Жестокая правда, похищение и знакомство с Блейном

— Когда-то и я был смертным... Он сказал это почти буднично — так, будто речь шла не о двух трупах в родительской спальне, а о чём-то вроде сломанной полки или давно отложенного дела, которое наконец-то удалось закрыть. Я смотрела на него и упрямо не поднимала взгляд выше его рук. Кровь уже начинала темнеть, въедаясь в кожу, как напоминание о том, что даже самые «правильные» решения оставляют следы. На полу — отец, слишком спокойный, чтобы быть живым. Мать — неловко, с подвернутым плечом, словно просто оступилась и неудачно упала. И кровать. Аккуратно заправленная. Эта аккуратность бесила почти физически, будто дом демонстративно продолжал играть в нормальность. — Неужели, ты всегда выбираешь самый короткий путь, — спросила я наконец. — Даже если он проходит по живым? Кайл медленно повернул голову в мою сторону. — Ну прости, — ответил он устало. — Я пробовал длинные. Обычно они заканчиваются тем же самым, только с большим количеством криков и психологических травм у свидетелей. Он наклонился и подхватил мать на руки. Осторожно. Слишком аккуратно для того, кто только что говорил о милосердии через убийство. Я заметила, как он машинально поддержал ей голову, чтобы она не запрокинулась, и поймала себя на том, что это злит меня сильнее всего. — Я сожгу её тело, — сказал он спокойно. Он чуть скривил губы и добавил: — Я знаю, вы, Судьи, любите драму, но поверь, иногда пепел — самый честный вариант. Что смертные, что бессмертные. Он аккуратно закрыл глаза нашей матери. — Я забрал её боль, — продолжил он, словно мы обсуждали что-то техническое. — И её грех. Мор’Каэл не оставляет отражений. Никаких хоров из голосов жертв, никаких повторов, никаких «вернись и проживи это ещё раз». Только тишина. Пауза, он ухмыльнулся и сказал: — Скучно, но эффективно. Я кивнула. Я действительно чувствовала это. Не пустоту — отсутствие узлов. Как будто что-то, давно гнившее в реальности, наконец удалили без осложнений. — Люцифер узнает, — сказала я. Кайл хмыкнул. — Он всегда узнаёт, — сказал он. — У него, знаешь ли, аллергия на утрату собственности. Особенно если он считал, что вложился эмоционально. Он повернулся к двери, сделал шаг — и остановился. — Ты ведь понимаешь, — сказал он, не оборачиваясь, — что ты больше не просто Судья в теле смертной. — Понимаю, — ответила я. — Я — ошибка, которую мир пока не решил, как исправлять. — Ошибка, — повторил он и усмехнулся. — Или обновление системы. Просто очень кривое и без инструкции. Он повернулся ко мне. В его взгляде не было вызова — только усталость и что-то почти родственное. — Ты родилась здесь не случайно, — сказал он. — И вспомнила, кто ты есть, ровно в тот момент, когда стало опасно. Замысел Первородной Матери никому не известен. Он приподнял бровь и добавил: —Когда я только попал в Загробный Мир, что считал нет никого могущественнее чем ты и Люцифер. — Ты знаешь больше, чем говоришь, — сказала я. — Разумеется, — кивнул он. — Но если я начну говорить всё, ты либо убьёшь меня, либо начнёшь жалеть. А я не фанат ни того, ни другого. Он подошёл ближе и наклонил голову к моему лицу. — Закрой дорогу, — сказал он тише. — Пока по ней не полезли те, кто не будет обсуждать моральную сторону вопроса. Потом поднял свою голову и улыбнувшись яркой улыбкой произнёс: — И береги этого смертного с автоматом. — Чейза? — я фыркнула. — Он при первой возможности попробует тебя пристрелить. — Я рассчитываю на это, — серьёзно ответил Кайл. — Но следи, чтобы он не распускал руки. Он сделал шаг назад, и тени в углах комнаты начали стягиваться к нему. — Подожди, — сказала я. — Отец. Кайл остановился сразу. — Он выживет, — сказал он. — Проснётся через пару часов. — Но? — спросила я. Он вздохнул — резко, раздражённо. — Я не хочу, чтобы он жил с этим, — сказал Кайл. — С пониманием, что его сын стал… этим. С воспоминанием о том, как его жена умерла от рук его же ребёнка. Он посмотрел на меня прямо и добавил:— Сотри меня из его памяти. Пусть он навсегда забудет, что у него был сын. — А она? — спросила я. — Пусть умрёт от тяжёлой болезни, — пожал он плечами. — Долго, скучно, по-человечески. Ему легко будет жить с осознанием её смерти, чем с осознанием того что она натворила. Криво усмехнулся и добавил: — Впервые в жизни я хочу, чтобы всё было максимально банально. — А город? — У других — тоже, — кивнул он. — Сотри её. Пусть она станет чьей-то туманной знакомой из прошлого, а не причиной ночных кошмаров на яву. Я закрыла глаза и ответила: — Это будет больно. — Конечно, — ответил он. — Любое милосердие без боли — это либо ложь, либо реклама. Я кивнула. — Я сделаю это. — Ты всегда была плоха в умении отказывать семье. Он отступил ещё на шаг. — Бен, — сказала я. Он остановился. — Ты ведь не вернёшься. — Нет, — ответил он после паузы. — Нам этом моё участие в этой истории закончилось, но мы увидимся с тобой в Загробном Мире. Он усмехнулся напоследок. — И да… если станет совсем плохо — можешь злиться на меня. Я всё равно привык быть чистильщиком Загробного Мира. И он исчез — без эффектов, без прощальных жестов, будто его здесь никогда и не было. Я осталась одна. Тишина пришла не сразу — она просачивалась в комнату постепенно, вытесняя остатки хаоса. Сначала исчезло ощущение его присутствия. Это было похоже на то, как из помещения выносят громоздкий, давящий шкаф: воздух вдруг стал легче, но пустота на его месте казалась почти осязаемой. Потом смолкли звуки. Старый дом, до этого исходивший стонами и скрипом, вдруг онемел, затаил дыхание, словно перестал существовать вместе со всем миром за окном. Будто у меня в гостиной не валяется куча подростков и два деда в придачу. Остался только он. Мой отец. Я перевела взгляд на его неподвижную фигуру. Он лежал на кровати слишком ровно, слишком безмятежно. Так не выглядит человек, чья жизнь только что разлетелась вдребезги. Не так должен лежать тот, кто потерял жену, а мгновение назад потерял сына, во второй раз... Я оборвала мысль на полуслове. Нет. Он не должен этого помнить. Эта правда выжгла бы его изнутри, оставив лишь пепел. Верховный Судья Загробного Мира обязан быть справедлив, что я и делаю. Я медленно, почти бесшумно подошла ближе и опустилась на колени. Его дыхание было глубоким и мирным — Демонов Разрывающий Души сдержал слово, его магия усыпила тело, но оставила разум открытым для меня. — Милосердие… — едва слышно произнесла я. Слово сорвалось с губ сухим шелестом и не вызвало внутри ничего, кроме горького привкуса меди. Я коснулась пальцами его виска. Кожа была тёплой, живой, и в ту же секунду барьер пал. Его память раскрылась передо мной не как альбом с фотографиями, а как толща воды — слоями, глубокими, переплетёнными, вибрирующими от эмоций. Я видела всё: пыльные