на максимум выжата и по новой разбита ||

Конец флэшбэков.

Продолжение обычного сюжета

Удали мой номер —

не для тебя я на связи.

Не за тебя поднимаю бокал

в этом красивом платье.

Я отмечаю финал (с меня хватит)

СHEPPIK — Со мной так нельзя   

      Обхватив пальцами свои локти, Но-ыль стояла напротив высокого окна, рассеяно уставившись на вечерние пейзажи города. Одета она была в халат, чья ткань плотно облегала тело, пряча от нескромных взглядов её изящное нижнее белье. Время было не позднее, но сама Но-ыль выглядела так, будто собиралась укладываться спать, не дожидаясь возвращения любовника.       В последнее время Сон-хо зачастил задерживаться, решая какие-то дела, и ни разу не спросив его, чем конкретно он занимался, свой досуг Но-ыль проводила в его ожидании, не в состоянии занять свои мозги чем-то полезным.        Небо было затянуто облаками, но дождь отсутствовал. В воздухе витало предчувствие осенней грозы, и на душе у молодой женщины было также неспокойно. Словно она должна была разрешить для себя какой-то важный вопрос, после которого должно было все измениться. Причем возникло это ощущение ещё с момента её переезда в апартаменты Командующего, сдавшись под натиском этого мужчины жить вместе.       Но-ыль долго боролась с подобной участью, давно отвыкнув от совместной с кем-то жизни, но все равно приняла его сторону, обнаружив, что для снятия отдельного жилья у неё не хватало определенной суммы. А проживание с бывшим начальством на одной жилплощади избавляло её от этой проблемы, позволяя оставлять весь заработок себе.       Но-ыль осознанно пошла на этот шаг, понимая последствия своего поступка. В тот далекий и непростой период она переживала не лучшие времена, испытывая внутреннюю пустоту. И не имея возможности заполнить её хобби, здоровыми отношениями, путешествиями, общением с друзьями и семьёй, как это было у других людей, она довольствовалась чем попало, находясь тогда почти на грани. В её распоряжении были и антидепрессанты, и спиртное, и малооплачиваемая работа, включая токсичную связь с непосредственным начальством, которого она никогда не воспринимала как своего босса, потому что Сон-хо слишком многое ей позволял, закрывая глаза на её дерзость.       Плотские желания, увы, никто не отменял. Но-ыль тоже была живым человеком. И когда ей перестало хватать сильных ощущений, она первой бросались в омут с головой, вовлекая в непристойную связь того, кто дал ей эту работу.       Она думала, что секс с начальством отвлечет её от дурных мыслей и станет для неё чем-то вроде отдушины. В действительности же подобные отношения только все усложнили между ними. И пусть сама жизнь с той поры уже не казалась ей такой невыносимой как прежде, выходящее за рамки официального общение с Командующим добавило проблем, на решение которых у неё не хватало времени.       Пребывая тогда на грани жизни и смерти, и испытывая желание напиться снотворного в таком количестве, чтобы больше никогда не проснуться, Но-ыль бросалась из крайности в крайность, готовая пойти на что угодно, включая плотскую связь с начальством, лишь бы не оставаться с этой утягивающей её на самое дно душевной пустотой наедине. А Сон-хо, пользуясь неопределенным состоянием своей подчиненной, делал все возможное, чтобы та никуда не делась от него, мечтая со временем превратить её в свою персональную «шлюху», если та вдруг вздумает с ним порвать и исчезнуть из его жизни.       Насмешливый, брезгливый и недосягаемый для остальных, он никогда бы не стал её любовником, не прояви она инициативу. А когда Но-ыль поняла, что эта связь ей не нужна, уже поздно было возвращать все на круги своя.       Переспав единожды с этим человеком, тем самым она предала память своего погибшего мужа, на которого ей всегда было наплевать. Но та ночь все изменила. И с особым интересом наблюдая за тем, как одевается Командующий, любуясь его полуобнаженным телом, Но-ыль уже тогда подумывала над тем, что было бы неплохо забеременеть от этого мужчины и привязать его к себе при помощи ребенка. Но для этой цели ей следовало почаще посещать его покои.       Да, такие безумные мысли посещали тогда её голову. Избавилась она от них лишь спустя время, когда в полной мере поняла, с каким человеком связалась и что он из себя представлял. Впрочем, все, что имело для неё значение в самом начале их безумной связи, был сам Чхве Сон-хо, его крепкие объятия и гибкое тело, дарившее ей наслаждение, которого не хватало ей бессонными ночами, проведенными в одиночестве. Остальное её не беспокоило.       Чего они только не вытворяли тогда, сгорая от обоюдной похоти, которую ничем нельзя было утолить… Но-ыль потеряла счет количеству проведенным вместе ночам, отдаваясь этому мужчине чуть ли не по первому его требованию. Порой она вела себя как легкомысленная барышня, но её вины в этом не было.       Иногда Сон-хо предлагал ей выпить спиртного, словно предоставляя возможность раскрепоститься, а Но-ыль… Но-ыль уже не могла определиться со своим отношением к начальству, осуждая в глубине души такую связь, но почему-то не спеша её разрывать. «Веселое» времяпровождение с Командующим скрашивало её однообразные ночи, внося в них некий сумбур, и чем сильнее она привязывалась к этому невозможному человеку, тем сложнее ей было с ним порвать.       Привыкший доминировать, Сон-хо редко прислушивался к её просьбам что-либо изменить в их мимолетных встречах, проходивших у него в кабинете. И не собираясь подчиняться ей даже в делах любовных, мужчина продолжал гнуть свою линию в постели, чего своевольная Кан Но-ыль не могла стерпеть, каждый раз напоминая ему об этом, едва он переходил черту. А потом требуя от него несколько дней отдыха для восстановления сил после бурных ночей.       Сколько раз она убеждала себя, что это было в последний раз, и больше она его к себе не подпустит. Однако стоило ей снова оказаться на пороге его кабинета, как не состоянии совладать со своим физическим влечением к этому мужчине, она снова падала к нему в объятия, и все повторялось заново. Продолжая целоваться, эти двое лишь ненадолго прерывали свое занятие, помогая друг другу избавиться от одежды, а потом падали на кровать, — молчаливого свидетеля всего того, что они там вытворяли, развлекаясь чуть ли не до самого утра.       