Часть 2: Мопед, дача, жигули

Дома принимаю летний душ во дворе, намыливаюсь мамкиным гелем и пахну, как дикий фрукт, если верить надписи на флаконе. Потом рассматриваю свое отражение в зеркале. Я не на все сто уверен в своей привлекательности, особенно в глазах такой имбовой тянки, как Ника, но если стараться думать объективно, то я… хз… не хуже остальных. Мог бы ей понравится, если бы звёзды сошлись. Шмотки мне до 9 класса мать выбирала. То свитера на мужика плюс, то футболки с майнкрафтом, которые мне перестали нравится еще в пятом классе. Потом я начал подрабатывать, накручивал подписчиков и лайки в соцсетях. В общем, у меня появились первые собственные деньги, купил пару вещей, которые выбрал сам. Но мать и тут влезла, запретила надевать в школу, так как по её мнению слишком неформальные. Поэтому на протяжении учебного года я к ним не прикоснулся. Сгребаю с верхней полки это всё и меряю. Еще раз смотрю в зеркало. Надел белую футболку, сверху рубашку в красную клетку. Джинсы. Пишу Нике в телеграм, что рад, что её не съели собаки. Мы обмениваемся шутками и голосовыми. Проверяю телефон каждую минуту. Набрал однокласснику. Ему предки подарили мопед «Дельта 110» на ДР, он давал всем кататься перед школой. У меня есть велик, но из-за ноги я не в состоянии крутить педали. С Колей мы не ппц кореша, так что он не хочет давать мне мопед. Приходится уламывать его минут 15. Но с помощью красноречия, 500 гривен на бензин и 1000 гривен залога я его кое-как убалтываю. Он живет через два дома от меня. Когда выкатываю мопед из ворот, он говорит прощальное напутствие: если я что-то сделаю с «Дельтой», то мне пиздец. Время около пяти. Прежде чем выйти из дома, захожу на кухню, граблю холодильник, закидываю в торбу для сменки хлеб, сардельки, помидор, пару огурцов, маленький складной нож. Ника пишет, что будет ждать меня на перекрестке. От деревьев уже падают длинные тени, но еще светло. Закрываю дом и ворота, завожу «Дельту». Пыль из-под колес и ветер в лицо. В ушах наушники. Играет Crystal Castles. Проношусь по запыленным сельским дорогам. Если заработаю за лето достаточно денег, то, возможно, тоже куплю себе мопед. Её вижу издалека. Теперь она в джинсах и черной легкой толстовке. Джинсы порваны на коленках. Она стоит на выезде, у дорожного знака с надписью Мрiя (Мечта, это название кооператива). Подъезжаю, торможу немного резко, типа покрасоваться. — О, да ты байкер? — она осматривает меня. По ней непонятно, может, она просто общается так со всеми? Если да, то я буду полным лохом, если как-то поторопить события. — Это н-н-е мой, — пытаюсь взять себя в руки, пиздец рад её видеть, немного взволнован. — А чей? — Украл, — опять она смотрит на меня, вроде реально поверила. — У одноклассника взял. Я сюда не дошел бы, если честно. Залазь, — киваю ей назад. Она нерешительно забирается на заднее сиденье. По тому, как она держится, понимаю, что на мопеде она раньше не ездила вторым номером. Вцепилась в меня руками сильнее, чем нужно. Моя торба с едой немного портит химию между нами. На каждой ухабе мопед подпрыгивает, и она прижимается сильнее. Я бы ездил так кругами, но тут совсем рядом. Доезжаем быстро, заехали на берег, она слезла, поставил мопед на подножку. Перед нами, в зарослях камыша мелькали синеватые стрекозы. Охотясь на водомерок, несколько ласточек стригли воздух над самой водой. Откуда-то из леса тянуло костром и жареным мясом. Ставок не большой и не маленький, примерно километра три в диаметре, вытянутый. Два мужика ловят рыбу на другом берегу, площадка для пляжного волейбола пустует. Ника подходит