солнечные лучи в нашей старой гостиной, горечь его ошибок, редкие моменты счастья. Я видела нас. Себя и Бена... Он действительно был хорошим отцом. Дальше в его сознании появились ослепительные вспышки. Его дети были везде. Бен был здесь везде, в каждом углу сознания отца — как центр тяжести. Младший ребёнок, единственный сын, которого отец любил той особенной, оберегающей любовью, что достается самым беззащитным. Я видела тот момент: визг тормозов, солнечный блик на капоте машины и тишину, которая стала вечной для мальчика, так и не успевшего вырасти. Эта трагедия была для отца как Голгофа, на которую он восходил каждое утро, просыпаясь и понимая, что его сына больше нет. Интересно, Бог людей чувствовал тоже самое что и этот человеческий отец или его любовь отличается особым цинизмом? Бог Загробного Мира тоже не подарок... Эти два брата стоят друг друга, но мне ли обычной слуге их судить? Я сжала пальцы. — Ты просишь слишком многого, — прошептала я в пустоту. Стереть — значит разрушить. Оставить — значит позволить этой боли окончательно сломать его, но был и третий вариант, который я выбрала. Я начала… стирать его форму. Это походило на сотворение мира наоборот. Если Бог в начале времён отделял свет от тьмы, создавая жизнь, то я делала обратное: я смешивала свет жизни Бена с густой тенью забвения, пока одно не стало неотличимо от другого. Я не вырывала страницы из книги его жизни. Я была как тот ангел, что затворил врата Эдема: я оставляла сад на месте, но лишала отца возможности найти туда дорогу. Я не убирала аварию....Я убирала её смысл. Тот страшный день оставался в памяти темным пятном, какой-то далекой, чужой бедой. Маленький мальчик, бегущий за мячом, превращался в случайный блик, в шум ветра. Бен исчезал, растворялся, становясь просто… отсутствием. Тишиной там, где должен был быть смех. Я чувствовала яростное сопротивление. Любовь отца к сыну была самой упрямой из связей. Она цеплялась за каждый нерв. — Прости, — сказала я тише, и надавила сильнее. Я вычеркнула имя его сына из книги жизни так старательно, будто самого акта рождения никогда не случалось. Я переписывала священный текст его прошлого, делая себя его единственной дочерью, его единственным смыслом. Вся та нежность, что предназначалась двоим, теперь тяжелым, концентрированным потоком перетекала на меня одну. Память треснула. Теперь в его жизни никогда не было сына. Была только я. Его старшая, его единственная. И что-то неуловимое, что иногда будет давить в груди без причины, как фантомная боль от конечности, которой у него никогда не было. Я держала руку на его голове, рядом с висками. Руки были ледяными. Отец тихо выдохнул. Как человек, который только что избавился от невыносимого груза, но еще не осознал, что вместе с грузом он потерял и часть собственной души. Осталось разобраться с женой... С моей матерью. С ней было проще, не потому, что её образ было легче изменить или стереть. А потому, что она уже успела стать историей — застывшей, покрытой пылью времени, лишённой той острой, пульсирующей кровью присутствия, которой обладал Бен. Память о ней уже не была открытой раной, она была старым шрамом, который я просто решила перекрыть. Я закрыла глаза, погружаясь в холодные глубины его воспоминаний о той женщине, которую он правда любил. Но время, трагедия и эгоизм сделали своё. Каждый закрылся в своём горе. — Болезнь… — тихо произнесла я. Это слово легло в его память естественно и мягко, как первый снег на уставшую землю. Слишком легко. Люди удивительно покорно принимают медленное угасание. В болезни есть свой страшный, но понятный порядок, ведь для них она логична. Она объяснима биологией и не требует исступлённого поиска виноватых или жажды мести. Просто есть. Я снова провела рукой над его сознанием, словно хирург, иссекающий опухоль правды и заменяющий её стерильной ложью. Я не убирала её лицо или её голос. Я лишь меняла восприятие финала. Я вплетала в его прошлое долгие, изнурительные месяцы, которых никогда не было. Серые стены больниц, запах антисептиков и тихий шелест капельниц. Я рисовала в его разуме её нарастающую слабость, её бледность, её усталость, которая копилась день за днём, готовя его к неизбежно му. Что она бросит двух детей, которых так любила и как ей жаль что она бросит его. Тихое прощание, которое можно выдержать и последний выдохом, который приносит облегчение, а не разрывает душу на части. Я оставила ему возможность скорбеть. Я не была настолько жестокой, чтобы лишить его права на печаль — без неё он перестал бы быть человеком, но я убрала саму причину, которая могла бы его разрушить, выжечь дотла, узнай он, что случилось на самом деле. Теперь он будет помнить, что потерял жену. Он будет чувствовать знакомую пустоту на её половине кровати. Но он никогда — ни при каких обстоятельствах — не вспомнит, как именно она ушла. Я запечатала эту главу его жизни тяжелым клеймом забвения, словно закрыла гробницу, ключ от которой теперь принадлежал лишь мне. Я вырезала из его души всё, что могло причинить ему боль, и заполнила эти пустоты собой. Я медленно поднялась. Колени дрожали, но я вышла из комнаты, стараясь не оглядываться. Ведь скоро дети проснутся и я должна быть с ними. Лишь за порогом, когда дверь тихо щелкнула, я позволила себе прислониться к стене. И тогда я заплакала. Это не были тихие слезы облегчения. Это были горькие, обжигающие слезы существа, которое только что предало само себя. Я осуждала каждое своё движение, каждое изменённое воспоминание. Я знала, что как Верховный Судья Загробного Мира, я обязана быть беспристрастной и справедливой. Справедливость — это истина, какой бы горькой она ни была, но сегодня я совершила самое страшное преступление против своей природы: я заменила истину милосердием. Мне впервые было так невыносимо больно. Эта боль не была похожа на физическую рану — она была похожа на медленное умирание чего-то божественного внутри. Я закрыла лицо руками, и сквозь рыдания в голове всплыла предательская мысль. Как же хорошо было раньше… Когда я ничего этого не знала...