Глава 12. Призраки прошлого

       На исходе второй недели работы Гермионы в новом отделе Стэйси наконец оттаяла и перестала обижаться. Это был первый обеденный перерыв, когда они снова сидели в кафе вместе.       — Ну и как тебе на новом месте? Хотя чего я спрашиваю — любое место лучше этой паучьей норы миссис Кэррингтон… — Стэйси дожевала гамбургер и отхлебнула апельсинового сока.       — Может, там и для меня местечко найдется? -уже жалобно добавила она.       — Могу уточнить, — уклончиво ответила Гермиона, хотя понимала: протежировать за Стэйси она не станет. Та была ей искренне дорога как человек, но работница из нее получалась неважная.       — А правда, что мистер Брэдберри хромает из-за проклятия, полученного в драке за возлюбленную?       — Этого я точно спрашивать не стану! Ты правда думаешь, что у нас с ним дружеские отношения?       — Ну уж точно не такие, как у нас с миссис Кэррингтон.       — Это верно, но субординацию мы соблюдаем.       Гермиона задумчиво жевала салат, а ее взгляд лениво скользил по лицам сотрудников Министерства, не задерживаясь ни на одном.       — Мы сегодня опять собираемся на пляже. Придешь? — вывел ее из задумчивости голос подруги.        Стэйси уже раз двадцать получала отказ, но упрямо продолжала звать Гермиону на посиделки с друзьями. Это и бесило, и одновременно восхищало своим упорством.       — Не знаю, — Гермиона выработала тактику уклончивых ответов, ведь прямой отказ Стэйси не принимала. — Много работы. Возможно, задержусь.       — Джейсон тоже будет, и он все еще спрашивает о тебе. Ты, кажется, произвела на него сильное впечатление…       Гермионе было приятно это слышать, но что-то останавливало ее. После разрыва с Роном в ней развилось глухое недоверие ко всем мужчинам. Многие в австралийском министерстве пытались ее пригласить куда-нибудь, но у Гермионы появилась ужасная привычка предвзято анализировать парня, едва успев с ним познакомиться. Происходило это неосознанно, но если в поведении молодого человека ей не нравилось хоть что-то, она тут же обрывала общение, боясь снова быть преданной. К тому же, стремясь показать себя с лучшей стороны на работе, ей приходилось изучать горы дополнительного материала, а это отнимало почти все свободное время.       — Мне даже кажется, он в тебя влюбился… — тихо добавила Стэйси.       Гермиона не верила в любовь с первого взгляда и лишь скептически изогнула бровь.       Уже сидя в кабинете, Гермиона и вправду начала склоняться к мысли пойти вечером на пляж. Она вдруг ясно осознала, что она так и не отпустила отношения с Роном, и это тормозит всю ее личную жизнь. Пора наконец выкинуть из головы эту детскую влюбленность.       Ей бы хотелось вообще ничего о нем не слышать, но это оказалось невозможным. В редких письмах Гарри действительно избегал новостей о Роне, но тень его имени всегда мерцала между строк, когда речь заходила о семье Уизли. Но это еще можно было вытерпеть. К чему она действительно не была готова, так это видеть его на страницах газет! Отказаться от подписки на «Ежедневный Пророк» означало окончательно отвернуться от прошлой жизни, а на это она пойти не могла. Газеты из Англии поставлялись магловскими самолетами с задержкой в две-три недели, но все же позволяли быть в курсе главных событий британского магического сообщества.       Когда спустя три месяца после переезда Гермиона получила очередной выпуск «Ежедневного пророка» и увидела фотографию Рона с бокалом вина и заголовком «Открылся первый магазин французских вин в Косом переулке», она просто не поверила глазам. На снимке Рон сиял широкой улыбкой, и рядом с такой же улыбкой стояла французская журналистка. В статье говорилось, что Рональд Уизли стал деловым партнером мисс Мишель Шерро и будет управлять магазином. Хоть Гермиона и слышала об этих планах от Гарри, новость все равно казалась сверхъестественной. Она перечитала статью дважды, пытаясь понять, не ошиблась ли. Потом захлопнула газету, подавила подкативший ком к горлу и взялась за очередной манускрипт, прихваченный с работы на выходные.       Она так увлеклась расшифровкой, что, очнувшись поздним вечером, с облегчением подумала: кажется, Рон для нее больше ничего не значит, раз работа захватила ее сильнее. Но она ошиблась.       Тогда это началось впервые — мучительные кошмарные сны.       В них Рон то срывал с нее одежду в своей комнате и набрасывался, как одержимый, а она, будто пораженная заклинанием «Остолбиней», ничего не могла поделать. То она сама, рыдая, умоляла его дать возможность все объяснить, а он с каменным лицом отворачивался. Она просыпалась среди ночи, но, засыпая снова, попадала опять в цепкие путы сновидений, где, словно бабочка в паутине, билась, желая вырваться, и только запутывалась сильнее.       И статьи о Роне появлялись регулярно. Спустя еще четыре месяца была напечатана небольшая заметка, что французские вина пользуются спросом и поставляются почти во все пабы Косого переулка. Потом большая статья о второй годовщине победы, на которую Гермиона не поехала, несмотря на приглашение. Там Рон уже был вместе с Мишель, и их снимки не оставляли сомнений в характере отношений. Было очевидно — они пара. Потом — статья об открытии еще одного магазина в Эдинбурге.       В начале этого года Гермиона прочитала, что Рон открывает собственный паб. На последней фотографии он стоял за барной стойкой в недостроенном помещении, скрестив руки на груди, и улыбался счастливой улыбкой.       За эти три года он сильно изменился. Из худого мальчишки, которого она помнила, превратился в молодого мужчину. Стрижка стала короче и она ему шла, но выражение лица стало чужим. Он был одет в черную магловскую футболку и джинсы. И только шрам, оставленный лепреконом, все так же пылал яркой полоской на широком бицепсе. Ниже шло небольшое интервью. Прочитать его Гермиона набиралась сил почти неделю. Из него стало ясно — жизненным ориентиром для Рона теперь был бизнес. А в коротком ответе на вопрос о личной жизни значилось, что он уже три года встречается с Мишель Шерро.       Это значило, что отношения с ней начались сразу после разрыва с Гермионой…