к озеру, опускается на корточки, трогает воду. Я привалился на мопед как на опору и разглядываю её. — Что делать будем? — она оглядывается, делаю вид, что смотрел в другую сторону. Заметила она, что я её рассматриваю?.. Не успеваю ответить, сзади раздается грохот подъезжающей машины, из которой воет Паша Техник. Притормаживает на обочине, это черный «Жигуль» Дениса из соседнего села. Из-за одного инцидента у Дена ко мне неприязнь. Он как-то украл в мамином магазе пиво. В итоге мамка написала заяву участковому, и его предков оштрафовали. Без пары зеленых глаз в свидетелях я бы включил дипломата, чтобы избежать опиздюливания. Но так как со мной Ника, то решаю быть мужественным и не прогибаться. Она отошла от воды и смотрит на меня вопросительно. Пожимаю плечами, мол, хз, посмотрим. Из «Жигуля» вываливается Ден и два его кореша, Леха и Толик. Им всем по 17. Леха невысокого роста пацан с огромными руками и лицом ребенка; у Толика маленькие широко посаженные глаза, как у поросенка. Мама говорит что у него ФАС. Те двое остаются стоять в стороне, а Ден подходит к нам: — Аааа, кто тут у нас? — докуривает на ходу, небрежно отстреливает в сторону бычок. Одет в спортивки и в жёлтую майку с знаком BMW. Ничего не отвечаю. — Твой мопед? — Не мой. — Дай погонять. — Не дам, не мой, — он сплевывает сквозь зубы. Пацаны стоят сзади и ждут, что будет. Может быть, они даже не особо настроены быковать. Но Ден настроен. — А телочка чья? — Я вспыхиваю. Потому что она не тёлочка и не моя. И ничья. Ника ничего не говорит, скрестила руки и выглядит в своей толстовке как взъерошенный воробей. — Чё те надо? — я сделал шаг ему навстречу, встал между ним и Никой. Нога адски заболела, и, наверное, было видно, что я хромой, но не суть, если не дойдет до махача, то это не важно. — А ты чё такой борзый? — этот баран встал напротив и зырит на меня своими тупыми глазами питекантропа. Присутствие тянки и его заставляет повышать ставки. — Чё тебе надо? — пытаюсь добиться от него конкретики. Но он сам не знает, что ему надо, как обычно бывает в подобных ситуациях. Шарит взглядом между мной, Никой и мопедом. Останавливается на последнем, кивает. — Дай покататься. — Да не дам, не мой, — сказал же, — по его лицу вижу, что я его раздражаю. — А если я возьму? — Ден нахально улыбается. Я вспоминаю Колино напутствие и залог в 1000 грн. — Попробуй, — я уже конкретно на взводе. Не умею хорошо драться, нога болит, их трое. Ден делает шаг мне навстречу. Неожиданно положение дел меняется. Ника, молча стоявшая сзади, делает быстрое движение вперёд. Буквально секунда, и я вижу, как она швыряет Денчика через бедро, как Джекки Чан. Он приземляется на жопу и лопатки, охуевше моргает. Никто из присутствующих не ожидал от неё ничего такого, в том числе и я. Вспоминаю, что она что-то там говорила днём про дзюдо. Леха и Толик просто открыли рты — их братана опиздюлила тянка. Они уже под пивом, и реакция запаздывает. Не долго думая, нагибаюсь, хватаю рукой песок и кидаю Дену в ебало. Мой коронный трюк, не раз спасавший от опиздюливания. Получается удачно, песок попал куда надо, и он, матерясь, трёт глаза. Пячусь к мопеду, кидаю Нике: — Прыгай сзади! — резко завожу, она заскакивает, и мы даём дёру. Нога болит, но почти не обращаю внимания. — Круто ты его! — кричу ей назад, чтобы услышала. — Ха-ха! — она поворачивается, — вроде не едут за нами, — показывает средний палец в ту сторону. Мопед подпрыгивает на кочке, и она снова хватается за меня сильнее, чем нужно, но я, блин, не против. — Те двое не водят, а этот дебил пока вымоет песок из глаз… Пару