Когда я была просто старшей сестрой, а не судьей, когда Бен был жив, и его смех не был «ошибкой», которую нужно стереть, когда мама и отец любили друг друга и заботились о своих детях... Когда Нифариус ещё не обезумел, как бешеная собака, превращая нашу жизнь в пепел. Я была всемогущей в этом мире теней, но я отдала бы всё своё величие за один день в том прошлом. За один день, где мне не нужно было бы выбирать, кого из моих близких «спасти», убив память о них. Я вытерла глаза рукавом, но тяжесть в груди никуда не делась. Я исполнила свой долг перед отцом, но как Судья, я знала: за это милосердие мне ещё предстоит вынести приговор самой себе, но это уже после того как вернусь в Загробный Мир и вынесу приговор этому архитектору. Спускаясь в гостиную, передо мной предстала картина: "Утро в Сосновом Бору",но без медведей, только сосны. Хоть никто из них физически не пострадал… Я выпрямилась и на секунду прикрыла глаза. Тёплые. Дышат. Пульс есть. Все. Это хорошо. Это… уже что-то. Бобби так и лежал, будто его выключили на середине фразы. Элли рядом, слишком спокойно. Эван, Кэсси, Сара, Брендан… аккуратно разбросаны по комнате, как будто кто-то старался, чтобы выглядело «естественно». Ага... Очень естественно. — Отлично, — пробормотала я, медленно проходя между ними. — Просто идеальная вечеринка. Все пришли, все легли, никто не ушёл. Я остановилась посреди комнаты и упёрла руки в бока. — Так. Ладно. Давай думать. Пауза. — Версия первая: массовый обморок. Причина —… — я посмотрела на потолок. — …внезапное коллективное желание прилечь. Звучит убедительно. Я покосилась на Бобби и добавила: — Особенно для него. Сделала ещё шаг, переступая через осколки бокала. — Версия вторая: газ. Да, газ — это всегда хорошо. Невидимый, без запаха, идеально дозированный… конечно. Потому что иначе это было бы слишком просто. Я фыркнула и добавила: — Можно ещё сказать, что это проделки Асмодей. Он, говорят, любит странные вечеринки. Правда, тогда придётся объяснять, почему он не остался на десерт и не забрал их души, в качестве чаевых. Я остановилась... Чейз. Конечно. Он лежал чуть в стороне, там, где я его оставила. Я присела рядом и внимательно посмотрела на него. Дышит. Ровно, но напряжение в лице не исчезло. Даже без сознания. Жизнь тебя неплохо поматала, друг, но целуешся неплохо. — Ну да, — тихо сказала я. — Ты бы не мог просто взять и отключиться нормально. Это было бы слишком удобно. Я протянула руку, будто хотела его разбудить, но замерла. Нет. Пусть спит. Хотя бы кто-то из нас сейчас делает что-то разумное. Я медленно выдохнула и села прямо на пол рядом с ним. — И что я им скажу?.. — пробормотала я. Тишина не ответила. — «Ребята, вы просто все одновременно потеряли сознание, а я стояла и любовалась»? Отличный план. Очень правдоподобно. Особенно учитывая, что половина из вас падала прямо у меня на глазах. Я запрокинула голову и уставилась в потолок. — Может, сказать, что это был скачок напряжения?.. — я нахмурилась. — Нет, глупость. От скачка напряжения люди максимум злятся на технику, а не падают штабелями. Пауза. — Или… — я медленно повернула голову в сторону кухни. — Может, еда? Нет. Тогда я тоже должна была валяться где-то рядом с Генри. Я поморщилась и добавила: — Хотя, судя по происходящему, это был бы самый логичный исход. Я провела рукой по лицу и резко выдохнула. — Ладно. Значит так: был звук. Резкий. Потом — темнота. Никто ничего не помнит. Все живы. Конец истории. Я кивнула сама себе. — Да скучно, зато точно сработает. Я надеюсь. Я снова посмотрела на Чейза и добавила: — А ты, либо всё испортишь, либо спасёшь. Ну тут, как обычно. Он, разумеется, не ответил. Я поднялась на ноги. Хватит тишины. Она уже начинала давить. Я развернулась и подошла к телевизору. — Давайте добавим немного жизни в этот… спектакль, — пробормотала я. Пульт щёлкнул в руке. Экран вспыхнул. Пара секунд — и я без раздумий выкрутила звук почти на максимум. Комнату разорвал голос Ozzy Osborne. Громко. Слишком громко. Именно то, что нужно. Просто идеально. Я обернулась к ним, скрестив руки на груди. — Если кто-то не проснётся от этого, — сказала я сухо, — значит, у нас проблемы серьёзнее, чем я думала. Я сделала шаг назад, наблюдая. — Подъём, народ, — добавила уже тише. — Вечеринка продолжается. Я почти физически почувствовала, как тишина треснула. — Вот так уже лучше, — пробормотала я, прислоняясь плечом к стене. — Хоть кто-то здесь ведёт себя как нормальный человек. Ozzy Osbourne надрывался из колонок, и на секунду мне даже стало легче. Шум заполнял пространство, не давая мыслям расползаться в разные стороны. Я скрестила руки и стала ждать. Раз. Два. Три... Первым дёрнулся Бобби. Сначала пальцы, потом плечо. Он резко втянул воздух, будто вынырнул с глубины, и закашлялся. — …чёрт… — прохрипел он, не открывая глаз. — Это что было?. — Отличный вопрос, — тут же отозвалась я. — Когда узнаешь ответ — поделись. Он зажмурился, поморщился и приподнялся на локтях. — Почему у меня ощущение, что меня переехал грузовик?.. — пробормотал он. — Потому что ты драматизируешь, — спокойно сказала я. — Ты просто потерял сознание. Он наконец открыл глаза и уставился на меня. — Просто?.. Я пожала плечами. — Абсолютно. Модно, стильно, коллективно. Он моргнул и посмотрел по сторонам. — …а почему все в отключке?.. — Флешмоб, — не задумываясь ответила я. — Ты начал, остальные поддержали. Он открыл рот и закрыл. Как золотая рыбка. И снова посмотрел на меня. Видимо, пока Чейз в отключке, то он его не боится. — Ты издеваешься. — Немного, — честно сказала я. Следующей пришла в себя Элли. Она резко вдохнула и тут же схватилась за голову. — Боже… — прошептала она. — Что… за… Она попыталась сесть, но остановилась, морщась — Медленно, — сказала я уже мягче, подойдя к ней и присев на колени посмотрела на неё и добавила: — Не геройствуй. Ты тоже отключилась. — Я помню… — она нахмурилась. — Был какой-то звук… — Да, — кивнула я сразу. — Резкий. Я тоже его слышала. (Ложь. Полуправда. Удобная версия.) Она зажмурилась, пытаясь вспомнить, но я положила руку ей на ладонь. — Потом, — добавила я спокойно. — Сейчас есть дела по важнее. Элли медленно кивнула. Приняла и это хорошо. Эван очнулся с глухим стоном. Кэсси — с резким вдохом, будто испугалась даже во сне. Сара села почти сразу, оглядываясь так, словно ожидала увидеть что-то хуже. Брендан просто лежал пару секунд, глядя в потолок, прежде чем выдать: — …мы умерли?.. — Нет, — сухо ответила я. — Но ты был близок к тому, чтобы проспать что-то интересное. — Отлично, — пробормотал он. — Тогда я разочарован. Шум вернулся, как хорошо что отключила звезду рокнрола от нашей светской беседы. Голоса, вопросы, попытки встать, взаимные «ты как?» и «что произошло?». Живые, раздражающие и такие нормальные, что я выдохнула. — Так, — громче сказала я, перекрывая музыку. — Все слышат меня? Несколько неуверенных «да». — Отлично. Краткая версия: был резкий звук, после которого вы все дружно потеряли сознание. Никто не пострадал. Никто ничего не помнит. Конец истории. — Это звучит как плохое объяснение, — заметила Кэсси. — Это и есть плохое объяснение, — согласилась я. — Но других у меня нет. — Может, газ? — предположил Эван. Я посмотрела на него. Секунда, вторая… Так, стоп. С каких это пор я начала рассуждать как обычная смертная? — Разумеется, — я кивнула с легкой долей иронии. — Волшебный газ, который заботливо уложил вас вздремнуть, но по какой-то причине побрезговал мной. Так и запишем