Крик Бобби, план Лены и немного сарказма

«Снег не приносит смерть. Он приносит молчание, в котором её уже не слышно.»

Из архивов Загробного Мира, Фрагмент I

Снег валил стеной, словно кто-то разорвал небо и высыпал на землю всю свою ярость. Я шагнула из дома, натянула капюшон и плотно запахнула куртку. Ветер бил в лицо, хлестал, будто хотел загнать обратно. Но я шла. И буря злилась. Прогноз обещал солнце. Я давно не верю прогнозам. Ни человеческим. Ни небесным. На улицах было пусто. Город будто замер, спрятался в снегу и перестал дышать. Я шла одна, среди белизны, в которой легко потерять даже себя. Сустав в руке нылил — не пульсировал, не кричал, просто напоминал о себе. Бинт тянул кожу под рукавом. Последствия встречи, которую я до сих пор не могу назвать вслух. Это был не бой. И даже не ссора. Это было столкновение миров в полночь, на границе сна и забвения. Он появился без стука — как обычно. Его голос, слишком громкий в тишине ночи, чуть не разбудил родителей. Люцифер. Наглый демон с улыбкой, которая обещает всё и ничего. Он пришёл, чтобы «поговорить». На самом деле — предложить сделку. Вернуться. В Загробный Мир. К тем, кто ждал. К тем, кто приговорил. Он говорил, что мне там место. Что я — не из этого мира. Что я теряю силу. Что Земля меня ломает. Я отказалась. Не закричала, нет. Но моё «нет» отразилось в стенах, в воздухе, в его зрачках. Мы не дрались — но стены дрожали. Он ушёл, оставив после себя запах дыма, пепла и магии. Сустав в руке с тех пор ныл. Как напоминание. Или как якорь. Я шла. Потому что если остановиться — можно услышать тишину внутри. А в ней слишком много вопросов. Что со мной происходит? Почему я всё чаще чувствую ледяной привкус на языке, когда злюсь? Почему сны стали… другими? Я думаю о Нивесах. Эти существа не просто приходят — их ведут. Их притягивает дисбаланс. Разрыв. Я боюсь, что они чувствуют меня. Или то, что я сдерживаю. А может… я сама становлюсь чем-то, что тянет их в этот мир. Я думаю о Бобби. Как он шутит, чтобы не сойти с ума. Элли — она держится за порядок, как за спасательный круг. Эван — он верит в добро. Даже сейчас. Даже в нас. А Чейз… Я не знаю, что с ним делать. Он видит слишком много. Говорит меньше. И почему-то идёт рядом, даже когда я не зову. Я боюсь за них. Потому что что бы ни происходило — это уже не просто зима. И точно не просто метель. Я Верховный Судья. Но, кажется, впервые — не уверена, кому будет вынесен приговор: им или мне. Я затянула капюшон сильнее. И пошла дальше. Возле супермаркета — Почему гости вечеринки должны таскаться в магазин? — возмущался Бобби, кутался в капюшон и норовил запутаться в собственном шарфе. — Я, конечно, герой, но не настолько, чтобы бросаться в метель за чипсами. Он был мастер неуместных шуток и дежурной иронии. Даже сейчас. — Потому что Чейз новенький, — объяснила Элли с привычным терпением. — Он ещё не ориентируется. Если пойдёт один — мы найдём его только весной. — А где он, Лена? — Бобби уставился на меня, будто я поставила метку отслеживания. — Не знаю. Я не его GPS—навигатор, — ответила я спокойно. — Где кто? — голос Чейза возник сзади, как будто сам ветер его притащил. Он вышел из метели легко, уверенно. В глазах — внимательность. И что-то ещё, что нельзя потрогать, только почувствовать. — Ну наконец-то, — Бобби скривился. — Можно идти, или ты ждёшь личное приглашение от бурана? — Подождите… — Элли замялась. — Сэдди звонила. Я сказала, где мы. Она уже идёт. — Великолепно, — Чейз