минут едем молча. У меня дико колотится сердце и в ушах шумит. Дорога пустая. — Ну и куда мы теперь? — Была на заброшенной части кооператива? — Нет. — Тут недалеко, — я еду знакомой проселочной дорогой, мимо поворота, на котором недавно её забирал. По дороге дальше, в гору. Потом вниз. Пока за поворотом не показалось нужное мне место. Остановился на обочине. Дальше дорога заросла травой, так что теперь её и не заметить сразу. С места, на котором мы стоим, домов почти не видно, только деревья. Когда человек покидает какие-то места, природа очень быстро затирает его следы — ещё пару лет и там будет не пройти. — Нам туда, надо чуть-чуть пройти, — машу рукой на дорогу, уходящую вниз. Ника смотрит на неё, потом на меня: — Ты же не маньяк? — шутит. — Если что-то не так, беги в ту сторону, — машу ей в сторону её кооператива, — Я все равно не смогу тебя догнать. — Дзюдо, оранжевый пояс, как там. Что насчет тебя? — она хмыкнула. — И что мне от тебя надо? — Хз, как тем гопникам, хочешь отжать мопед, — идем дальше. Болтаем о ковидных ограничениях в школе и дистанционке. Мопед качу перед собой. Сбоку маячат останки трансформатора. Когда я бродил здесь один, то придумывал кучу разных историй, почему люди покинули это место. Правда в том, что лет 10 назад трансформатор разграбили на металолом, а местные не стали скидываться на новый. И постепенно все здесь захерело. — Знаешь, почему тут никто не живет? — спрашиваю её. — Почему? — Однажды просто все люди пропали, и никто не знает, что с ними случилось, — когда выезжал из дома, клялся себе, что не буду рассказывать свои истории, но это оказалось не так просто. — Да ладно?! — Да ладно?! Она как будто бы поверила и меня несёт дальше: — Да, об этом даже передача «Говорит Украина» выходила. Лет десять назад. И «Битва экстрасенсов. Украина». Не видела на Ютубе? — продолжаю заливать. — Нет, — она озирается по сторонам настороженно, довольно отмечаю, что шалость удалась. — Ты что, поверила?! — Ах ты! — она не больно толкает меня в бок и смеётся тоже. — Убедительно рассказал. «Говорит Украина», блин! Болтая, доходим до первого дома. Его почти не видно за зарослями. Показываю на него рукой: — В том доме жил сумасшедший дед. Он исчез в лесу. Но люди иногда видят его вон в том окошке крыши, — показываю ей рукой на маленькое окошко, которое еле-еле видно в зарослях разросшихся деревьев, — оно поблёскивает темным стеклом, за которым ничего не видно. Я знаю, что на том чердаке есть осиное гнездо. Нашел его прошлым летом. Никакого деда там, конечно же, нет. — Ты только что это выдумал? Я пожимаю плечами. — А там тогда что? — она показала на другой показавшийся из-за кустов дом. — Там… Хозяин умер и год у окна сидел в кресле, а приезжающие люди ему руками махали, думали, что живой. Вот у этого окна сидел. Можешь посмотреть. Там ещё его кресло осталось, вон оно, — через оконный проём, если подойти поближе, реально видно одиноко стоящее кресло. Обшивка облезла от времени, наружу вылезла потемневшая вата и пружины. Ника заглянула в окно: — Реально кресло. — Вот он там сидел, но тогда здесь было стекло в раме, так что соседи мимо проходили и рукой ему махали. В-в-вот так! — Я оставляю мопед и тоже подхожу к окну, машу туда рукой. — А знаешь, как поняли, что он умер? — Как? — Однажды, — я понизил голос, — мимо проходила соседка и крикнула «привет». А он… Он в-в-ывалился оттуда, окно разбилось, голова покатилась и… закатилась вот в эту с-старую скважину, — Я пнул ногой железную трубу у обочины, ржавая крышка которой чуть съехала набок и из нее торчал обрывок троса. — Туда