в отчет. Он заметно смутился, а Бобби коротко, неопределенно хмыкнул. — И всё же, почему ты на ногах, а мы изображали коврики? — подозрительно прищурился он. Я лишь небрежно пожала плечами: — Кто-то же должен был за вами присматривать. Я добровольно взяла на себя роль «не падающей». — Какое благородство, — пробормотал он, потирая затылок. — Я в курсе. Мой взгляд скользнул дальше. Чейз. Он всё еще не шевелился. Слишком долго. Видимо, сказалось то, что он сопротивлялся до последнего — его организм боролся с чарами малого так яростно, что «откат» вышел вдвое тяжелее. — Эй, — я сделала шаг к нему, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Хватит выделываться, сцена окончена. Я опустилась на корточки рядом и слегка толкнула его в плечо.: — Подъём. Секундная заминка… и он резко, рвано вздохнул, будто вынырнул из ледяной воды. Глаза распахнулись мгновенно. Слишком быстро, слишком осознанно. Чейз сел одним слитным движением, опередив остальных, и его взгляд тут же сфокусировался на мне. В этом взгляде было что-то острое, почти обжигающее. — Ты тоже слышал этот звук? — спросила я, стараясь сохранять внешнее спокойствие. Он ответил не сразу. Просто смотрел на меня, будто пытался прочитать мысли или убедиться, что я настоящая. — Да, — выдохнул он наконец. — Звук был. Он снова замолчал, и эта пауза ощущалась почти физически. — И еще кое-что, — добавил он тише.Я чуть склонила голову набок, ловя его интонацию. — Например? Чейз не отвел взгляда. В глубине его зрачков мелькнуло что-то, чему я пока не могла дать названия. — Расскажу потом. — Конечно, — кивнула я, поднимаясь. Мы оба понимали: это не конец разговора. Это даже не начало. Это была лишь короткая передышка перед чем-то гораздо более серьезным. Я отвела взгляд первой. Не потому, что проиграла в этой безмолвной дуэли — просто сейчас было неподходящее время для выяснения отношений. У нас имелись проблемы поважнее наших недосказанностей. — «Потом» так «потом», — бросила я максимально ровным тоном. — Сейчас у нас есть задача попроще. — О, отлично! — Бобби со стоном перевернулся на бок, прижимая ладонь к виску. — Потому что лимит «сложных» задач на сегодня я уже исчерпал. Мой мозг официально ушел в отпуск. — Да ладно? — хмыкнул Брендан, всё еще не поднимая головы от пола. — А мне показалось, ты там лежал с максимальной самоотдачей. Почти вошел в образ ветоши. — Я умирал красиво, ясно тебе? — огрызнулся Бобби, пытаясь принять сидячее положение. — Это редкий талант, который тебе, сухарю, не понять. — Это было больше похоже на старый ковер, — сухо вставила Сара, методично оглядывая комнату в поисках угроз. — Причем не самый дорогой и явно нуждающийся в чистке. — Спасибо, Сара, я всегда ценил твою поддержку, — буркнул Бобби. — Обращайся. Всегда рада напомнить тебе о реальности. Я открыла было рот, чтобы пресечь этот балаган и вернуть всех в рабочее русло, но меня перебили. — Торговый центр, — произнес Чейз. Его голос прозвучал тихо, но в нем была такая сталь, что все моментально замолчали. Я резко повернула к нему голову. Он уже стоял, тяжело опираясь на стенку. Вид у него был такой, будто он собрался уходить еще до того, как мы вообще открыли глаза. — Что «торговый центр»? — нахмурился Эван, подозрительно глядя на него. — Ближайший молл, — повторил Чейз, едва заметно пожав плечом. — Еда. Вода. Тёплая одежда. Медикаменты. Всё собрано в одном месте, не нужно мотаться по городу. На мгновение в комнате повисла тяжелая пауза. — …И оружие, — добавил он, не меняя интонации. Кэсси, которая до этого момента молча отряхивала джинсы, резко выпрямилась. В её глазах промелькнула искра тревоги. — Подожди… Оружие? Ты сейчас серьезно? — Нет, я просто обожаю шутить про выживание сразу после коллективных отключек, — ровно ответил он, даже не глядя в ее сторону. — Это мое любимое хобби. — Мне это совсем не нравится, — тихо проговорила Элли, зябко обнимая себя за плечи, будто в комнате внезапно похолодало. — Мне тоже, — отозвался Эван, обменявшись со мной коротким взглядом. — Но, черт возьми, это звучит логично. Мы не знаем, что там, за дверью. Я скрестила руки на груди, подавляя желание поправить Чейза. — Опоздал ровно на пять секунд, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Я как раз собиралась предложить то же самое. Видимо, газ действует на всех одинаково, даже на самых «стойких». Он посмотрел на меня. Коротко, пронзительно, с едва уловимой тенью усмешки в уголках губ. — Угу. Конечно. Верю на слово. — Хочешь поспорить? — я приподняла бровь. — Не сейчас. Оставим азартные игры на время, когда не будем пахнуть как подопытные крысы. Бобби наконец сел и начал яростно тереть виски. — Так, подождите… — Бобби резко вскинул ладонь, едва не задев нос рядом сидящего Эвана. — Остановитесь прямо здесь. Он обвел друзей ошалелым взглядом, в котором паника боролась с полным неверием в происходящее. — То есть вы двое сейчас на полном серьезе обсуждаете поход в молл за пушками? Вот так просто? Как будто это… ну, я не знаю, нормальный, адекватный план на выходные? Типа, сначала за латте, а потом за патронами? Чейз медленно повернулся к нему и скрестил руки на груди. Его спокойствие на фоне взвинченного Бобби выглядело почти пугающим. — Нам нужны дробовики, — отрезал он, и его голос прозвучал сухим щелчком затвора. — Это идеальный вариант для ближнего боя с этими… тварями. Короткая дистанция, широкий разлет. Если повезет, выудим пару винтовок. Но забудьте про автоматы или любую «тяжелую артиллерию». Без опыта вы из них скорее люстру расстреляете, чем врага. Только хуже сделаете. Сара, которая до этого старательно разглядывала свои дрожащие пальцы, вскинула голову. Ее лицо было бледным, почти прозрачным в тусклом свете комнаты. — Ты хочешь сказать, что и нам придется это использовать? — в ее голосе прорезались тонкие, испуганные нотки. — Нам придется стрелять? Чейз равнодушно пожал плечами, глядя куда-то сквозь нее. — А что? У тебя есть альтернатива? Предложишь им партию в шахматы или попробуешь заговорить зубы? — То есть никого не удивляет, откуда он всё это знает?! — Голос Бобби сорвался на фальцет. Он встал с дивана и зашагал по кругу, хватаясь за голову. — Чувак рассуждает о баллистике и поражающей силе так, будто он не в универе учился, а в лагере наемников в джунглях! У кого-то еще, кроме меня, сейчас начинается истерика?! — Я никогда в жизни не держала в руках ничего тяжелее кухонного ножа, — тихо, но честно призналась Кэсси, прислонившись к стене. Ее зрачки были расширены от ужаса. — Никто из вас не стрелял, — подал голос Эван, мрачно глядя в пол. Он единственный не спорил, лишь глубже засунул руки в карманы джинс. — Вот именно, — Чейз сделал шаг к Бобби, заставив того отпрянуть. — Если возьмете в руки ствол, не понимая, как он