Избавляя Но-ыль от дурацкого розового комбинезона, Командующий почти насильно овладевал этой девушкой, с особым наслаждением вдыхая аромат её кожи. И зная, что подчиненная вряд ли станет мириться с его грубым поведением, он редко останавливался на полпути, целиком и полностью находясь под влиянием влечения к этой особе.       У Но-ыль после подобных ночей ещё долго болели потом запястья, которые он прижимал к постели изо всех сил, покрывая поцелуями её шею и ключицы. Их ночи редко когда проходили в относительном спокойствии. Разойдясь не на шутку за время длительной разлуки, они могли «развлекаться» всю ночь, делая небольшие перерывы, чтобы перевести дух. Но-ыль нравилось засыпать обнаженной в объятиях этого мужчины, имевшего свойство «утешать» её так, что под утро она чувствовала себя совсем разбитой, с трудом сползая с его кровати.       Принимая таблетки, стражница ни разу не «залетела» от него, но в тот вечер финальной игры, совпавшей со взрывом острова, все пошло наперекосяк. Она была не готова к подобному повороту, впервые потеряв контроль над ситуацией, и как результат, оказалась в ещё более уязвимом положении.       Приобретенный тест указывал на её беременность, пусть и сделала она его не сразу. И не зная, как быть ей теперь, Но-ыль находилась в полном раздрае, прикидывая в уме различные варианты своих дальнейших действий. Она не знала, стоило ли ей говорить о своей беременности или нет, понятия не имея, как отреагирует любовник на эту новость. А ведь вначале у неё сложилось впечатление, будто её жестко разыграли, но две полоски на тесте врать не могли.       Она действительно была беременна… От этой скотины. Чхве Сон-хо. Своего бывшего босса.       Да, ей определенно стоило потерять дочь, чтобы нажить ребенка от другого. Но и остаться с Сон-хо теперь — значило приравнять себя к его «игрушке», которой он мог заправлять на свой лад, а этого гордая натура Кан Но-ыль перенести уже не могла, умудрившись каким-то образом прохлопать все симптомы недомоганий, указывающих на её беременность.       Смутно вспоминая свои первые роды, Но-ыль помнила только то, что та беременность протекала легко и она проходила службу до последнего срока, не испытывая особых затруднений во время исполнения своих обязанностей как стрелка. В памяти молодой женщины практически ничего не отложилось. Зато она хорошо помнила, как добиралась до роддома с начальницей, едва успев доехать туда на случайно пойманной попутке, — нелепой грузовой машине с брезентом. Хорошо, что тамошний шофер рискнул перед ними остановиться и отвезти их в роддом. В противном случае им пришлось бы добираться туда пешком.       Начальница всю дорогу ворчала на неё, поражаясь отстраненному эмоциональному состоянию своей подчиненной: «Ты как всегда, — тянешь до последнего! Почему нельзя было остаться дома, ежели чувствовала, что тебе вот-вот рожать? Зачем поперлась на службу?» А Но-ыль казалось, будто все это происходит не с ней, а сама она находится в какой-то другой ветке реальности, не имевшей к ней никакого отношения.       Доехали они тогда до роддома быстро, но места для неё как для роженицы там не оказалось. Точнее оно было занято дочерью какого-то влиятельного чиновника. Почти её сверстницей, которая никак не могла разродиться на протяжении десяти часов. Из-за этого Но-ыль отправили в очередь, усадив на какой-то тапчан в углу кабинета, настоятельно попросив подождать. В результате она быстрее родила на тапчане, чем дочь богача разродилась на родильном кресле, которое ей уже не понадобилось.       Её роды прошли относительно легко, и быстро оправившись после них, спустя время она снова заступила на службу, лишь изредка наведываясь к своей новорожденной дочери. Но-ыль не знала, какими окажутся её вторые роды, но проходить через это повторно ей не хотелось. Она была уверена, что её дочь обязательно отыщется, а от этого плода ей следовало избавиться, пока была такая возможность. И в то же время молодую женщину гложили сомнения относительно скорой встречи с Сон-хи.       Если за семь лет ей так и не удалось напасть на её след, то почему все должно было разрешиться именно сейчас?! И кто был виной, что у неё ничего не получалось? Командующий пообещал однажды отыскать её дочь, но за все это время поиски Сон-хи так и не увенчались успехом, будто в этом не было смысла, либо кто-то намеренно тянул время, мороча ей голову.       Все указывало на специально спланированный обман. Причем обманывал её либо агент, работающий с беженцами, либо это были проделки самого Командующего, пытающегося удержать её подле себя всеми возможными способами и делая все, чтобы эта встреча никогда не состоялась.       Сжав кулаки, Но-ыль ударила ими по стеклу панорамного окна, напротив которого стояла все это время, всматриваясь в сумеречный день. С дочерью она так и не увиделась, зато очень скоро будет воспитывать уже другого ребенка. Зачатого в бреду финальных игр, совпавших со смертью Ген-сока и взрывом острова.       Произойди подобная ситуация год назад, где бы её не преследовали столь жуткие ассоциации, она бы сто раз подумала, прежде чем делать аборт, не понимая, что могло ожидать её в дальнейшем. В принципе Но-ыль не имела ничего против, чтобы у неё было несколько детей. Желательно двое. Мальчик и девочка. Она была ещё молода, имела прекрасное здоровье и могла спокойно выносить ещё одного ребенка. Вот только её финансовое состояние оставляло желать лучшего, а растить детей одной ей не хотелось. Из этих соображений она предпочитала ранее влачить жизнь в одиночестве, и одного ребенка ей хватало с головой. С этой же целью она разыскивала свою пропавшую дочь, которая должна была заменить ей семью.       Но-ыль осталась с Командующим, но становиться его содержанкой она не собиралась, зная, что он в любой момент мог заменить её на другую. Менее требовательную и гордую. Либо это ей так казалось и она мало знала его как человека. Во всяком случае если бы она точно была заменяемой, Сон-хо бы так и сделал, перестав искать с ней встреч после крушения острова. А вместо этого затаившись где-то на время, он снова вышел из укрытия, отправившись на неё поиски.       