отмахнулся. — Кто хотел — уже здесь. Остальные как хотят. — Это жестоко, — вставил Эван, мягко. Он всегда пытался сгладить углы. — Это честно, — бросил Чейз. — Её выбор — явиться. Мой — не ждать. — Пошли, — сказала я. — Берите пример с принцессы, — хмыкнул он. Я не ответила. Он знал, что это прозвище цепляет. Продолжал. Смотрел, как глубоко может уколоть. Я держалась. Сдержанность — тоже победа. Он открыл дверь магазина, пропуская меня вперёд. Без слов. Жест был... сдержанно уважительный. Почти небрежный. Почти. Когда мы вошли, нас окутал мягкий искусственный свет и тепло — слишком резкие после улицы. Полы скользили от растаявшего снега, воздух пах чем-то странным: смесь кофе, сырных чипсов и тревоги. Корзины гремели. Люди двигались быстро, нервно. Разговоры сливались в гул. Я почувствовала, как снежная вата с плеч тает, оставляя за собой мокрый след. Но легче не становилось. — Что берём? — Бобби тряхнул шапкой, как спаниель после купания. — Я за снэки, алкоголь и моральную поддержку. — Закуски, напитки… — Элли достала список, как генерал перед боем. — Что-то праздничное. — Ещё раз назовёшь алкашку «напитками», и я тебя исключу из своего круга, — буркнул Чейз. — Тогда я объявляю себя ведьмой, — фыркнула Элли. — Круг создаю сама. — Ребята! — голос Сэдди, как всегда, влетел без стука. — А вот и мы! Она появилась в вихре собственных духов, меха и самоуверенности. Рядом — Джош, сияющий, как новогодний подарок. — Я взяла с собой Джоша, если ты не против, — сказала Сэдди Чейзу, игнорируя всех, кроме нужного. — Кого? — Чейз не изменился в лице. — Это я, — сообщил Джош и расправил плечи. — Ага, теперь понятнее. Ладно, — Чейз повернулся к нам. — Разделимся. Быстрее управимся. — Поддерживаю! — Бобби уже оседлал тележку, как лошадь. — Кто-то берёт снэки, кто-то — броню. — Я с Эваном, — Сэдди вцепилась в него, как гламурный клещ. — А я с Леной, — бодро сообщил Джош. — А ты иди лесом, — Чейз подошёл ближе. — Пошли, принцесса. — Что ты сказал? — нахмурился Джош. — Не перевожу с тупого на вежливый. Разбирайся сам, — и повёл меня вперёд. Мы свернули за полки с крепким. Воздух здесь был прохладнее, пахло картоном и цитрусами. Чейз шагал вперёд уверенно, будто точно знал, что ищет, но я видела — он просто не любил останавливаться. Я катила тележку рядом, чуть отставая. Боль в руке напоминала о себе с каждым движением, но привычка — лучший морфин. — Ты такая тихая, — сказал он, не оборачиваясь. — Обычно в такие моменты ты кого-то морально сжираешь. Это я? Или просто не завтракала? — Ты бы тяжело шёл на завтрак. Горький, острый, не переваривается. — Я скосила на него взгляд. — И эффектов никаких. Он усмехнулся, коротко. — Ладно. Значит, с Джошем — не друзья. Хотя... вообще, у тебя есть друзья? — Есть, — ответила я спокойно. — Элли, Эван, Бобби. Я просто не бросаюсь дружбой, как конфетами на Хэллоуин. — Ясно, — сказал он. — Значит, те трое — на праздниках, остальные — на карантине. — Что-то вроде. — Я наклонилась, поправляя бутылку в тележке. — Остальные сначала кидают в спину, а потом говорят, что это был букет. — Что они сделали? — Пытались выставить меня виноватой. Перед твоим братом. Без прелюдий. Без доказательств. Он молчал, лишь выпрямился и медленно закатал рукав моего пальто. Я дёрнулась, но он уже смотрел на бинт, на тени под кожей. Не как на синяк. Как на след — старый, глубокий, говорящий без слов. — Это... не просто травма, — пробормотал он. — Умно, — отозвалась я. — Хочешь медаль за