мне симпатична, мелочь. Но оставь свой флирт до тех пор, пока я не завершу контракт. Девушка закатила глаза. Работая в полицейском участке, она наслушалась от сержантов и сарказма, и цинизма, и красноречия. Нергал же был на голову выше их. Язык у парня был таким же острым, как и его ножи, он был чрезвычайно самоуверен и осознавал, насколько хорош собой. Он вспыльчив, непредсказуем. Но, судя по тому, с какой лёгкостью он обезвредил Белоснежку в приёмной Проксимы, у него исключительный талант к бою. Девушка не знала, завидовала она или восхищалась. Во всяком случае, рутина и мысли о демоне позволяли отвлечься и не расплакаться в очередной раз. Оставшись наедине с собой, Белоснежка принялась собирать сухие ветки, листья, кору — всё, что легко горело. Она не сразу заметила, что с каждой минутой за ней наблюдало всё больше глаз. Птицы, белки, мышки, ласки — в какой-то момент они даже перестали таиться и вылезли из укрытий, чтобы взглянуть на принцессу. Белоснежка сперва решила, что её хотят сожрать. Потом решила, что с их помощью за ней следят. Ведьмы могут принимать чужой облик, могут перемещать сознание в тело животного. Но зачем она понадобилась целому стаду ведьм? Тем более, Белоснежка работала и в слежке, и в шпионаже — это делается скрытно. Потом до неё дошло, что звери, как и лес, тоже до одури боятся Нергала и ищут защиты у неё — у дефектной фейри. Она сложила хворост домиком, развела костёр, достала спальники. С собой помимо оружия она взяла и еду — сказались воспоминания о том, как часто и с каким упорством мать травила свою единственную дочь. Теперь Белоснежка разбиралась в ядах, но есть и пить в родном доме всё равно ничего не собиралась. Нергал вернулся, когда на неё вновь накатили тоска, сожаление и горе. Услышав его шаги, девушка торопливо утёрла слёзы с лица, подняла на него взгляд. Демон принёс не целиковую тушу, но вырезку, и из-за работы с мясом его руки были в крови. — Ну надо же, — хмыкнул он, глядя на костёр. — Эти нежные ручки способны не только носить колечки? — Иди в задницу, — ответила она, палкой поворошив угли. — Да брось, меня не было не так уж долго. Не стоило лить по мне слёзы. Белоснежка не ответила. — Давай на чистоту, — начал демон. Он взял ровный, широкий камень и принялся рубить на нём мясо. — Ты кто такая? — Сержант полиц... — Эту ложь ты оставишь для идиотов. Она вновь промолчала, поджав колени к груди. Нергал рубил мясо резко, умело, словно всю жизнь учился готовить, а не убивать. — Ты не сирота. Я на сирот насмотрелся, и ты точно не одна из нас. Ты не нищая. И для фейского простонародья ты слишком хорошо воспитана. А ещё гламор у тебя слишком лихо крышу сносит, а я обучен ему сопротивляться. Поэтому повторяю вопрос: ты кто такая? Белоснежка закатила глаза. — То же самое могу спросить у тебя. С каких это пор демоны умеют гореть? Он нанизал мясо на клинок и поднёс к пламени костра. Кровь, попав на пылающие сучья, вспенилась, зашипела и испарилась. — Я благословлённый богом демонов Аввадоном. С рождения горю и с рождения у меня по всему телу ожоги, — он хмыкнул. — Таких, как я, называют разрушителями миров, потому что наш огонь не греет, а только разрушает. Белоснежка встретилась с ним взглядом. Глаза Нергала светились, словно два раскалённых докрасна уголька. Разрушитель мира... Проксима, если Белоснежка выживет, тебе ПРИДЁТСЯ ответить на все её вопросы! — Мне в третий раз задать вопрос? Белоснежка нахмурилась, почесав затылок. Демон загнал её в безвыходное положение: он был откровенен и ждал от неё того же. — Я не сирота, это так. И я не простолюдинка, — она закусила губу. — Знаешь Брана Фендигайда и Ровену Маб? — Ну? — Я их дочь. — Короля с королевой? — он захохотал. — Гонишь! Белоснежка не ответила. — Она же пропала. — Не пропала, а сбежала к Проксиме, — она стиснула зубы. — Потому что дома было страшно. Потому что в неё летели ножи, потому что её пичкали отравой, потому что мать терпеть её не могла, стоило ей вырасти! Её дыхание срывалось, плечи дрожали от груза тяжёлых, выпавших на долю девушки испытаний. Она и не знала, что ей по-прежнему страшно, пока не озвучила все свои печали. И пока не приблизилась к родному дому. Глаза Нергала округлились. Он смотрел на девушку поверх языков пламени и не мог вымолвить ни слова. — Срань господня.., — он осёкся. — Прошу прощения, Ваше Высочество. Тяжело дыша, Белоснежка оправила волосы. — Хотя, какое ты Высочество? Ваша Низменность. — В тебя давно не стреляли? — огрызнулась девушка. — Можешь хотя бы сейчас обойтись без шуток?! Стиснув кулаки, девушка велела себе успокоиться. Она зря бесилась на парня — он же демон гнева, и её злоба питала его. — Какие тут шутки? Здесь горевать нужно — с такими-то габаритами. Но быть хладнокровной и невозмутимой рядом с ним не удавалось. Он подался вперёд и протянул ей хорошо прожаренное мясо. — Жуй. Хоть принцесса, хоть нищая — мне велено сохранить твою задницу в целости и сохранности. Девушка вновь встретилась с ним взглядом. — И что? Больше никакого удивления? Никакой вежливости? Сочувствия? — А зачем? Я наёмник, принцесса. Истечёт контракт — и ты больше меня не увидишь. Но для успешного его завершения я должен лучше понимать, кого охраняю и с чем борюсь. Возражения? Белоснежка отодвинула от лица его клинок, встала, села на спальник Нергала и нанизала мясо но свой выкидной нож. — Мои предки поступили со мной милосерднее, — негромко произнёс он. — Всего-то бросили зимой на улице в корзинке. Сердце девушки сжалось. Демон фыркнул. — Ты мне больше нравишься не когда грустишь, а когда бесишься. — Иди к чёрту. Остаток вечера они провели в тишине, да и спать легли без каких-либо разговоров. Несмотря на жёсткую постель, спалось Белоснежке спокойно и без кошмаров. А утром, как только выглянуло Солнце, она почувствовала, что всё это время портал не был где-то рядом. Он был прямо под её ногами. И открыли глаза спутники не на Земле, а в буйном лесу Трамонтаны.