Но-ыль не могла точно сказать, радовал ли её подобный расклад дел или нет, но в глубине душ ей льстило, что этот мужчина ни на секунду не забывал о её существовании, рискуя попасть в передрягу из-за своих необдуманных действий. Вот почему она была здесь, оказавшись запертой им на самом высоком этаже новостроя, откуда простирался великолепный вид на город, скрытого от неё за плотной завесой тумана.          Она имела свой путь, по которому собиралась пойти, но чураться компании бывшего Командующего не видела смысла. Все-таки их многое связывало в прошлой жизни. Это были отношения, превосходящие по контексту то, что обычно могло связывать босса со своей подчиненной. Теперь же все поменялось, и сама необходимость придерживаться каких-то правил субординации ушла на задний план. Причем Сон-хо первым дал ей об этом знать, предлагая пожить у него. И Но-ыль не могла ему отказать, становясь буквально зависимой от этого мужчины.       Жалела ли она о своем поступке? Иногда, понятия не имея, какое будущее он готовил для нее подле себя. И вздумай она сбежать от него повторно, Сон-хо мог с легкостью её отыскать, привязывая к себе, словно она была его бессловесной рабыней. Но сейчас ей не давала покоя совсем другая мысль.       Мысль о причине, вынудившей этого человека держать её в неведении относительно поисков дочери. Все-таки прошло семь лет… Это немалый срок. Почему же он продолжал молчать, ни во что её не посвящая? И искал ли он её Сон-хи вообще? Она должна узнать правду, какой бы горькой та ни была. И если вдруг окажется, что за все это время Командующий вообще не предпринимал никаких действий относительно поиска её дочери, тогда ей придется разорвать с ним свою связь.       Но-ыль не знала, где конкретно могла узнать всю правду. Но точно не от агента по делам беженцев. От того типа правды не дождешься, и она убедилась в этом сама, перестав с некоторых пор платить ему за услуги, раз от них все равно не было толку. Это значило, что ей придется снова все взять в свои руки и постараться выбить правду из Сон-хо как есть.       Неважно, что он скажет ей по такому поводу, когда поймет, почему она с ним так обращается. Но это, по крайней мере, поможет им избавиться от той последней преграды, которая до сих пор стояла между ними, мешая довериться друг другу и по-настоящему сойтись. Как паре, где оба были небезразличны друг другу, несмотря на сложность характеров и похожего прошлого.       С этой мыслью Но-ыль покинула спальню, устремляясь прямиком к его кабинету. Именно там она планировала отыскать ответы, зная, что Сон-хо не всегда закрывал эту комнату, будучи уверен, что никто не станет копаться в его вещах. Мужчины как раз не было дома, и понятия не имея, когда именно тот вернется, отправляясь обыскивать его кабинет, Но-ыль действовала на свой страх и риск.       Интуиция подсказывала молодой женщине, что она была на верном пути. Потому что так и не получив от него ответы на свои вопросы в течение семи лет, она пыталась найти их самостоятельно. И документы, которые находились сейчас в кабинете Сон-хо, могли ей помочь, проливая свет на истинное положение дел, связанных с поисками её дочери, если таковые вообще проводились.           Быть может ей улыбнется удача, и она найдет там что-то такое, что поможет ей оказать влияние на этого человека, а потом и вовсе позволить его шантажировать. Подобный ход событий казался ей маловероятным, и все же Но-ыль хотелось иметь в своем распоряжении хоть какие-то рычаги давления на Командующего, ежели тот вновь соизволит оказать на неё воздействие при помощи силы, в очередной раз испытывая на прочность её нервную систему.       Дверь в его кабинет, на удивление, оказалась незапертой. Потуже затянув пояс на своем халате, Но-ыль проскользнула внутрь помещения, озираясь по сторонам и оставляя створку слегка приоткрытой. Она должна была слышать, когда вернется домой Сон-хо, чтобы успеть заранее покинуть его кабинет и тем самым избавить себя от ненужных расспросов.       На первый взгляд, помещение выглядело как обычная комната, но в ней улавливалась атмосфера, которая ассоциировалась у неё обычно только с Командующим и больше ни с кем. Мужчиной непредсказуемого нрава, чью логику невозможно было просчитать. Вместе с тем Но-ыль испытывала странное чувство вины, без разрешения исследуя чужую территорию. А ведь он мог запросто обнаружить, что здесь кто-то был, улавливая в воздухе ароматы чьей-то парфюмерии. Потому Но-ыль и не собиралась здесь задерживаться, торопливо обыскивая его вещи.       Взяв эмоции под контроль, первым делом она заглянула в стол, игнорируя содержимое лежавших на его поверхности папок с документами невесть какой давности. Верхние ящики оказались пустыми. Там не было ничего такого, что могло бы привлечь её внимание. Точнее ничего, что намекало бы на поиски её дочери. Тогда опустившись на пол, стражница потянулась к самому нижнему ящику, надеясь ознакомиться и с его содержимым, но там тоже не оказалось ничего интересного. Только одна вещь привлекла её внимание, которую раньше она бы сто процентов проигнорировала. Теперь же все, что имело хоть какое-то отношение к прошлому Командующего офицера, она брала на заметку, собирая по крупицам информацию об этом человеке.       Там, между документами, затесался его старый подобно реликвии и местами помятый дневник за третий класс, чья обложка была испещрена различными рисунками в виде эмблем и символов, которые девятилетний школьник Чхве Сон-хо рисовал на уроках от балды, не понимая их значения. Чего там только не было: в левом углу красовался натовский знак в виде четырехконечной звезды, справа внизу — была изображена обратная свастика, вверху же кидалась в глаза надпись «Да здравствует коммунизм!», сделанная простым карандашом. Словом, фантазия у будущего Командующего работала, дай бог!       Для чего он хранил у себя все эти вещи, ей было невдомек. Возможно они просто достались ему в знак памяти. Либо их принес ему человек, которому он помог в свое время также совершить побег с севера, попросив перед этим заглянуть к нему домой и забрать из опечатанного дома пару важных вещей. Вот так дневник и затесался среди других документов, чудом не превратившись в макулатуру во время незаконной перевозки багажа.       