наблюдательность? Он отпустил мою руку, но не сразу. Его взгляд задержался — изучающий, настойчивый, но не давящий. Меня это смутило больше, чем прикосновение. — Ты умеешь держать лицо, — сказал он. — Но иногда оно трещит. — Ты часто вглядываешься в трещины? — холодно спросила я. — Нет. Но в тебе они звучат как эхо. И не услышать невозможно. Я отвернулась. Сделала шаг в сторону. Рука всё ещё пульсировала, но теперь — не из-за боли. — Пошли, — бросила я. — Или ты тут решил медитировать среди виски? — Принцесса командует — рыцари слушаются, — сказал он с полуулыбкой и пошёл рядом. Не впереди. Не сзади. Рядом. В этот момент мы столкнулись с двумя фигурами. — Извини, я случайно, — тихо сказала Сара, отступая. — Ничего, — отозвалась я. — Эй, смотри под ноги, — раздражённо добавила Кэсси, сверкнув глазами. — А ты что делаешь в моих ногах? — спокойно ответила я. — Что? Да как ты... — начала Кэсси, но мы уже прошли. Она осталась кипеть за спиной, как забытая на плите кастрюля. Людей в магазине становилось всё больше. Хлопанье дверей, звон корзин, шум голосов — всё сливалось в тревожный гул. Город будто сам чувствовал, что скоро всё изменится навсегда. — Леночка! — услышала я тёплый голос. Обернулась. Говорд стоял рядом с Милдрэд— в объёмном шарфе, с пакетом в руках, их лица озаряла мягкая улыбка. — Здравствуйте, — кивнула я впервые за долгое время с искренностью в голосе. — Рада вас видеть. — Мы тебя тоже, милая, — улыбнулась Милдред. — Думали, что в такую бурю ты не выйдешь. Но ты, как всегда, стойкая. — Снег — не повод отменять дела, — усмехнулась я. — Вы по делам? — Да вот, — ответил Говорд. — Милдрэд решила, что надо пополнить запасы. Говорит, зима только начинается. — А ты не спорь, — ласково подтолкнула его Милдрэд. — Иначе останешься без ужина. — Сегодня тут особенно многолюдно, — заметила я, оглядываясь. — Люди боятся, — кивнул Говорд. — Говорят, метель будет долгой. Кто-то даже видел, как с неба падали чёрные перья. Не знаю, что за бред. — Это не бред, — негромко сказала Кэролайн, подходя к нам с корзиной. — Люди чувствуют, что-то не так. Только сказать боятся. Слишком поздно уже запасаться — всё началось. Я посмотрела на неё, и наши взгляды встретились. В её глазах не было паники. Только понимание. И это было страшнее. — Здравствуй, Кэр, — тепло сказал Говорд. — Как ты? — Потихоньку. Думаю закрыть лавку на пару дней. Мало кто ходит, а тревога в людях всё сильнее. — Это разумно, — кивнула Милдрэд. — Спокойствие сейчас важнее прибыли. Я сжала пальцы на тележке. Правильно бояться. Только вот уже поздно… — Пошли, — тихо сказал Чейз, внезапно оказавшись рядом. Его голос прозвучал твёрже, чем обычно. Не требовательно — решительно. Я кивнула. Мы пошли дальше, и я почувствовала, как что-то во мне на миг сдвинулось. Как будто лёд под ногами дал трещину. Мы встретились с остальными в центре магазина. И обомлели от очереди. Она тянулась между полками, змейкой уходила за отдел с хлебом и не имела ни начала, ни конца. Словно сама метель загнала сюда полгорода. — Жесть какая, — пробормотала Сэдди. — Почему так много людей? — Я с утра была в магазине — та же история, — подтвердила Элли. — Люди боятся, что снег обрушит свет, дороги и запасы. Мы заняли место в очереди. Впереди стояли Милдрэд и Марси Холмс — согретые своими шерстяными шарфами и теплом друг к другу. Чуть дальше — Генри Уолш, мрачный, с руками, скрещёнными на груди. Рядом с ним — Гвен Шарп, её глаза скользили по людям, словно выискивали