голова не поместится, — она приблизилась к скважине. — Она всё ещё там. Отвечаю. Понюхай, — Ника наклоняется, нюхает воздух и морщит нос. Потом смотрит на меня: — Фу! Реально пахнет дохлятиной какой-то. — Ну ладно, это просто туда иногда падают мыши, — эту тайну я тоже разгадал однажды, когда своими глазами увидел, как мышонок, вынюхивающий там что-то и напуганный, по-видимому, мной, почил в бозе этой железной хреновины. — Да ну тебя, боже! Я думала, сейчас ты скажешь, что ты туда какую-нибудь девушку скинул. Или ещё кого… — Только не пробуй на мне своё тхэквондо. И зачем-то добавляю: — У меня не было девушки, — нам обоим становится неловко, потому что она имела в виду не то, а мне за то, что пизданул лишнего. Чтобы сгладить этот момент, перевожу тему: — Пошли сюда. Тут во дворе есть типа беседки. — Дзюдо, — она исправила меня. — Я занимаюсь дзюдо. Мы подошли к дому, у которого не было забора, перелезли через заросшую клумбу, в которой среди зарослей цвели оранжевые лилии и покачивались фиолетовые головы дикого лука. Видно было, что за участком время от времени ухаживают. Он зарос меньше остальных. Ника тоже это заметила. — А тут никого нет? — Да не, тут только весной приезжают и в августе-сентябре собирают орехи и яблоки. Мы обошли дом из белого кирпича с окнами, закрытыми железными ржавыми ставнями, прошли сбоку и очутились перед небольшим крыльцом, на котором стоял круглый деревянный стол, потрескавшийся и потемневший от времени и непогоды. Перед домом по железным столбам вился виноград. В тени под ним стояли железный стол и скамейка. Я кинул на столешницу свою торбу и начал раскладывать еду. — Блин, гопы эти ебучие, — вырвалось у меня. — В смысле, испортили всё. — Да лан. Тут тоже прикольно. Ника с интересом осматривалась по сторонам. Участок длинный. На нём растет пара яблонь да пара орехов. Кусты чёрной смородины. В самом дальнем углу виднеется покосившийся туалет. — И часто ты тут бываешь? — Да с детства. Хочешь прикол? — я поднялся на крыльцо, выдвинул кусок кирпича снизу и достал ключ. — Во. Я тут даже ночевал пару раз. — Это что, твой дом?! — Да нет. Не знаю чей. Просто нашёл, куда они ключ кладут. — Ого. А что там? Ты какой-то отбитый немного. В хорошем смысле, — она улыбнулась мне милой улыбкой. — Можем как-то в другой раз посмотреть, а то скоро солнце садиться начнёт. Давай поедим? — из-за своих приготовлений к встрече с ней я ничего не ел и жутко проголодался. Мы устроились на лавочке. Разложил своё добро прямо на торбу, порезал хлеб и остальное. — Угощайся. Только я забыл воду. — Я взяла. Она достала из своего рюкзака сок и два стаканчика. Протянула один мне. Налила до половины. И мы стали смотреть на то, как подползают сумерки, солнце золотит верхушки бодыльев травы на соседнем участке, они почти в человеческий рост, и в них летают какие-то мелкие мошки. — Если тебе скучно, можем поплевать в бочку, — зачем-то говорю я, просто потому что больше там нет особо развлечений. Она смотрит на меня озадаченно. Достаёт телефон — я краем глаза замечаю, экран направлен от меня. Срываю молодой лист винограда, жую, он слегка кислый на вкус. — Тфу! — плюю ровно в бочку с дождевой водой, которая вкопана в землю чуть дальше, и к ней от крыши идет длинный жёлоб. Оборачиваюсь, она быстро убирает телефон в карман. — Тамада в ударе, и конкурсы интересные, — Ника смотрит на меня без соревновательного энтузиазма, который я рассчитывал в ней пробудить. — Попробуй, — я откусываю огурец и плюю туда же. — Спорим, ты не попадёшь в середину? — Спорим, у тебя никогда не будет девушки? — она кидает