Обнаружив эту находку, сначала Сон-хо хотел от неё избавиться, но позже передумав, все-таки решил оставить этот дневник у себя, вскоре вовсе забыв о его существовании. Так Но-ыль и наткнулась на него, из чистого любопытства рассматривая испещренные замечаниями учителей страницы.       Красной пасты в дневнике было больше, чем синей, которой девятилетний Сон-хо вносил туда домашние задания со слов учителей. Если на то было желание. Потому большая часть строк дневника так и осталась незаполненной, словно его классу никогда не задавали после уроков задания. Вздохнув, Но-ыль перевернула страницу, против воли погружаясь в изучение школьной жизни бывшего босса.       Ничего не скажешь, Командующий уже тогда показал свой характер, зарекомендовав себя не самым прилежным учеником. Что же касается его поведения, то оно и вовсе оставляло желать лучшего. К такому выводу пришла Но-ыль, внимательно изучая каждую надпись на помятых страницах его дневника. Сама же она всегда старалась держать свои тетради и книги в чистоте, не разрисовывая их никакой символикой.       «Явился без тетради», — красовалась надпись в строке напротив дисциплины по математике. — «Что задано? ЧТО?» — снова замечание на месте прочерка, где по идее должно было быть записано домашнее задание, но его там не было, потому что Сон-хо забыл это сделать, либо посчитал ненужным его выполнение.       «Ведет себя не лучшим образом, поэтому не слушает на уроках и не может вспомнить задание как следует!», «Ведет себя вольно, как дома, хочет — кричит, хочет — смеется посреди урока», и напротив пару жирных двоек, которые девятилетний Командующий пытался поправить лезвием, прорисовывая на их месте пятерки.       Немного изменив свою позу, Но-ыль пересела на второй край стола, ненадолго отвлекаясь от чтения чужого дневника. И устроившись так, чтобы ей ничего не мешало, вновь вернулась к изучению школьных будней Командующего, стараясь представить себе, каким он был ребенком, не подозревая ещё, через что ему придется пройти, чтобы стать таким, каким он был сейчас. Тогдашний беззаботный и шебутной мальчик, которому нравилось трепать нервы не только своим учителям, но и одноклассникам.       Но-ыль было интересно, в кого он такой пошел и кем являлись его родители, раз тем было наплевать на успеваемость собственного сына. Следующая надпись в его школьном дневнике гласила следующее: «Учил стих на уроке». «Поведение лучше, чем раньше», «Где тетрадь?», и снова подправленные лезвием двойки, а рядом замечание классного руководителя: «Не исправляй мои отметки!».       Мысленно улыбнувшись, Но-ыль перевернула страницу, подпирая ладонью свой подбородок.       «Прошу родителей быть в школе по поводу поведения и успеваемости вашего сына!», — гласила надпись замдиректора по воспитательной работе.       «Не выучил стихотворение — 2!», «На уроке поведение безобразное: ругается, совершенно не умеет себя вести, поведение неудовлетворительное», — приписка от классного руководителя.       Читая эти строки, Но-ыль перестала удивляться поведению Офицера, узнавая его характер, чей фундамент закладывался уже в те годы, дав знать о себе в полной мере, когда он заступил на должность Командующего, мотивируя подчиненных к работе матами, а самым непослушным отвешивая подзатыльники.       «Чхве Сон-хо, три двойки!!!», «Прогул! Не пришел на первый урок!», «Строевая подготовка — 2!», «Ушел с урока», а дальше надпись, сделанная специально для его родителей: «К урокам английского языка Сон-хо не занимается дома!» «Прошу родителей прийти в школу!». Потом надпись от самого Командующего, чей почерк Но-ыль также хорошо знала, неоднократно получая от него тайные записки. «Написать пять предложений про свою комнату», — вот что было написано в дневнике от лица девятилетнего Сон-хо.       А дальше педагог очевидно не выдержала, и сделала новое письменное замечание, адресованное уже его матери: «Госпожа Чхве, объясните, пожалуйста, вашему сыну, что классный руководитель ему не подружка. У меня не получается. У вас, мамы, должно лучше получится», и спустя пару дней новая надпись: «Уважаемая госпожа Чхве, вы с ним ещё не говорили…», затем «Уважаемые родители! Прошу обратить внимание на оценки по английскому языку. Если ваш сын не будет над ними работать, то за первую четверть у него будет двойка!». Отсюда несложно было понять, почему Командующий так плохо знал этот язык, фактически редко общаясь на играх с ВИП-гостями.       «Нет спортивной формы!», «Уважаемые родители! Поведение на переменах у Вашего сына «2», но он сказал, что будет делать, что ему хочется, родители ничего ему не скажут за это, и в школу не придут, сколько бы я их не приглашала. Почему он так говорит? Что случилось в семье? Мне очень жаль», — эмоции классного руководителя хорошо считывались даже через истлевшую бумагу дневника.       Но-ыль знала, что её босс был выходцем из обеспеченной семьи, но отдав своего ребенка в не самую последнюю по всем критериям школу, родители почему-то не особо интересовались учебой своего чада, занимаясь собственной жизнью. Либо им действительно было наплевать на его успехи, коих не могли от него добиться, сколько бы ни делали ему замечаний. Потому Сон-хо учился как мог, не испытывая особой тяги к учебе, о чем свидетельствовали все эти многочисленные надписи в его дневнике.       «Не пришел на первый урок», «И снова родители не подписали дневник сына за прошлую неделю! Неужели успехи Сон-хо вас совсем не интересуют?, «Очень прошу родителей проследить, чтобы Ваш сын вел записи в дневнике аккуратно и помыл наконец обложку», «Наверное в доме нет воды, что обложку так и не помыли», «Почему родители не подписывают дневник?», «Уважаемые родители, Сон-хо вчера прогулял весь день, объясняя это тем, что ходил по всем аптекам за лекарствами для больного брата. Неужели для этого понадобилось потратить весь день? Что у вас снова случилось?», «Уважаемая чета Чхве, если бы Вы только знали, как трудно работается с Вашим сыном! Что же он у Вас такой невоспитанный?», «Поведение на переменах — 2. А почему? Пусть Сон-хо честно расскажет все сам», и все в таком духе.       