2

Глава  2

      Единственной мыслью во время монолога Жданова у Катерины было то, что правда Андрею точно не понравится, поэтому всё, что оставалось — смиренно ждать, пока любимое руководство исчерпает запал. И если повезёт, это случится совсем скоро.       — Да, Андрей Павлович, он спрашивал про отчёты.        — Нет, Андрей Павлович, я ему ничего не сказала.        — Да, Андрей Павлович, больше он ничего не спрашивал.        — Я не знаю, Андрей Павлович, может, у него такая привычка — в чужих кабинетах запираться.       Интересно, а если начать отвечать невпопад, он вообще заметит разницу? Как бы ни хотелось проверить, что произойдёт, если она это сделает, делать этого было категорически нельзя. С Андреем Павловичем она не позволяла себе резких выпадов. Профессионализм? Или стыд за себя прежнюю — ту, которой понравился харизматичный и властный босс? Который разочаровал так же быстро, как и очаровал. Но принятые ранее решения и ориентиры — пусть уже и еле держатся, но все еще при ней.       Если Жданов хороший, то кто тогда плохой? Может, Катя и есть злодей в этой Зималетовской драме? Не остановила. Не запретила. Не направила. Какой смысл винить себя во всех проблемах сейчас, когда уже давно пора было понять: такая огромная компания, от которой зависит финансовое состояние не только двух семей-акционеров, но и множества людей, работающих на её благо, — уже давно не является стабильной. От былой устойчивости осталась только вывеска.        Давно стоило отправить Жданова-младшего к Жданову-старшему — за советом, поддержкой. С его опытом, связями и возможностями большую часть проблем можно было бы не просто решить — их бы вообще не допустили. Но работаем с тем, что есть. А имеем мы — едва обоснованную бурю настоящего руководства.       Уже второй раз за последнее время Андрей Павлович наблюдал, как из тесной каморки секретарши выползает Александр. И в этот раз он хотя бы знал, что тот был в компании — приехал обсудить отчёты продаж провальной коллекции — и хоть немного, но был морально готов к встрече. Поэтому и орёт сейчас не так яростно и, как ему кажется, по делу.       В прошлый раз, когда он застал это эффектное появление, из-за хрупкого плеча его помощницы шагнул уж слишком довольный собой Воропаев. Тогда Андрей и вовсе потерял дар речи. Как и все, кто был в кабинете. Лицо Малиновского, кажется, потеряло все краски, и только Кира поинтересовалась у брата, почему он из всей компании выбрал будку цепного секретаря Андрея.       — Пытать секретарш — моё второе любимое хобби после рыбалки. Но раз отчёта по продажам мне не видать, то я, пожалуй, пойду. А то секретарей в этой компании у каждого второго, уж слишком велик соблазн. До скорых встреч!       Вот тогда Жданова было не остановить. Поток эпитетов и количество слюны, оставленной им по всему кабинету в порыве пламенной речи, сбили последние остатки флерной влюблённости. В сравнении с тем шоу — это был лёгкий детский утренник, который, кажется, вот-вот закончится. Всё-таки это был тяжёлый день не только для компании, но и для её президента.       — Идите, Катенька, работайте. — Блаженная тишина окутала кабинет Андрея Павловича.        — Хорошо. — Кажется, так быстро она ещё не скрывалась в своём кабинете никогда. Хотелось спрятаться подальше от этого громкого человека, от его давящей энергии, заполняющей всё вокруг. Спрятаться в тишине своего маленького, почти уютного рабочего пространства.       Но при тусклом свете настольной лампы легче не стало. Этот свет напомнил о том, что происходило здесь ещё совсем недавно, до появления Жданова.       — Судя по всему, вы опять не успели подготовиться к моему приходу.        — Чем могу помочь?        — Мне нужен отчёт о продажах последней коллекции!        — Я не могу дать его вам. Во-первых, у меня его нет. Во-вторых, цифры постоянно обновляются — ещё рано подводить черту.        — Да, ничего другого я и не ждал, Катерина Валерьевна. И вот опять его пародия на улыбку. Как и в прошлый раз — дверь закрыта изнутри, два уверенных шага до стола. В этот раз Катерине не понадобилось приглашение: она вскочила со своего места, как только поняла, что он собрался остаться тут. С ней. Наедине. Опять.       — Александр Юрьевич, вам не хватает острых ощущений в жизни? Заперлись в кабинете с чужой секретаршей. Сейчас я должна предложить вам положенную порцию истязаний?       — Всё верно. Но если вдруг в вашей светлой голове найдутся более занимательные предложения — с удовольствием их выслушаю.       Он нашёл стул, который, похоже, пытался сбежать от нерасторопной хозяйки, устроился в нём сам и усадил Катю к себе на колени. Глаза в глаза. Так близко они ещё не были. А обжигающий взгляд обещал, что ближе уже некуда. Не физически — ментально.       Маленькие руки уже прочертили знакомый маршрут: грудь, под воротник рубашки, расслабить узел галстука. Так скоро они снова оказались там, где остановились в прошлый раз. Почему всегда тут? В этом тесном помещении, где для двоих катастрофически не хватает воздуха. Или его действительно так мало потому, что второй человек — особенный? Ведь кто бы тут ни был до него — воздуха всегда хватало. И жары такой не было.       Они пересекались в коридорах, даже в мастерской и конференц-зале, но даже если рядом не было никого — Александр не позволял себе лишних движений, а Катерина — провокационных комментариев. Иногда казалось, что та встреча просто причудилась. Что не было ни прикосновений, ни взглядов. Всё это — плод фантазии.       Аккуратно захватив её руки, Александр оставил лёгкое касание губ на тыльной стороне запястий, где аккуратное кружево блузы обрамляло тонкую кожу. Её руки в его — будто фарфоровые.       — Катя, я бы хотел спросить, что вы делаете сегодня вечером… Но вы к таким вопросам ещё не готовы. Поэтому задам менее личный: насколько всё плохо, и как я могу помочь?       Напряжение в теле и взгляд, перескочивший с переплетённых рук на его глаза, выдали её понимание: он знает всё. Или почти всё.       — Не переживайте, Катя. Нам не обязательно рассказывать всё Андрею. Но мы с Павлом в курсе. Возможно, даже больше, чем вы. Уверен, знание того, что вам есть куда падать, поможет вам действовать жёстче и тормозить вашего шефа на поворотах. Вас никто не уволит. Никто не обвинит. Никто не бросит. Мы следим за всем. Просто помните: Павел с моим отцом стояли у истоков этой компании. И я в своё время мечтал стать во главе этой компании. Сейчас это вне сферы моих интересов, но стабильность компании — наш общий приоритет. Вы меня услышали?       — Да, Александр Юрьевич. А сегодня вечером… я хотела бы быть свободна. Но Андрей Павлович в последнее время полюбил переработки и приучает весь трудовой отряд в лице меня и Малиновского. Но если повезёт — к девяти буду свободна. Может, стоило больше внимания уделить тому, что он сказал, после его вопросов о её досуге. Но стоило ей уловить суть — Катерина воодушевилась. Она могла бы сказать, что дело в возможности узнать больше о компании, кризисе и о том, как выплыть. Но зачем обманывать себя — ничего хорошего из этого не выйдет.       Разумеется, Жданов выбрал идеальный момент, чтобы вернуться. И, как всегда, не один — всё тот же звёздный состав: Роман, Андрей и Кира.       — Ну что, Катерина Валерьевна, прошу меня извинить. Кажется, мой выход.       Они встали. Катерина поправила галстук, сдула невидимые пылинки с пиджака и пропустила его к выходу. В этот раз её никуда не звали. Значит, есть передышка, пока Жданов не решит, что она может рассказать ему больше, чем он уже знает.