работает, вы вышибите себе мозги раньше, чем твари до вас доберутся. Оружие не прощает суеты. — Алло! Люди! У нас под боком профессиональный киллер, а вы его слушаете! — Бобби всплеснул руками, взывая к здравому смыслу, которого в этом здании явно больше не осталось. Я замерла у самого порога, чувствуя, как на плечи давит тяжесть принятого решения. Сделав паузу, я медленно обернулась. Мой взгляд встретился с безумными глазами Бобби. — Но других киллеров у нас просто нет, Бобби. Приходится работать с тем, что имеем. Бобби застыл. Воздух со свистом выходил из его легких. — Супер, — пробормотал он, обреченно опуская плечи и сползая по стене, чтобы тут же заставить себя снова подняться на негнущихся ногах. — Просто обожаю такие жизнеутверждающие формулировки. «Мы все умрем, но зато у нас будут новые игрушки». И, возможно, стильная одежда из того же молла, если нас не съедят в отделе распродаж. — Привыкай, Боббовый, — лениво бросил Чейз. Он прошел мимо него, даже не замедляя шага, намеренно задев его плечом. — Добро пожаловать в новый мир. Спустя тридцать минут. Воздух во дворе казался липким и слишком тихим. Пока остальные лихорадочно проверяли содержимое багажников и набивали рюкзаки тем немногим, что удалось найти, я стояла у капота машины, сверяясь с картой на планшете. — Все сюда! — коротко бросила я, не поднимая головы. Голос хлестнул по тишине, заставляя парней отвлечься от проверки давления в шинах. — Ну вот, началось… — протянул Брендан, нехотя отталкиваясь от борта машины и вытирая испачканные в масле руки ветошью. — Неужели уже выдвигаемся? Я надеялся еще на пять минут спокойной жизни. — Да, тянуть нельзя, — Лена наконец подняла взгляд, и в нем не было и тени колебаний. — Каждая минута промедления — это лишний километр, который кто-то другой проедет раньше нас. Время сейчас против нас, и оно играет грязно. — Куда первым делом? — спросил Эван, застегивая куртку. Он старался выглядеть собранным, но пальцы на молнии слегка подрагивали. Чейз, стоявший чуть поодаль и проверявший нож, ответил мгновенно, даже не задумавшись — Охотничий отдел. Оружие. Бобби показательно фыркнул, закидывая пустой рюкзак на плечо.: — Ну разумеется. Наш главный милитарист в деле. Значит, мир катится к чертям, а приоритеты не меняются? Отлично, просто классика. — Ты действительно думаешь, что это важнее еды? — тихо спросила Элли, кутаясь в тонкую кофту. Она смотрела на Чейза снизу вверх, и в её глазах читался искренний страх перед тем, что им предстояло сделать. Чейз медленно повернул к ней голову. Его взгляд был холодным и абсолютно трезвым. — Без оружия, Элли, у нас скоро не будет ни еды, ни припасов, ни единого шанса дожить до завтрашнего вечера. Мы станем просто кормом. Ты этого хочешь? Наступила тяжелая, звенящая пауза. Бобби открыл рот, чтобы что-то возразить, но под взглядом Чейза передумал. — Ну… тут не поспоришь, — нехотя признал Эван, глядя на пустую улицу за воротами. — Логика железная, хоть и паршивая. — Если магазин еще не успели разграбить дочиста, там могут остаться патроны и хотя бы пара стволов, — добавил Чейз, убирая нож в ножны. — Нам нужно преимущество, а не просто полные животы. — А если там уже пусто? — уточнила Сара, поправляя рукава. Она уже сидела на пассажирском сиденье, держа на коленях карту города. — Мы потратим время и топливо на пустую бетонную коробку. — Значит, развернемся и найдем другой магазин, — спокойно, почти буднично ответил он. — Главное сейчас — не совершать лишних движений и не скитаться впустую в жилые кварталы. — А если там будут люди? — Кэсси подала голос из-за спины Эвана. — Те, кто пришел за тем же самым раньше нас? Чейз едва заметно пожал плечом, и этот жест показался Кэсси более пугающим, чем любая угроза. — С людьми разберемся по ходу. Снова пауза. Было слышно, как остывает двигатель одной из машин, издавая тихие щелчки. — Если они адекватные — договоримся или разойдемся краями, — он чуть прищурился, глядя куда-то сквозь них. — Если нет… Он не закончил фразу, но в этом многоточии каждый услышал свое. Я захлопнула планшет и коротко кивнула, ставя точку в споре: — Достаточно. Все, по машинам. Связь по рациям каждые десять минут. Выезжаем. Фургон вздрогнул и тяжело тронулся. Я сидела рядом с Чейзом, чувствуя, как от него исходит почти физическое напряжение. Его руки уверенно лежали на руле, а взгляд был прикован к пустой дороге, словно он пытался пронзить горизонт. В кабине повисла такая тяжелая тишина, что она, казалось, имела вес. Только мерный рокот дизеля и редкие, сдавленные вздохи за спиной. Я смотрела в боковое стекло на пролетающие мимо пустые улицы, стараясь не думать о том, что мы можем не вернуться. — Слушайте, может, музыку включим?.. — осторожно подал голос Бобби из глубины салона. Его колено нервно билось о спинку сиденья. — А то тишина такая, будто мы уже на собственных похоронах. Чейз даже не повернул головы. Он лишь сильнее сжал руль, так что костяшки пальцев побелели. — Ты хочешь привлечь к нам лишнее внимание? — его голос прозвучал как лязг затвора. — Да нет, ну хоть что-нибудь… фон какой-то, — не унимался Бобби. — Биточек там, радио… — Не сейчас, — отрезала я, понимая, что Чейзу сейчас меньше всего нужны лишние звуки. — Может, «Hegway to Hell»? — неожиданно и совершенно невпопад вставил Бобби. Наступила пауза. Я обернулась и увидела, как Элли медленно, с выражением бесконечного страдания, поворачивается к нему. — Что, прости? — Ну… песня такая, крутая, — Бобби замялся под её ледяным взглядом. — Я это… не очень силен в английском. Как прочитал, так и выдал. — Это заметно, — сухо бросила Кэсси, снова уставившись в окно, а Элли мило улыбнулась. — Да блин, ну я серьезно! — возмутился Бобби, искренне задетый за живое. — Прочитал как умел и произнёс, как знаю! Буквы-то знакомые. — Ты читаешь так, будто тебя этому учили наши заклятые враги, — вставил Брендан, явно радуясь возможности переключиться на привычную перепалку и забыть о страхе. — Если не заткнешься, я тебе сам устрою «Хегвей ту Нове», — огрызнулся Бобби. — Куда-куда? — не понял Эван, подавшись вперед. — Да я откуда знаю! — взорвался Бобби, всплеснув руками. — Я же сказал: я не могу это нормально сказать! «Нове», «Ноув»… какая разница? Сара издала тихий стон и устало провела ладонью по лицу. — Это «Highway to Hell», идиот. Шоссе в ад. Бобби на секунду завис. Его губы беззвучно зашевелились, повторяя слова. — А-а… — протянул он наконец. — А я-то думал, это «дорога в никуда». Звучало как-то поэтичнее для нашей ситуации. Я мельком взглянула на Чейза. Он продолжал вести фургон, но я заметила, как его челюсти сжались еще сильнее. — Это многое объясняет в твоем восприятии реальности, — пробормотал он, не отрывая взгляда от дороги. — Просто… — я выдохнула, чувствуя, как