Прежде чем закрыть дневник, Но-ыль вспомнила, что у Командующего остался на севере его старший брат, с которым он давно оборвал все связи. В целях безопасности. Как сделал в свое время с Джун-хо и мачехой Хван, заступая на должность Фронтмена. Сон-хо давно с ним не общался, а сейчас жизнь брата его подавно не интересовала. Сказывалась разница в характере и жизненных принципах. И обладая от природы более послушным нравом, старший брат никогда не разделял его взглядов о выгоде и наживе, редко общаясь на эту тему с Сон-хо.       Их мать была жива, но став вдовой, женщина повторно вышла замуж. У брата же была своя семья. Один Командующий болтался по миру подобно неприкаянной душе, так и не обзаведясь после развода ни женой, ни детьми. И подобный расклад дел его похоже устраивал. И только Но-ыль ему завидовала. Точнее не ему, а сплоченности его семейки. Потому что рано потеряв своих родителей, она так и не успела насладиться ни их вниманием, ни заботой. Какое-то время их пыталась заменить ей родная бабка, но вскоре сама сошла в могилу, и Но-ыль осталась одна, понятия не имея, были ли у неё ещё родственники или нет.       Раньше она пыталась найти отраду в дочери и муже, но довольно скоро лишившись и их, Но-ыль была вынуждена смириться с одиночеством, все ещё не теряя надежды отыскать Сон-хи. На данный момент самым «близким» для неё человеком оставался Командующий, чей переменчивый характер пока оставлял желать лучшего. Но стоило Но-ыль вспомнить о приложении знакомств, где к ней в очередь выстраивались одни японцы, как ей становилось не по себе.       Сама мысль, что после разрыва с Сон-хо ей придется вновь искать себе спутника жизни через этот сайт, доводила стражницу до бешенства. Потому что вновь видеть все эти перекошенные от похоти рожи ей совершенно не хотелось. Так что Командующий сам по себе был далеко не самым худшим выбором в её жизни, поскольку адекватных мужчин все равно на всех не хватало. Сами по себе поиски кого-либо бесконечно утомляли, вытягивая из неё все жизненные соки. Проще было оставить все как есть, довольствуясь статусом одиночки, которого она и так «нахлебалась», закрывая глаза на недостатки Командующего. Пока что закрывая… Как будет дальше, Но-ыль знать не могла, так и не научившись доверять этому человеку.       Вернув дневник на место, она поправила лежавшие на столе вещи так, затем вновь став в центре комнаты, ещё раз осмотрелась вокруг, будто могла упустить в процессе обыска что-то очень важное. Что-то такое, на что следовало обратить внимание ещё в самом начале. В этом столе она точно ничего не найдет. Самое важное Сон-хо возможно прятал в другом месте. Но был ли он настолько щепетильным, заморачиваясь из-за каких-то документов, Но-ыль не знала, не теряя надежды узнать истину.       Недолго думая, она подошла к какому-то шкафу и вытащив оттуда сверток документов, сунутый наспех среди книг, словно владелец пытался от него избавиться, но потом передумал, засовывая его туда, где никому не будет до него дела, мгновенно раскрыла папку, внимательно изучая её содержимое. Документов оказалось немного. Несколько подписанных бумаг с китайскими инициалами имен, от изучения которых у Но-ыль быстро забилось сердце, а на глазах выступили слезы.       Среди бумаг промелькнуло имя её дочери. «Хан Сон-хи». Она увидела его в тексте заключения её приемных родителей, с трудом пробираясь сквозь дебри юридических терминов, в которых ничего не понимала. Но общую суть все же удалось уловить. Документ был не новым. Дата и оставленные подписи указывали на срок трехгодичной давности. И словно предчувствуя, что сейчас возможно вскроется для неё правда, знать которую она была не готова, Но-ыль сделала пару вздохов, испытывая легкое головокружение.       Было ли это как-то связано с её беременностью, либо подобное состояние являлось реакцией организма на затянувшиеся поиски, стражница не знала. Но отчетливо понимая, что если она не ознакомиться с бумагами сейчас, то не узнает правды никогда, (Сон-хо мог в любой момент переложить документы в другое место), отбросив в сторону свой страх, Но-ыль расправила перед собой листы, устремляя безумный взор на текст.       Дурное предчувствие не обмануло молодую женщину. Сам документ являлся запросом в Китай и действительно намекал на поиски Сон-хи. Значит Командующий все-таки искал её дочь, пусть и сам процесс оказался не таким быстрым, как ей хотелось. И полученный ответ от приемных родителей её потряс. Потому что там говорилось, что они понимают его желание вернуть ребенка матери, но сделать этого не в могут, так как Сон-хи умерла из-за осложнений простуды. В качестве доказательства они прислали какие-то медицинские справки, которые наверное можно было бы подделать, но все данные, включая подпись врача, выглядели подлинными. Ошибки быть не могло.       Едва не выронив документ из рук после прочтения заключения, Но-ыль молча уставилась куда-то в стену, только сейчас осознавая весь масштаб трехгодичного обмана. Три года назад её Сон-хи умерла, а она узнала об этом только сейчас, оплачивая её поиски. Но-ыль не верила своим глазам, прижимая бумаги к груди, но это была правда. Та самая правда, которую она искала и нашла, жалея о своем опрометчивом поступке. Потому что не знала, как теперь будет жить с этим грузом и смотреть в глаза человеку, скрывавшего от неё на протяжении стольких лет правду, когда должен был в первую очередь обо всем известить, как и обещал, принимая её когда-то на работу.       В любом случае она привлечет его к ответственности, и спросит с него за все, швыряя эти документы ему прямо в лицо. Сон-хо должен был ответить, почему скрывал от неё смерть дочери и на что надеялся, действуя столь неэтичным образом. Сегодня он признается ей во всем и расскажет, почему не показал документы, а дальше она решит, как действовать, не собираясь ни на секунду оставаться в компании этого лжеца, водившего её все эти годы за нос ради собственной выгоды.       Она заставит его заплатить за свою ложь. Больше он не сможет её в чем-либо упрекнуть, потому что сам увяз во лжи. С этой мыслью Но-ыль закрыла папку и прихватив найденные документы с собой, тут же покинула кабинет Командующего, готовая вывести этого человека на чистую воду и заставить его во всем признаться.                         