грешников. За кассой — Брендан, сканировал товары с видом человека, балансирующего на грани нервного срыва. — Да… Вот это мы встряли, — выдохнул Бобби. — Марси, здравствуй, — обратилась Милдред мягко. — Как дела? Как Томми? — Здравствуйте. Он дома. С температурой. Я выскочила за лекарствами и чем-нибудь на ужин. Думала, всё быстро — а тут аншлаг. Я повернулась к Марси и, впервые за долгое время, тепло сказала: — Вы правильно сделали. Томми — крепкий мальчик, но ему нужен уход. Держитесь. Если понадобится помощь — дайте знать. Марси удивлённо взглянула на меня, но затем её лицо осветилось благодарностью. — Спасибо, Лена. Это очень… важно. — Вы, кажется, опять взяли слишком много сахара, — поддела её Марси, кивая на тележку Милдрэд. — Говард любит пироги. Говорит, что сахар — это радость, — с улыбкой пожала плечами Милдред. — Если так пойдёт, мы тут до ночи простоим, — пробурчал Генри. — Терпение — добродетель, — напомнила Гвен с выражением, будто цитирует саму себя. — А стоять за тобой — испытание, — не сдержался Генри. — Брендан, ты тут один? — спросила Кэролайн, появившись сбоку с корзиной. — Уже неделю, — сдержанно ответил он, не отрываясь от сканера. — Почему? — Один заболел, второй отказался выходить в метель. Вот я и держусь. Как могу. Я сделала шаг ближе, и когда наши взгляды встретились, я тихо сказала: — Ты справляешься. Видно, что тебе нелегко. Спасибо за работу. Брендан застыл на долю секунды, потом кивнул. И в этом коротком движении было больше признательности, чем в сотне слов. — Люди раньше снега не пугались, — буркнул Генри. — Не снег страшен, — отозвалась Гвен. — А пустота в сердцах. Господь предупреждает. — Прям не очередь, а философский клуб, — пробормотал Чейз. — Привыкнешь, — сказала я. — Главное — слушать между строк. В этот момент в магазин ворвался мужчина. Он дрожал, словно простуженный, но не от холода. Глаза — безумные, растерянные. — Там… в снегу… что-то есть! — прохрипел он. — О чём вы? — спросила Марси, с тревогой глядя на него. — Я клянусь! Оно вылезло из Сугроб. Затащило человека! — Хряпнул, наверное, — отозвался Генри, но неуверенно. — Я не вру! Это… оно утащило дядю Роя! Он стоял у машины, и что-то белое, огромное, с лапами — схватило его и затащило под снег! Нивесы. Снежная тварь, порождённая не природой, а долгом — древним, как сама смерть. Они не охотятся, чтобы выжить. Они появляются, когда баланс между мирами нарушен. Когда на землю сходит мороз, не вписанный в цикл. И тогда идут они. Нивесы не просто несут холод. Они есть холод. Его воплощение. Его память. Их тела — из уплотнённого снега, белого, как кость.Но опасность не в их когтях. Не в лапах. А в том, что они вытягивают тепло из мира. Из земли. Из воздуха. Из крови. Они не зарываются в снег. Они рождаются в нём. И когда метель вдруг усиливается — это не погода. Это врата. — Видите?! — Гвен повысила голос. — Это знамение! Расплата грядёт! Грехи взыграли! — Замолчи, — отрезал Генри. — Мужик, где это было? — За магазином… у парковки. — Может, кто-то проверит? — неуверенно сказал Брендан. — Предлагаю Джоша, — спокойно произнесла я. — Он же у нас смелый и сильный. Правда, Джош? — Никто никуда не пойдёт! — закричала Гвен. — Это кара! Кто выйдет — исчезнет! Жаль. Я действительно надеялась, что избавлюсь от одной проблемы. — Это был мой друг, сейчас помяну, — пробурчал Чейз. — Перестань, — пробормотал Эван. — Почему ты не помог дяде Рою? — резко спросил Бобби. — Я… испугался, — признался