начинает болеть голова. — Заткнитесь все. На пять минут. Дайте нам доехать в тишине. В кабине снова стало тихо, но теперь это была уже не та мертвая тишина, что в начале. В ней осталось эхо их дурацкого спора, и, как ни странно, это немного разрядило обстановку. Чейз плавно повернул руль, сворачивая к огромной пустой парковке. Впереди показался массивный силуэт торгового центра. — Приехали, — коротко бросил Чейз, глуша двигатель. Он повернулся ко мне, и в его глазах я прочитала вопрос, который он не решился озвучить. Я лишь кивнула ему и посмотрела на парней в зеркало. — Теперь начинается та самая «дорога в ад». Бобби, можешь начинать подпевать. Чейз заглушил двигатель, и на мгновение в кабине стало так тихо, что я услышала собственное сердцебиение. Он первым толкнул тяжелую дверь фургона. Тишина. Пустота. Холодный сквозняк со стороны разбитых витрин лизнул мое лицо. — Ни одной живой души… — прошептала Кэсси, выглядывая из-за моего плеча. Её голос дрогнул и эхом разлетелся по пустой парковке. — Может, это и к лучшему? — неуверенно предположила Элли, сильнее сжимая лямки своего рюкзака. — Ну… по крайней мере, безопаснее, чем толпа паникеров? Сара резко повернулась к ней, её глаза блеснули недобрым огнем. — С какой это радости, Элли? Ты серьезно считаешь, что пустой молл в такое время — это признак безопасности? — Если здесь нет людей, — мрачно вставил Брендан, — значит, здесь поселилось что-то похуже людей. То, что их отсюда выгнало. Или съело. — Именно, — коротко кивнул Чейз. Он уже выскочил на асфальт и теперь стоял, сканируя территорию. — Место может кишеть тварями, о которых мы еще ничего не знаем. Он мгновенно перешел в свой «командный режим», который обычно всех раздражал, но сейчас казался единственным спасением. — Тихо! — резко, как хлыстом, ударил голос Чейза. — Заткнитесь и сосредоточьтесь, если хотите дожить до обеда. Кэсси вдруг замерла и указала рукой куда-то вглубь квартала. — Чейз… смотри. Там аптека, прямо через дорогу от центрального входа. Мы все проследили за её жестом. Вывеска со знакомым зеленым крестом тускло поблескивала в сером свете дня. — Там могут быть теплые вещи, антисептики, бинты, — добавила она, понизив голос до заговорщического шепота. — Нам всё это нужно, и чем быстрее, тем лучше. — Мы не будем разделяться, — отрезал Чейз, даже не глядя в сторону аптеки. Его тон не допускал возражений, но Кэсси сегодня явно была настроена на споры. — Но так будет вдвое быстрее! — настаивала она, делая шаг к нему. — Посмотри вокруг — тут же ни души. Улица пуста, как мой кошелек перед стипендией. Мы вернёмся за пять минут, - сказала Кэсси. Я прищурилась, медленно осматривая улицу. Вдоль бордюров не было брошенных машин, на асфальте не валялся мусор. Слишком тихо...Слишком чисто. Это пугало меня гораздо сильнее, чем если бы здесь всё было завалено телами. Мои инстинкты хищника, просто кричат, что дело дрянь. Порядок в хаосе — признак того, что кто-то этот порядок поддерживает. Чейз тяжело выдохнул, явно борясь с собственным чутьем и логикой. — Ладно, — процедил он наконец. — Но максимально быстро и тихо. Никакого мародерства ради забавы. Кэсси едва ли не подпрыгнула на месте, её лицо просияло, а Брендан сказал: - Я отправлюсь за медикаментами. Буду как ниндзя! Вы даже не заметите, как я вернусь. — Отлично, «ниндзя», — сухо бросил Чейз, поправляя лямку рюкзака. — Тогда ты за медикаментами, а мы — за серьезным железом. - Тогда я пойду за одеждой, -сказала Кэсси. — Лена, может, мы пойдем с ней? — тихо спросила Элли, подходя ко мне. В её глазах плескалась тревога, которую она пыталась скрыть за готовностью помочь. — Нет, — ответила я, обрывая её на полуслове. — Мы не оставим фургон. Это наш единственный билет отсюда. — Сто процентов, — поддержал Эван, кладя ладонь на стенку машины. — Стоит нам всем уйти хотя бы на тридцать секунд — его угонят. И тогда нам останется только пешком топать в сторону заката. Наступила неловкая пауза. Все переглядывались, не желая признавать очевидное: кто-то должен стать «сидячей уткой». — Тогда кто остается? — спросила Элли, переводя взгляд с меня на Чейза. — Я, — спокойно сказала Сара. Её голос звучал на удивление твердо для человека, который еще десять минут назад дрожал от страха. Я внимательно посмотрела на неё, пытаясь понять, не блефует ли она. - Я смогу себя защитить и умею стрелять, в любом случае смогу вам подать знак чтобы вы поторопились. — Ты уверена, Сара? Ты останешься здесь одна, в запертой консервной банке, - спросила я. — Да, я справлюсь. Чейз нахмурился, его челюсти снова сжались. Было видно, что эта идея нравится ему меньше всего на свете. — Мне это не нравится. Оставлять здесь одного человека без прикрытия… это хреновая затея. И то что идёшь с двумя подругами в место о котором мы ничего не знаем, тоже херня. Я слабо, почти призрачно улыбнулась, стараясь разрядить обстановку: — Да брось, всё будет нормально. Если что-то пойдет не так — я закричу так, что мертвые проснутся. — Я услышу, — коротко сказал он, делая шаг ко мне и в его голосе промелькнуло тепло.— Даже не сомневайся. Чейз подошел вплотную и на секунду, буквально на мгновение, прижал меня к себе. Это было так нетипично для него — проявлять чувства на людях, что я невольно отвела взгляд. — Будь осторожна, — прошептал он мне. — Буду, — так же тихо ответила я. — И ты тоже. Не вздумай лезть на рожон. — За меня переживаешь? — в его голосе мелькнула привычная самоуверенность, но на этот раз она была какой-то натянутой. Я чуть усмехнулась, отстраняясь: — Конечно. Мне же потом перед остальными отвечать, если тебе башку оторвёт какая-то тварь. Кто командовать будет? — С меня и волоса не упадет, — хмыкнул он, восстанавливая привычную дистанцию. — Не хочется мешать вашей идиллии, — вмешался Эван, чувствуя, как время буквально утекает сквозь пальцы. — Но у нас нет времени. Каждая секунда здесь — это риск. — Пошли, — скомандовал Чейз, резко разворачиваясь к дверям торгового центра. Мы двинулись вперед, а я всё не могла избавиться от ощущения, что, оставляя Сару в фургоне и отправляя Брендона за лекарствами, мы совершаем самую большую ошибку в жизни.

Торговый Центр