***

      Но-ыль не слышала, когда именно в прихожей щелкнул в замок, но вслед за этим в квартиру ввалился тот, о ком она недавно думала, внося с собой в помещение запах дождя и улиц. Не привыкшая имитировать радость от встречи с Командующим, Но-ыль всегда встречала этого человека сдержано. Но в этот раз уровень её сдержанности побил все рекорды, виной чему послужило её угнетенное состояние.       Так и ответив на приветствие мужчины, она продолжала стоять у окна, холодно глядя на покрытое влагой стекло, будто происходящее на вечерней улице интересовало её куда больше приветственных слов любовника.       Подойдя поближе к бывшей подчиненной, Сон-хо хотел поцеловать её в шею, чтобы выяснить заодно причину её холодности, но никак не откликнувшись на его пылкий жест, Но-ыль повела плечом, сбрасывая со своей талии мужскую ладонь. Сам вид стражницы говорил о том, что сейчас её лучше не трогать.       Удивленный поведением молодой женщины, Сон-хо прижался к ней сильнее, проходясь пальцами по её телу. Это было именно то, чего ему так сильно не хватало, успев соскучиться по её обществу за время своего отсутствия. Мгновенно сжавшись от его прикосновений, Но-ыль опустила вниз свои руки, на ходу пресекая попытки мужчины расположить её к себе:       — Оставь меня одну. Не до тебя сейчас…       Не восприняв всерьёз её предостережение, Сон-хо слегка замешкался, и, посчитав, что его подчиненная вновь решила его распалить, продолжил свои действия, забираясь руками под её халатик. Но уловив позже в словах молодой женщины нотки нетерпимости, все же остановился, оставляя её в покое и убираясь в ванную комнату. Накануне позднего ужина следовало привести себя в порядок, а там глядишь, «подобреет» и Но-ыль, и они смогут нормально поговорить, настраиваясь на «веселую» ночку.       Интересно, что за муха её сегодня укусила? Критические дни? Или решила просто отомстить ему подобным образом за то, что он не отвечал сегодня на её звонки?! Он обязательно выяснит причину её дурного настроения, а пока что ему надо было принять душ и немного отдохнуть после напряженного дня.  Она зря надеется, что он оставит её в покое. Ему было не впервой сталкиваться с подобными метаморфозами её настроения. Он обязательно найдет способ расположить её к себе, чтобы сегодняшняя ночь им запомнилась.       Замкнувшись в себе, в последнее время Но-ыль продолжала избегать его общество, но что именно могло послужить причиной подобных перемен, о том Сон-хо не имел ни малейшего представления, забираясь в ванную комнату и закрывая за собой дверь. Все выглядело несколько подозрительно, но расспрашивать Но-ыль, почему она снова ведет себя с ним как сука, он так и не решился, надеясь уладить этот вопрос за ужином.       Почувствовав, что её никто больше не держит, Но-ыль быстро обмякла, едва стоя на ногах. Спустя мгновение за её спиной раздался звук захлопнувшейся двери. Невольно вздрогнув, стражница даже не обернулась вслед уходящему мужчине, предвкушая непростой с ним разговор, как только он вернется обратно. Ей не хотелось поднимать эту тему, когда у них только начало все налаживаться, но она должна была знать правду, которая не давала ей покоя. Даже если после этого объяснения их отношения могли измениться раз и навсегда. Но-ыль боялась перемен. И зная жуткую непредсказуемость этого человека, она переживала, что все могло не так, как она запланировала, неохотно воскрешая в памяти сцену их драки в кабинете Фронтмена.       Когда Сон-хо вернулся обратно, Но-ыль как раз готовилась ко сну, успев облачиться в более откровенный вариант халата. Так она показывала всем своим видом, что на сегодня её дела закончены и она будет ложиться спать. А он пусть ужинает без неё. Ранее она предпочитала укладываться в постель лишь ближе к полуночи, дожидаясь возвращения Командующего, но потом стала действовать на свое усмотрение, зная, что во сколько бы она не легла, Сон-хо все равно её разбудит, переодеваясь ко сну.       Так и не услышав, когда именно он оказался в спальне, Но-ыль едва не врезалась в мужчину, инстинктивно прикладывая руку к карману. Сегодня он не уйдет от ответа и расскажет ей, почему дурил её столько лет, удерживая подле себя ради собственной прихоти.       — Кого-то поджидаете? — игриво подхватив стражницу за талию, Сон-хо преградил ей путь в надежде на взаимность.       — Да вот потерялась немного в ожидании одного человека, — тихо молвила Но-ыль, впиваясь отрешенным взглядом в его лицо.       Слегка улыбнувшись, мужчина убрал свои руки, проходя мимо неё и ненадолго останавливаясь напротив кровати. Как знать, может её немного попустило и она больше не станет корчить из себя ледяную королеву, когда ему приспичило немного развлечься с ней перед сном?! Хотя может ему не стоит так на неё наседать, а просто дождаться, когда Но-ыль первой проявит инициативу, расплачиваясь своим телом за его внимание и предоставленный ей кров?! Такими были его условия, и она их приняла, смиряясь с сожительством. Другого от неё и не требовалось.       Застыв напротив него со скрещенными на груди руками, Но-ыль передумала укладываться в постель, исподтишка наблюдая за своим любовником. Сон-хо это насторожило. Он не любил недосказанностей. И сейчас похоже наступил тот самый момент, когда им следовало вновь объясниться, в который раз расставляя все по своим местам.       Подойдя вплотную к бывшей подчиненной, мужчина обнял ее за талию. Будучи знаком с крутым нравом Но-ыль непонаслышке, обычно он делал это осторожно, но ощущая сейчас, что ей не было никакого дела до его действий, мужчина пошел дальше, прижимая к себе подчиненную, а потом вовсе касаясь кончиком носа её трепещущей шеи. Задрожав от гнева, Но-ыль едва сдержалась, чтобы не послать его по адресу. Да она бы с радостью плюнула ему в лицо, будь у неё такая возможность! Проигнорировав все изменения, Сон-хо коснулся губами её шеи, вдыхая аромат кожи своей подчиненной.       — Ты все ещё чтишь память своего Ген-сока, — оторвавшись от неё, еле слышно проронил мужчина, словно преследуя цель загипнотизировать стражницу, — но в твоем сердце должно найтись местечко и для меня…       От столь наглого заявления у Но-ыль перехватило на миг дыхание. Да как он вообще смеет упоминать в её присутствии имя этого игрока, когда сам же его тогда и убил, застав её накануне ещё и трахнуться с этим бедолагой!       Сон-хо заплатил за лечение На-ён, едва успев внести платеж после возвращения с острова, но прощать его так быстро Но-ыль не торопилась. Она знала, что он сделал это только ради неё, заглаживая свою вину из-за убийства игрока, но сути дела это не меняло. Тем более поговорить она хотела с ним не о Ген-соке и На-ён, а собственной дочери, увидеться с которой уже вряд ли получится. Сон-хи похоронили приемные родители, а она как мать, даже не успела с ней толком попрощаться. Из-за него. Человека, державшего её все это время в неведении относительно поисков дочери, когда она так отчаянно нуждалась в правде, и вот к чему все привело.       