Эпилог

Надир медленно обвел взглядом округлые формы богато украшенного, но странного для европейца вида устройства. Кальян всегда его успокаивал; вот и сейчас дарога решил прибегнуть к старому, проверенному средству, чтобы расслабиться и одновременно расставить по местам мысли, утратившие привычный, годами вышколенный порядок после сегодняшнего происшествия… В этот день Перс имел некоторые дела в центре столицы; уже выйдя из конторы на мощеный тротуар Рю де Франс-Буржуа – одной из фешенебельных парижских улиц, - он огляделся в поиске извозчика. В тот самый миг из расположенного неподалеку парфюмерного магазина выходила молодая особа. Ее шелковое, насыщенного синего цвета, щедро окаймленное кружевами, платье переливалось в лучах утреннего солнца, словно ещё больше расцвечивая яркий весенний день. Спускающаяся с изысканной шляпки вуаль скрывала лицо дамы, однако её движения были преисполнены столь непередаваемой, поистине лебединой грацией, что у дароги не возникло сомнений, кто перед ним. - Мадемуазель Даэ!.. При его оклике Кристина обернулась; успевший приблизиться к ней Надир сумел разглядеть, как на её хорошеньком личике отразилось испуганное удивление с примесью досады, заметные даже под покровом вуального газа. В какой-то миг ему показалось, что девушка тут же отвернётся и заторопится прочь, но она, видимо, взяв себя в руки, осталась стоять на месте, сообразно правилам приличия ожидая, пока он подойдет. - Не чаял увидеть вас здесь, Кристина, - дарога окинул улицу острым взором, - да ещё и одну. – Пышные усы дёрнулись в почти самодовольной улыбке. – Как я понимаю, Вы ушли от Эрика? - Нет, мы по-прежнему вместе, - с прохладной сдержанностью ответила его собеседница. – Да и почему бы мне уходить от законного мужа? - Почему, спрашиваете? – подчёркнуто изумился Перс. – Стало быть, узнать вопиющую правду о его преступном прошлом для вас было недостаточно? - Вы весьма верно выразились – прошлом, - спокойно подтвердила Кристина. – Миновало уж много лет, и если за это время человек изменился, прошлое уже не должно довлеть над его жизнью. - Так считаете, что Эрик стал лучше? – неприятно ухмыльнулся Надир. – Мне кажется, вы слишком поблажливы, милая барышня, особенно принимая во внимание, как он вёл себя, обманывая ваше доверие. - А мне кажется, что с упомянутой точки зрения, ваше, Надир-хан, поведение совершенно бесчестно, - в нежном девичьем голосе вдруг пробились нотки того живого чувства, что пылало в молодой певице в день, когда Перс пытался изобличить Призрака. - Эрик полагался на вас, даже возможно, видел в вас друга, а вы плели козни за его спиной, сами не единожды ему лгали, вы... Вы его предали!.. От рвущегося из её слов обращённого против него праведного негодования дарога несколько опешил. Однако не собирался отступиться от своего так легко. - В этих высказываниях я слышу лишь мысли, вложенные вам в голову Эриком, - с напускным пренебрежением процедил Надир. – Сами же вы многого не знаете и не понимаете... - Да, есть вещи, которые мне неизвестны, - серьёзно проговорила Кристина, стойко выдержав тяжёлый, испытывающий взгляд не желавшего становиться бывшим полицейского, – но многое ли способны понять вы сами, месье Надир? Понимаете ли, что чудовищем человека делает отнюдь не наружность? Что существуют истинные чувства, способные побороть любую неправду?.. И знаете ли вы вообще, что такое любовь? – Она остановилась на мгновение, чтобы восстановить чуть сбившееся от столь пылкой речи дыхание, однако Перс, казалось, был настолько ошеломлён, что не вклинил в паузу ни слова. – Впрочем, я не собираюсь обсуждать с вами подобные вопросы, - внезапно придав своему голосу сухое достоинство, каковым мог бы гордиться и сам Ангел Рока, негромко продолжила Кристина. – Как не считаю уместным и дальше продолжать наше знакомство. Единственное, чего бы мне хотелось, чтоб вы навсегда оставили меня в покое. Меня и Эрика. Прощайте же!.. – с этими словами молодая женщина резко развернулась и устремилась в другую сторону, пока её изящный силуэт не заслонили прочие прохожие... И вот теперь Надир, жадно вдыхая ароматный дым от кальяна, неспешно размышлял, как ему быть. Ныне он уже не стал бы утверждать, что девушка находилась под гипнозом (приневоленные дурманом не могли вести себя так твёрдо), значит... И всё же Перс не желал признавать очевидного – уж слишком это задевало его гордость, - поэтому просто решил, что если девчонка, пусть даже такая прелестная, столь упряма, что решила похоронить себя вместе с демоном преисподней, то он, Надир, только умывает руки... Да и вообще, его, пожалуй, утомила вся эта история. Всю свою сознательную жизнь дарога провёл в поисках и погонях, пора бы и пожить по-настоящему в своё собственное удовольствие. Надир ибн Омар Азар Бехруз это заслужил, так что да поможет ему в том Аллах...