остаток огурца в бочку. — Ты не должна так шутить. Буквально укусила кормящую тебя руку, — отшучиваюсь. — А ты мне тогда что? В душу наплевал? — она поправляет волосы и отводит взгляд. Интересно, о чем она думает? — Из лучших побуждений, — и мы дальше болтаем о всяком. С ней очень легко общаться. Получается как-то само собой. — А у нас от ковида сосед умер, — говорю я. — Его мать на Пасху съездила в город на службу в церкву. Заболела сама ну и он заболел тоже. Много времени проторчал на этой даче, иногда представлял, что это мой дом, что я сталкер, последний выживший на земле. Теперь представляю, что это наш дом. И мы уже прожили здесь свою жизнь. Я посадил эти деревья, а она собирала с них яблоки. И всё такое прочее. Иногда я задаюсь вопросом: другие люди думают о чём-то таком? Участок окружён зарослями со всех сторон. Но я знаю, что за покосившимся туалетом есть тропинка, которая ведёт дальше, и что там есть ещё заброшки. Смотрю на Нику, она допивает сок и тоже рассматривает участок. Внезапно она поворачивается и наши взгляды пересекаются: — Что? — она прекратила жевать. — Н-н-ничего, — смутился, отвёл взгляд обратно, мне показалось, что она поймала меня за тем, что я её рассматриваю. Или что прочитала мои мысли. — Надо идти обратно, пока не стемнело. Кстати, тут связь не ловит, — как только я это сказал, она выудила из кармана телефон и стала проверять. — Блин! — она торопливо снимает блокировку с телефона. — Почему ты раньше не сказал?! Она пытается поймать сигнал, поднимает телефон вверх. Потом опускает. Смотрит на меня как-то иначе, чем секунду назад. — Мне папа может позвонить. — Извини, я н-не подумал, — действительно не подумал, мама редко звонит, чтобы проверить, где я. Но Ника занервничала, я быстро собрал всё со стола, и мы пошли обратно к мопеду. В гору мопед катить тяжелее, старался не подавать вид, что выдохся. Ника пыталась поймать связь — забегала вперёд, поднимала телефон к небу. — Да не парься, мы тут и часа не провели, всё нормально, — пытаюсь её успокоить. — Блин, он меня прибьет, если не дозвонится. — Ты сказала, что одна будешь? — Ну… да… Просто меня бы, наверное, не отпустили с кем-то. — Я довезу тебя до дома, не переживай, — мы наконец-то вышли на дорогу, и связь заработала. У неё оказалось несколько пропущенных, но, по-видимому, не старых. — Блин, — она перенабрала. — Алло, пап. Нет-нет, всё хорошо. В кармане отключился телефон. Я уже домой еду. Меня подвезёт… Антон, — и посмотрела на меня, а я на неё. Блин, она сказала про меня своему отцу. А могла бы не говорить. — Потом расскажу. Ладно, я скоро буду, — и она сбросила. — Фух. Родители просто волнуются, потому что я тут никого не знаю, — пояснила она. Мы наконец-то вышли на основную дорогу. Я завёлся, она села сзади уже более уверенно. Стало стремительно темнеть, включил фары. Смотрел на дорогу и чувствовал себя на десять из десяти. К сожалению, жилой кооператив был недалеко, она подсказала мне, где повернуть, и мы подъехали к высокому каменному забору. Остановился у ворот. Калитка у железных ворот открылась, и из неё вышел коренастый мужчина почти одного роста со мной. Широкоплечий. Он подошёл и протянул руку: — Владимир. Последовало мощное рукопожатие. — Антон. Ника немного смутилась, что её отец вышел. Она сказала мне «пока», и они вместе зашли. А я развернулся и поехал к себе. По дороге заехал к Коле, отдал мопед и забрал залог. Совсем стемнело. Я неспеша шел по дороге, прокручивая прошедший день в памяти. Погруженный в мысли, не сразу заметил, что перед моим домом стоят чёрные «Жигули» с потушенными фарами.