Ей страшно было представить, что бы произошло, не успей Командующий покинуть тогда остров. Скорее всего лечение дочери Ген-сока так и осталось бы неоплаченным, а саму девочку отправили бы умирать домой к бабке, которая все равно ничем не могла ей помочь. Но и останься Ген-сок в живых, ситуация бы от этого не поменялась. Денег он тогда так и не выиграл, значит рисковал вернуться домой с пустыми руками, не имея возможности заплатить за лечение На-ён.       Но-ыль было странно осознавать, что дочь Ген-сока была обязана своей жизнью какому-то бандиту, заправлявшего смертельными играми, а по совместительству ещё и курировавшего схему, связанной с торговлей органами выбывших игроков. Но перевернись тогда катер Сон-хо на глубине во время побега, либо сгинь он сам на острове в момент взрыва, На-ён осталось бы жить считанные дни, поскольку других людей, готовых оплатить её лечение на безвозмездной основе, так и не нашлось.       Кто знает, возможно так Командующий пытался «откупиться» от убийства, замаливая свои грехи перед отцом этой крошки, чтобы карма не долбанула за содеянное. Его поступок произвел на Но-ыль впечатление, смягчив её жесткое к нему отношение, но до полного прощения было ещё далеко. И Сон-хо это прекрасно знал, стараясь поменьше упоминать в её присутствии личность Ген-сока.       На деле мужчина жалел, что от его соперника ничего не осталось. А так бы мог хоть каждый день ходить к нему на могилу, вытаптывая посаженные вокруг цветы и плюя на высеченную на надгробном камне фамилию. Такова была мстительность этого человека, ревновавшего свою подчиненную к тем мужчинам, на которых она имела неосторожность обратить внимание, не задумываясь о последствиях.       — Что-то случилось? — осведомился Сон-хо, останавливаясь напротив неё и смеривая молодую женщину любопытным взором. — Почему ты так смотришь на меня?       Губы Но-ыль были плотно сжаты, а в глазах горели искры, не сулившие ничего хорошего. Последний раз она смотрела на него так, когда он собирался схлестнуться с ней в бою в кабинете Фронтмена, приревновав её к Ген-соку. Чем все закончились, оба помнили достаточно хорошо, не желая больше возвращаться в то время.       — Ты ни о чем не хочешь мне сказать?! — проронила вдруг стражница.       — Что ты имеешь в виду? — изумился Сон-хо, стараясь держать мину при плохой игре.       Отвернувшись от него, Но-ыль стянула с полки какой-то документ и ткнула им ему прямо в лицо. Отшатнувшись, мужчина не сразу понял, что вообще происходит, и почему подчиненная ему хамит, когда увидев внизу бумаги подпись приемных родителей её дочери, внезапно все осознал, чувствуя, как почва уходит у него из-под ног. Правда, которую он скрывал от неё на протяжении последних трех лет, выплыла наружу, и частично догадываясь, каким образом этот документ мог оказаться в руках Но-ыль, обычно бойкий на язык, в этот раз Сон-хо впервые не нашелся, что ей ответить, растерянно глядя на свою подчиненную.       — Ты знаком с этим документом? Тебе это о чем-то говорит? — изображая притворное удивление, уточнила стражница, отмечая про себя, как резко побледнел её бывший босс, теряя последние остатки самообладания.       — Боюсь, что да, — безжизненным тоном проронил Командующий, опуская свой взгляд. Теперь все было против него и он ничего не мог с этим поделать. Наступило время ей обо всем рассказать и поставить в известность относительно причин саботажа поисков Сон-хи, чью смерть пришлось также скрыть в надежде, что она никогда об этом не узнает.

***

      Найденная информация настолько шокировала Но-ыль, что глядя на ситуацию совсем под другим углом зрения, словно с её глаз спали шоры и сама она избавилась от последних иллюзий, стражница уставилась на мужчину, ожидая от него объяснений. Подхватывая с пола знакомый документ, Сон-хо бросил испуганный взгляд на бумагу, и, прищурившись так, будто у него было плохо со зрением, быстро пробежался глазами по тексту, на ходу вникая в его суть.       — Что это значит? — нетерпеливо осведомилась Но-ыль, когда он заговорит.       На миг ей показалось, будто Командующий не просто знакомиться с документом, а будто придумывает очередную для себя уловку, пытаясь доказать свою якобы непричастность к инциденту. Что-то, а это он делать умел, проворачивая любую ситуацию в собственную пользу. Это было именно то, чего она так опасалась, теряя контроль над эмоциями.       Порядочно побледнев, Сон-хо вздохнул, борясь с ощущением повисания над бездной. Обычно ему прекрасно удавалось держать себя в руках, но в этот раз все пошло не так. Так что если бы не проницательность Но-ыль, невесть что выискивающей в его кабинете, он мог бы подумать, что его подставили. Вот только документ в его руках этот был слишком хорошо ему знаком, чтобы отрицать свою осведомленность насчет его содержания.       — Я жду твоих объяснений… — протянула стражница, замечая, как ерничает мужчина, намеренно избегая смотреть ей в глаза. — Все эти семь лет ты меня обманывал, скрывая правду… Но зачем? Почему ты не сказал, что моя дочь умерла ещё три года назад?       Вместо ответа Сон-хо бросил на неё изумленный взгляд, имея вид загнанной в угол собаки. Теперь он был готов пойти на все, лишь бы она никогда не узнала истинную причину своего обмана длиной в семь лет. Но понимая, что сделает хуже только себе, если будет все отрицать, Сон-хо все же соизволил ей во всем признаться, рассказывая полуправду.       Да, Но-ыль поймала его на горячем, но прижать его к стенке у неё не получится. Не на того напала! Надо же ей было наткнуться на этот документ именно тогда, когда у них начало все налаживаться, а сам он ошибочно посчитал, что она его простила, готовая стать его постоянной спутницей жизни.       Ничего не поделаешь, придется решать проблему по ходу «пьесы», иначе ему ничего не светит с бывшей подчиненной. И почему он не уничтожил документы до того, как те попались ей на глаза? Знал ведь, что когда-нибудь она на них обязательно наткнется, и все равно не принял мер, понадеявшись на авось.       — Видишь, в чем дело, Но-ыль, — пожав плечами, спокойно отозвался Командующий, — когда я обещал, что найду твою дочь, я имел в виду, что привезу тебе живого человека, а не его труп… — Тщательно подбирая слова, мужчина боялся сказать лишнее или что-то такое, что могло бы окончательно отвратить от него подчиненную. — А когда произошел подобный казус, я не знал, как преподнести тебе данную информацию, зная, что ты не одобришь её, независимо от того, в какой форме я её тебе преподнесу…       — … поэтому ты предпочел закрыть на все глаза, будто моей дочери никогда не существовало, втридорога переплачивая тому мудаку из агентства, чтобы он и дальше продолжал держать свой рот на замке, оставляя меня в неведении! — закончила за него Но-ыль, глядя на мужчину как на бездушного монстра, из-за которого вся её жизнь пошла под откос.       