* * *

Неширокая дорожка, а вернее тропа, полого спускаясь вниз, плавно вилась меж двух высоких стен одетых в по-летнему яркие зелёные убранства деревьев. Розово-серый гравий задорно хрустел под ногами, мелодично шурша в такт каждому шагу изящных белых туфель. Кристина старалась идти неспешно, усердно придерживая юбку пошитого по последней моде, цвета кофе с молоко платья из тафты, щедро украшенного по подолу бантами и рюшем и богато окантованного белыми кружевами, такими пышными, что более походили на лёгкий лебяжий пух. Но как бы ни был красив её новый наряд, молодая дама уже успела пожалеть, что надела столь изысканное платье для вылазки на природную прогулку. Ей приходилось ежеминутно озираться, проверяя, ничего ли не повредилось; когда же удлинённый шлейф в очередной раз зацепился за веточки низкого кустарника, она со смиренным вздохом – всё равно уж придётся приложить уйму усилий, чтобы отчистить платье – отпустила подол и, распрямив плечи, ещё сильнее опёрлась на руку своего супруга. Шагающий рядом Эрик, взглянув на жену, улыбнулся ей столь широко, что уголки губ скрылись под краем новой маски – из бежевой кожи, каковую можно было бы принять за настоящее лицо, если б человек смотрел издалека. А теперь люди окружали их постоянно... Всё началось в конце мая, когда проинспектировавший подготовку дома Маэстро заявил жене, что все готово. Кристина с энтузиазмом стала собираться к переезду, и хотя муж уверял её, что нет нужды забирать много вещей, ибо, при необходимости, он сразу же купит новые, девушка, за почти полгода жизни в подземном доме, успела весьма привязаться к некоторым предметам обстановки, поэтому паковала всё с тщательностью. Встретивший их дом был небольшим, но очень милым: тёпло-жёлтого цвета, казалось, он был наполнен солнцем изнутри, но и снаружи словно лучился светом. Расположение комнат соответствовало помещениям в доме у озера, с тем различием, что они занимали два этажа, а также, что теперь у супругов была общая спальня – пожалуй, это обстоятельство скрашивало для Эрика прочие неудобства, связанные с жизнью на поверхности. Кристине же нравилось всё: от обрамления входной двери до фигурных кранов в ванной, - но более всего её приводил в восторг окружавший дом садик. Небольшой, тенистый, он окутывал особняк зелёным кольцом, создавая атмосферу особенного спокойствия и уюта. Росшие в саду старые деревья были столь могучими, что полностью закрывали собою железные прутья высокой ограды. Даэ даже подумалось: как это Эрик не велел обнести их владения каменной стеной?.. Когда же она намекнула на это искусно завуалированным вопросом, супруг только пожал плечами, отвечая, что их дом достаточно защищён от непрошеных гостей. Кристина сразу вспомнила о некоем конкретном «госте», но тему развивать не стала. А через пару дней Призрак сам, как бы невзначай, обронил, что Перс уехал из Парижа и перебрался на юг страны, устроившись где-то в окрестностях Лиона. «Надиру там будет лучше, - с ироничной насмешкой заметил тогда Эрик. – Его старым костям давно уже не хватает южного солнца». С тех пор о дароге они больше не вспоминали; Кристина так и не узнала, было ли то следствием её искренней и пылкой отповеди, либо же того, что к делу приложил свою руку Эрик. Как бы ни было, вскоре девушку заняли уже иные хлопоты. В один из первых летних дней вернувшийся из столицы Мастер положил перед женою простой конверт. Отогнув край, Кристина извлекла на свет... два билета на поезд. Конечный пункт назначения был ей не знаком, поэтому она вскинула на мужа вопросительный взгляд. - Если память меня не подводит, - лукаво улыбнулся он, - моя жёнушка, до открытия нового сезона в Опере, хотела посетить Италию? Это – начальный этап нашего путешествия. Дать дальнейшие пояснения Эрик не успел – уста ему сомкнул благодарный поцелуй... И вот теперь, оставив дом под специальной охранной и препоручив заботу о главном – Аркэнсьель – мадам Жири, молодые супруги продолжали своё странствие. Маэстро сам составил маршрут по самым, как он выразился, чарующим местам. Впрочем, Кристина подозревала, что выбранная местность отличается не только неимоверной живописностью, но и безлюдностью. Однако её это вполне устраивало... ... Сегодня же Эрик захотел показать жене находившееся в словенских землях Австро-Венгерской империи озеро Блэд – по его словам, один из самых красивых водоёмов Европы. Кристина тут же возразила, что не знает озера прекрасней, чем Веттерн – своей позицией спровоцировав предложенное супругом пари. Вдруг Эрик остановился так резко, что Кристина едва не споткнулась. Оправив шляпку, чтобы защитить глаза от яркого солнца, она посмотрела в указываемом им направлении. Они оказались на берегу обрамлённого поросшими густым лесом склонами озера. Блестящая, как отполированное зеркало, гладь делала его похожим на гигантское серебряное блюдо, заполненное чистейшей лазурью. Посреди вод, будто огромный изумруд в монаршей короне, высился небольшой островок, сквозь зелень коего выглядывал тонкий шпиль церкви. - Никогда не видела картины прелестней, - восхищённо воскликнула Кристина. - Мне кажется, - отозвался с довольным смехом Эрик, - или кто-то проиграл пари? - Принимаю своё поражение, - улыбнулась она. – Хотя я даже не знаю, каков штраф? - О, это будет нечто трудно выполнимое, - хитро глянул Маэстро. – Я хочу... поцелуй. - Действительно, нелегко, - поддразнила его Кристина. – Если не избавиться от этого, - и она, подняв руку, потянула застёжку маски, другой рукою обнимая мужа за шею. Эрик, крепко прижав её к себе, припал к нежным губам... В тот миг всё вокруг перестало существовать; звучал лишь музыкальный щебет птиц, да кристальные воды озера отражали в зеркальной глади слившуюся в счастливом объятии пару – и ныне это была вовсе не иллюзия.