мужчина. — Убежал. — Сказочник, — бросил Генри. — А вдруг он говорит правду? — тихо сказала Милдрэд. Толпа замерла. В воздухе повисла ледяная тишина — такая, когда каждый звук кажется криком. Снежинки медленно кружились за окном, отражая ту тревогу, что стелилась по полу магазина, проникая в души. — Это всё сказки! — срываясь, вскинула голос Кэролайн. Её руки нервно сжимали корзину, губы подрагивали, а взгляд метался от людей к двери, словно она искала спасение. — Я больше это слушать не намерена. Пекарня меня не дождётся. Её слова прозвучали резким взрывом в этом хрупком молчании. — Не стоит рисковать, — сказала я тихо, ровно, без тени паники, словно произнося очевидное. Кэролайн остановилась, отвернулась, будто я говорила не с ней, а с самим ветром. Затем отрезала, с жесткой решимостью: — Что? Я не собираюсь слушать бред и пророчества! Она резко вышла из магазина. Толпа словно разошлась по швам, люди заняли своё место снова, но атмосфера уже не могла быть прежней. Я осталась стоять у окна, глядя, как её фигура растворяется в белой мгле. Минута тянулась бесконечно. — Там никого нет! — вдруг сорвался с места Бобби, высокий и крепкий, с руками, будто готовыми сорвать любой камень. Его голос звучал растерянно, почти отчаянно. — Снег и снег! Никаких признаков! Но всё же идёт. — Что мы ждём? — спросил Джош, молодой и уверенный, с огнём в глазах и челюстью, сжатой до боли. — Её уже почти не видно. — Поздно, — шепнула я, чувствуя, как сердце сжимается в предчувствия. Зажмурила глаза и отвернулась от окна. Сугроб у края улицы — рядом с тем местом, где только что стояла Кэролайн — вдруг вздрогнул. Он словно вздохнул. Люди в магазине замерли. Все прижались к окнам, затаив дыхание. Снег под её ногами начал двигаться. Не просто сыпаться, а дышать, колыхаться. Потом вспышка — что-то белое, когтистое, нечеловеческое вырвалось из глубины, словно вырываясь из самой зимней тьмы. Оно схватило Кэролайн, и её крик — одинокий, пронзительный — разорвал тишину. И вдруг — тишина. Холодная, пустая, как сама смерть. — Господи… — выдохнула Гвен, старуха с глазами, полными тревоги и вины. — Прости нас. — Я же говорил! — разнеслось над толпой. Это был тот самый мужчина с безумными глазами, его голос звенел в отчаянии. — ГОВОРИЛ ВАМ! Началась паника. Люди закричали, толкались. Кто-то отчаянно попытался выбежать, но страх сковал ноги — они застопорились на месте, словно заколдованные. — Что это было?! — в ужасе вскрикнул Бобби, его обычно уверенный голос дрожал. — Мне это не показалось? — прошептала Марси, сжимая пальцы на корзине до побеления. — Точно не сон, — скривил рот Чейз, его взгляд стал холодным и сосредоточенным, челюсть сжалась с силой, будто собираясь выдержать удар. — Это кара! — разнесся голос Гвен, словно гром среди ясного неба. — Я ГОВОРИЛА! Я тихо отошла в сторону, прячась за одним из рядов с товарами. Пока все пытались понять, что случилось, я уже знала: это только начало. И я должна действовать — быстро и решительно. — Если это кара, — с холодной усмешкой бросил Чейз, — то, видимо, нам всем придётся поучиться молиться по-быстрому. — Что теперь делать?! — испуганно подняла голос Элли, молодая, эмоциональная, её голос трещал от страха. — Надо как-то ей помочь! — Элли, глупая твоя башка, — резко отрезала Сэдди, суровая и прямолинейная, не склонная к сентиментам. — Её уже нет. — А где Лена?! — наконец раздался твёрдый голос Джоша, и в нём чувствовалась ответственность, желание взять ситуацию под контроль.