По крайней мере, так теперь эта ситуация выглядела для неё, когда выяснились обстоятельства смерти Сон-хи. Мало того, что она впустую потратила столько времени и денег, ища свою дочь, умершую три года назад, так теперь умудрилась ещё и «залететь» от своего незадачливого любовника, нарочно делавшего все возможное, чтобы они никогда не встретились. А ведь он действительно нашел её дочь, как и обещал. Только долго тянул с возвращением девочки, решая спорные вопросы с её приемными родителями.       Порядочно привязавшись к ребенку, эти люди не торопились отдавать Сон-хи, ища малейший повод, чтобы не выпускать девочку из Китая. А когда она заболела, её болезнь оказалась им только на руку. Пребывая тогда в сентиментальном настроении по причине своей влюбленности в Но-ыль, Командующий был готов пойти на все, лишь осчастливить свою подчиненную. Вплоть до того, чтобы найти её дочь, как обещал, и вернуть Но-ыль свободу.       Известие о смерти Сон-хи стало для него ударом, и, не зная, как преподнести эту правду стражнице, он решил все замять, угрожая лично укокошить агента, если тот обмолвиться Но-ыль о смерти её дочери. Отчасти он был виноват в происшедшем, затянув процесс с переговорами. А займись он этим вопросом четыре года назад, Сон-хи осталась бы в живых и находилась бы сейчас рядом со своей матерью.       Теперь же все выглядело так, будто он до последнего оттягивал момент с её возвращением, пока не произошел подобный казус. И все ещё не веря, что ребенок мертв, он даже сделал запрос в Китай, уверенный, что приемные родители что-то мутят с её болезнью, лишь бы не расставаться с Сон-хи. Только ответ оказался очевидным, а заключение врачей подтвердило самые худшие его опасения. Несвоевременно оказанная медицинская помощь сыграла свою роль, и, заболев простудой, которую можно было вылечить за пару дней, Сон-хи умерла от осложнений, на которые её приемные родители предпочли закрыть глаза, увидев в болезни девочки повод оставить её в Китае, а настоящую мать с агентом послать.       На какое-то время в спальне установилась такая тишина, что было слышно, как идут настенные часы. Но-ыль надеялась, что Командующий скажет что-то ещё, но больше ему добавить к своей тираде было нечего.       — Да как ты вообще посмел себе вообразить, — негодовала стражница, не спуская с него глаз, — что после стольких лет вранья я соглашусь жить с тобой… Мерзавцем, который посмел скрыть от меня смерть моей дочери! — Глаза молодой женщины сверкали угрожающим огнем, и, глядя на неё, мужчина не видел в этом для себя ничего хорошего.       — Давай, я объясню тебе, как все было на самом деле… Просто выслушай меня! — перебив её на полуслове, отозвался Командующий, но Но-ыль его не слушала, поддавшись приступу истерики.       — Да пошел ты к черту! Я и так наслушалась тебя!.. Ты самое настоящее чудовище, Сон-хо!       Но-ыль хотелось ударить его, растоптать все вхлам, вот только проблему подобным образом не решить. И ей надо было поискать что-то другое. Снайперша смотрела на мужчину и казалось не могла поверить, что этот ужасный поступок был совершен человеком, спасшего её в свое время от многочисленных невзгод и давшего мотивацию жить, когда она хотела со всем покончить и застрелиться. Прямо в больничной палате. А ведь сама была ничуть не лучше его. А возможно даже хуже, не до конца отдавая отчет своим поступкам.       Воспользовавшись моментом её промедления, Командующий приблизился к подчиненной, вырывая у неё из рук документ, словно подобный жест мог избавить от разрушения их нынешнюю жизнь. Расстояние между ними сократилось, и все ещё надеясь, что ей каким-то образом удастся его обезоружить, став перед мужчиной словно вкопанная, Но-ыль не собиралась отступать, рассеянно глядя на то, как злосчастный документ вновь переходит в руки обманщика. Происходящее смущало её и злило одновременно, но выбраться из этой «трясины» самостоятельно она уже не могла.       — А ты становишься такой непредсказуемой, когда злишься, — вполголоса отозвался Сон-хо, растягивая слова. — Честно говоря, я не ожидал от тебя такого… — Вдохновленный покорным поведением своей подчиненной, мужчина продолжал на неё наступать, зная, что та все равно никуда не денется от него, и он сможет легко её обезвредить. — «Вокруг нас столько лиц, но как мало тех, кого хочется видеть на самом деле…»       Атмосфера в помещении накалялась. Мозг Кан Но-ыль работал подобно часовому механизму. Надо было выждать ещё немного времени и никуда не торопиться. Приблизившись к ней, Сон-хо хотел её обнять, когда вырвавшись из объятий мужчины, стражница вытянула вперед свою руку, хватая его за шиворот и притягивая его к себе.       — Я добьюсь твоего ареста! — выпалила она, перехватывая настороженный взгляд Командующего. — Тебя заточат в тюрьму, как преступника за все те злодеяния, которые вы творили с Хваном на смертельных играх! Включая схему торговли органам, изъятых из полуживых людей, и издевательства над подчиненными!       — Знаешь, я восхищаюсь твоей смелостью, — ничуть не изменившись в лице, добавил Сон-хо, спокойно высвобождаясь из её хватки. — Особенно теперь, когда ты в курсе моей деятельности, к которой имеешь такое же отношение, как и я сам…       — Я этого так не оставлю! — закричала Но-ыль, делая шаг в сторону двери, когда схватив её за руку, мужчина бесцеремонно притянул её к себе, заламывая ей запястья: — Куда это ты намылилась, дорогуша? Разве я тебя отпускал? Хочешь посадить меня, а самой остаться не при делах? Не получится… Ты забываешь, чем мне обязана. Если уж сидеть на нарах, то только вдвоем. В тюрьме мне будет скучно без тебя…          Скорчив злобную физиономию, Но-ыль попыталась его пнуть:       — Оставь меня, ублюдок! И убери от меня свои руки!       — Хочешь донести на меня в полицию? — схватив подчиненную за плечи, Сон-хо встряхнул её словно куклу. — Думаешь, у меня одного будут потом проблемы?       — Мне плевать, что будет с тобой! — прошипела Но-ыль, вертясь в его руках подобно волчку. — Но это не должно остаться безнаказанным! Я обо всем расскажу! Расскажу об играх, об убийстве тобой Ген-сока и многом остальном! Как ты обманывал меня на протяжении стольких лет, шантажом заманив в эту организацию! И тебя посадят, уж запомни мои слова!       Разойдясь не на шутку, она больше не могла остановиться, готовая собственноручно прикончить этого человека. И продолжая злиться, что ему удалось так быстро её обезвредить, ослепленная гневом, стражница набросилась на мужчину с кулаками. Не собираясь вступать с ней в схватку, Командующий предусмотрительно отступил назад, на ходу пресекая её внезапную атаку. Переборщив с самообороной, он ударил подчиненную в живот ногой, и, отлетев в противоположный конец комнаты, Но-ыль упала на кровать, ударяясь головой о стенку и моментально теряя сознание.