Магазин одежды выглядел так, будто сюда заглянул не покупатель, а воплощение паники. Вещи живописным слоем покрывали пол, стойки были опрокинуты, а манекены застыли в нелепых позах, словно пытались сбежать сквозь разбитое стекло. Но кое-где — упрямо, почти назло обстоятельствам — висели целые ряды курток и брюк, ждущих хозяев, которых больше не существовало. — Это настоящий преступление, — возмутилась Кэсси, с брезгливостью поднимая двумя пальцами кашемировый свитер. — Бросить такую вещь в грязь! У людей вообще нет сердца? Я даже не обернулась, методично проверяя прочность швов на плотных брюках карго. — Кэсси, мы ищем снаряжение, которое спасет нам жизнь, а не наряд для обложки Vogue. — Элли, — Кэсси разочарованно вздохнула, обращаясь к подруге как к последнему оплоту цивилизации, — даже в апокалипсисе нужно держать планку! Разве ты хочешь встретить конец света в этом... — она неопределенно махнула рукой на её практичную одежду, — ...мешке для картошки? Элли, которая в этот момент сосредоточенно сравнивала две термокуртки, слабо улыбнулась. Её глаза оставались серьезными, но в уголках губ промелькнула тень прежней мягкости. — Главное, чтобы было тепло... — она сделала паузу, критически осмотрев яркую лыжную куртку, — ...но если мы при этом не будем похожи на бездомных гномов — вообще идеально. — Слава богу, хоть один адекватный критерий, — пробормотала я, закидывая в сумку водоотталкивающую ветровку. — Берем только практичное. Никакой синтетики, которая шелестит на километр, и никаких каблуков. Одежда должна быть как вторая кожа: теплой и не сковывающей движений, когда придется бежать. — Окей, мисс «Я-готова-к-войне», — протянула Кэсси, но ее взгляд вдруг зацепился за приталенное шерстяное пальто глубокого винного цвета. — Но вот это я все равно возьму. Я медленно повернула голову, чувствуя, как за вуалью моего терпения начинает закипать раздражение Верховного Судьи. — Кэсси. Ты серьезно? Мы идем в неизвестность, а ты собираешься тащить с собой лишний вес из-за цвета ткани? — А что? — она гордо выпрямила спину, и на мгновение в этом разрушенном магазине снова появилась та самая «королева школы», державшая в страхе весь класс. — Я всю жизнь была иконой стиля. И если этот мир решил сойти с ума, это не повод для меня становиться безвкусицей. — Мы не на шопинге, — отрезала я, возвращаясь к стеллажам. — Пусть я уже не та девочка с беззаботной жизнью, — Кэсси набросила пальто на плечи, и ее ухмылка стала острой, как лезвие, — но если мне суждено выживать в этом кошмаре... то я буду делать это в хорошем пальто. Оно, между прочим, тоже шерстяное. Практичность и шик — мой личный ритуал воскрешения. Элли, которая до этого паковала в рюкзак носки, коротко фыркнула:— Уверена, монстрам будет чрезвычайно важно, подходит ли этот оттенок к твоим глазам, перед тем как они решат тебя сожрать. Кэсси даже не моргнула. Она поправила воротник и бросила быстрый взгляд в разбитое зеркало:— Я буду выглядеть настолько ослепительно, что они просто потеряют зрение от зависти. А пока они будут щуриться, вы — так и быть — сможете их пристрелить. Я только покачала головой. В этом была вся Кэсси — даже перед лицом бездны она предпочитала выстраивать вокруг себя иллюзию нормальности, где цвет пальто имел значение больше, чем толщина брони. Гениальный план. Осталось только протестировать. — Лена! — она вдруг повернулась ко мне с платьем. — Посмотри. Оно тебе идеально под глаза! Я даже не подошла. — Если у меня выпадут глаза, оно их точно подчеркнёт. Пауза. — …ладно, — выдохнула она. — Всё, давайте серьёзно. Наконец-то. — Нам нужны термоштаны, куртки и нормальная обувь, — сказала я. Кэсси кивала:— Вот эти ботинки подойдут. Удобные. С мехом. — Берём, — коротко сказала я. — Я за мех, — добавила Элли. — Быстрее, — сказала я, оглядывая зал. — Мне не нравится, что здесь так тихо. Слишком тихо. — Всё, у меня комплект! — объявила Кэсси. — Как я выгляжу? — Шикарно, — автоматически ответила я. — Спасибо! — Розовый пуховик тебе идёт, — сказала Кэсси. — Я знала! Я прикрыла глаза на секунду задумываясь, я что действительно себя накручиваю? Что такое с моими инстинктами? — А что если… — Элли понизила голос, — твари нас видят? Пауза. Неужели Элли поняла? Один из самых явных слабостей Нивесов - они слепые, как кроты. Но их сенсорные способносности, такие как слух и тактильность развиты на максимум. — Не знаю, — сказала Кэсси. — А что? — Тогда, может, лучше брать белую одежду? Чтобы сливаться со снегом? Я задумалась на секунду.…вообще-то…А почему я об этом не подумала? Кэсси прищурилась. — Это… не самая тупая идея, - сказала Элли. — Конечно не тупая! — обрадовалась Кэсси. — И белый мне идёт. — Удивительно, — пробормотала я. — Мир рушится, а мы обсуждаем цветовую палитру. Но я всё равно потянулась за светлой курткой, мы уже собирались к выходу, когда…лязг металла. Резкий. Чужой. Мы замерли. Не Чейз. Он бы не шумел. — Это… наверное, ребята? — неуверенно сказала Элли. Я не ответила, потому что это кто угодно но не наши ребята. Дверь распахнулась. — Опа… — протянул голос. — Какие куколки. Жопа. Дверь распахнулась, и внутрь вошли трое. Я невольно задержала дыхание: воздух в комнате мгновенно стал тяжелым, пропитанным запахом сырости и дешевого табака. Первый шел во главе — высокий, сухой, с безупречной военной осанкой. Его лицо казалось высеченным из камня, а холодный, бесцветный взгляд сканировал помещение так, будто он искал не людей, а мишени. Он не шел, он маршировал, и этот ритм отдавался у меня в висках. Второй держался чуть позади. На его лице застыла липкая, неприятная улыбка, а глаза — чересчур подвижные и внимательные — ощупывали меня с ног до головы, задерживаясь на каждой мелочи. От этого взгляда по коже поползли неприятные мурашки, захотелось немедленно спрятаться или умыться. Третий же откровенно наслаждался ситуацией. Он едва сдерживал торжествующий оскал, предвкушая забаву. — Потерялись? — ухмыльнулся последний, вальяжно подходя ближе и сокращая дистанцию до опасного предела. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, и сделала шаг вперед, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул. — Мы просто ищем одежду, — бросила я, надеясь, что за грудой старого тряпья на полках не видно, как сильно у меня дрожат колени. Глупые инстинкты человеческого тела. — О, детка, — усмехнулся он, скользнув взглядом по моим плечам, — я тебе сейчас такой наряд подберу… Тебе понравится. Его тон не оставлял сомнений в том, что именно он имел в виду. Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота, но заставила себя смотреть ему прямо в глаза. — Нам не нужны проблемы, — твердо сказала я, хотя внутри всё кричало о желании броситься к выходу. — Так никто и не предлагает проблемы, — подал голос второй, растягивая слова. Его голос был таким же вкрадчивым и скользким, как и его вид. — Мы просто хотим поговорить. — Поговорите между собой, — отрезала я, чувствуя, как страх внутри начинает сменяться ледяной злостью. — Нам не о чем общаться. — Неужели? — Третий прищурился, и в его глазах блеснул опасный азарт. — А вы не подумали, детка, что в таком месте вам могут пригодиться сильные мужчины, чтобы защитить от вас? Я чуть склонила голову набок, стараясь, чтобы мой взгляд казался безразличным, потому что я сейчас на самом деле очень голодна и могу наброситься и оторвать им головы и съесть на глазах у маленьких девочек. Внутри всё сжималось от отвращения. — Защита от кого? — мой голос прозвучал суше, чем я ожидала. — От вас самих? Куда обратится. Он оскалился, обнажив неровные зубы. В этом оскале не было дружелюбия — только хищное предвкушение. — Острая и кусается. Мне такие всегда нравились, с ними интереснее ломать лед. — Хватит, — коротко бросил Первый. Его голос, сухой и резкий, как щелчок предохранителя, подействовал мгновенно. Двое других тут же притихли, хотя Третий всё еще продолжал сверлить меня взглядом. Первый подошел ближе. Его шаги были тяжелыми, уверенными. Он остановился в паре футов от меня, и я почувствовала исходящий от него холод. — Где остальные? — спросил он, глядя прямо мне в душу своим сканирующим взглядом. В голове лихорадочно забилась мысль: Нельзя говорить. Если они узнают количество — они будут готовы. Если мы промолчим, у ребят останется хотя бы призрачный шанс на эффект неожиданности. — Мы одни, — твердо сказала я, стараясь не выдать правду даже движением ресниц. Он молчал целую вечность, вглядываясь в моё лицо, словно пытался разглядеть ложь под кожей. — Ну да. Конечно, — наконец произнес он с едва уловимым сарказмом. Не поверил. — Блэйн разберется. — Кто такой Блэйн? — подала голос Кэсси. Её голос дрожал, и я видела, как она вцепилась в край своей куртки. Никто не ответил. Тишина в комнате стала густой, как патока. — Что вы… что вы собираетесь с нами делать? — шепотом спросила Элли, вжимаясь в стену. Второй, тот, что с липкой улыбкой, снова оживился. Его взгляд лениво прошелся по нам, задерживаясь на изгибах фигур. — О, вариантов масса, крошка. Зависит от того, насколько послушными вы будете. Он медленно, смакуя момент, перевел взор на моих подруг. Только бы сейчас мои глаза не налились золотом. — Смотри, какая брюнетка… — пробормотал он, кивнув на меня. — Чистый шелк. — А мне рыжая больше по душе, — вставил Третий, беспардонно рассматривая Элли. — Огонь в характере — это всегда весело. Отвратительно. Меня едва не вывернуло от того, как они делили нас, словно трофеи на полке. В этот момент дверь снова со стоном поддалась и открылась. В проеме застыл силуэт.Вошел четвертый. Он был выше остальных, с широкими плечами, которые, казалось, перекрывали весь свет из коридора. Его движения были лишены суеты — хищная, уверенная грация человека, который привык доминировать. Взгляд — тяжелый, цепкий и абсолютно ледяной — мгновенно зафиксировал каждую из нас. — Что у вас? — коротко спросил он. Голос был низким и вибрирующим, от него по спине пробежал настоящий мороз. — Трое, — отрапортовал Первый, слегка вытянувшись. — Утверждают, что одни. — Я видел следы внизу, — добавил Второй, растеряв свою вальяжность. — Там явно было больше людей. Блэйн — теперь я знала, как его зовут — медленно повернул голову ко мне. В его глазах не было похоти или издевки. Только расчетливая, смертоносная серьезность. Значит с этим парнем мне и нужно будет договариваться, но для этого мне стоит прико.... Я посмотрела ему в глаза и увидела... А вот это уже интересно. Видимо, мне нужно поехать с ним ради Чейза. Невольно я даже улыбнулась. — Надо уходить, — подал голос Третий, нервно поглядывая на часы. — Мы и так здесь заторчали дольше, чем планировали. — А с ними что делать? — Первый кивнул в нашу сторону, его рука легла на своё оружие. Вопрос прозвучал пугающе обыденно, будто он спрашивал, что делать с лишним балластом. Я почувствовала, как страх за спиной Кэсси и Элли превращается в ледяной ком. Нужно было действовать сейчас, пока они не приняли окончательное решение. Я сделала шаг вперед, сокращая дистанцию с их лидером. — Отпустите нас, — мой голос прозвучал твердо, хотя сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. — Мы вам не мешаем. Вы уйдете своей дорогой, мы — своей, иначе клянусь ты пожалеешь об этом. Блэйн медленно перевел на меня тяжелый взгляд. Мои глаза специально блеснули золотом, так чтобы он заметил. В его глазах не было ни злости, ни сочувствия — только холодный расчет. Он удивился. — Слушай внимательно, детка. У тебя сейчас ровно два варианта, — он сделал паузу, и в этой тишине было слышно лишь наше прерывистое дыхание. — Либо вы остаетесь здесь… навсегда. Умереть в этой дыре — вариант так себе. Либо вы едете с нами. — Я не хочу ни того, ни другого, — резко бросила я. Мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Мы не товар и не ваш багаж. — Дядя, отстань от нас, а? — внезапно выкликнула Кэсси из-за моего плеча. Ее голос дрожал от дерзости и ужаса одновременно. — Найдите себе другие игрушки. Блэйн снова посмотрел на меня. На мгновение его лицо дрогнуло, в глубине зрачков промелькнуло что-то странное… неуверенность? Смятение? Он словно боролся с каким-то внутренним приказом или воспоминанием. Но это длилось лишь секунду. Его маска снова стала непроницаемой. — Берем их, — коротко бросил он, отворачиваясь.В комнате на мгновение повисла мертвая тишина. — В смысле — берем? — выдохнула Элли, ее лицо побледнело до восковой прозрачности. — Куда? Зачем? — Ты уверен, Блэйн? — Первый нахмурился, явно недовольный приказом. — С ними будет куча проблем. Они нас замедлят. — Я сказал — берем, — отрезал Блэйн, и в его голосе проступил металл, не терпящий возражений. — Грузите их в машину. — Подождите… — начала Элли, отступая к стене и выставляя перед собой дрожащие ладони. — Это же… это же нельзя так… — Да, Элли, — перебила я её, чувствуя, как внутри всё обрывается. Я посмотрела на Блэйна, понимая, что теперь мы официально стали его собственностью. — Нас похищают. Нас быстро вывели из магазина. Я на секунду встретилась взглядом с Блэйном. Ты сомневаешься...Я это вижу...Соскучился по Чейзу, ну считай что я для тебя его пригласила. — Отпусти нас, — тихо сказала я. — Ты же не такой. Он ничего не ответил. — Мы вас не видели, вы нас не видели, — продолжила я. — Разойдёмся. Блэйн подозрительно посмотрел на меня. Первый чуть наклонил голову: — А может, моя дорога теперь с тобой? - Слушай, скажи своему цепному псу, чтобы отстал от меня, пока я ему голову не оторвала, - отрезала я. Он усмехнулся и сказал: — Дикая. Мне нравится. — Это ещё мягко сказано, — пробормотала Блэйн. — Винни, заткни их, — бросил он. — Нужна тишина. Один из них поднял оружие и приставил его к моему виску: — Пикнете — прострелю головы. Серьёзно чувак? Элли сжала кулаки: — Вы мерзавцы. — О да, — усмехнулся тот. — И тебе это ещё понравится. — Да блин, нас реально похищают! — сорвалась Кэсси. Нас вытолкнули на задний двор. Чёрный джип. Двери распахнуты. — В машину, — сказал Блэйн. Меня толкнули вперёд. — Сдохни, — прошипела я. — Грубо, — усмехнулся один из них. Мы залезли. Двери захлопнулись. Двигатель взревел. Машина рванула. Снег разлетелся в стороны и остались лишь следы.