Куда ведут их пути

Электрический гул батискафа в глубоководной тишине казался единственным звуком во всей вселенной. За толстым кварцевым иллюминатором простиралась абсолютная, первобытная тьма океана, которую лишь частично прорезали мощные лучи прожекторов, выхватывая из небытия хлопья «морского снега» и редких слепых рыб. На приборной панели ровно мигали зеленые и синие индикаторы, отражаясь в стеклах тяжелых глубоководных шлемов. Маглор уверенно держал руку на рычаге управления, направляя аппарат чуть ниже, к самому дну океанического желоба. Его пальцы, покрытые древними, едва заметными шрамами, теперь двигались с точностью профессионального пилота, привыкшего к сложной технике новой эпохи. — Глубиномер показывает шесть тысяч метров, — тихо произнес Элронд, не отрывая взгляда от монитора эхолота, где зеленые линии чертили рельеф подводных скал. — Давление колоссальное. Металл корпуса начинает трещать. — Пусть трещит, — не оборачиваясь, отозвался Маглор, и его голос в замкнутом пространстве кабины прозвучал спокойно, со старыми, знакомыми королю нолдор интонациями. — Мы проверяли швы перед спуском. Нам нужно пройти еще один квадрант чуть западнее. Они упрямо погружались сюда каждую неделю, арендуя это судно под видом частных исследователей-океанографов. Для смертного мира, сменившего множество технологических циклов, они были просто богатыми чудаками, ищущими затонувшие города или редкие минералы. Никто из людей не мог и предположить, что эти двое ищут то, что ушло на дно вместе с расколовшимся континентом в конце Первой эпохи. — Пока приборы молчат, — Элронд откинулся на спинку кресла, устало потирая переносицу. — Только ил, базальт и пустые тектонические разломы. Мы ищем песчинку в безбрежной пустыне, брат. Камень мог затянуть слой осадочных пород толщиной в километры за эти тысячелетия. Маглор плавно перевел тумблер, сбавляя ход батискафа, и аппарат завис в нескольких метрах от бесплодного океанического дна. Он повернул голову к Элронду, и в полумраке кабины его глаза блеснули тем же упрямым, неугасающим огнем, что и на седых берегах Линдона. — Я бросил его сюда сам, Элронд, — мягко, но твердо сказал Маглор. — Я помню, как кипела вода, когда он коснулся волн. Океан велик, но он не может уничтожить то, что было создано в Амане. Даже если уйдут миллионы лет и солнце остынет — я буду спускаться сюда, пока мои руки держат штурвал. Элронд посмотрел на бледный луч прожектора, упирающийся в глухую стену подводного каньона. На поверхности их ждал шумный, суетливый мир машин, высотных зданий и коротких человеческих жизней, в котором давно не осталось места эльфийским песням. Но здесь, на самом дне, время словно замирало, возвращая их к истокам. — Тогда давай проверим следующий сектор, — ответил Элронд, возвращаясь к экрану радара и забивая новые координаты в навигатор. — Разверни аппарат на тридцать градусов вправо. Маглор молча кивнул и потянул рычаг на себя, заставляя батискаф медленно разворачиваться в ледяной черной воде, уходя в очередное бесконечное погружение. * * * Ветер с океана приносил в открытые двери бунгало резкий запах соли и подсыхающих водорослей. На деревянном настиле веранды, у самой кромки песчаного пляжа, было тихо; лишь у небольшого причала мерно покачивалась на волнах исследовательская яхта, на корме которой тускло поблескивал стальной каркас спускового оборудования. Внутри дома горела единственная лампа, отбрасывая длинные тени на разложенные на столе чертежи океанического дна и распечатки эхолокационных графиков. — Люди ищут, куда ведут их пути, — тихо произнес Элронд, переводя взгляд с темнеющей водной глади на Маглора, который сидел в плетёном кресле, глядя на далекий горизонт. — Ты читал последние исследования? Теория реинкарнаций, исследования опыта переживших клиническую смерть. Волновые теории... Они пытаются измерить то, что мы всегда принимали на веру. Они найдут, рано или поздно. Их наука подбирается к этой границе. Маглор шевельнул пальцами, на которых в неярком свете из окна проступили старые, вековые шрамы от ожогов. Его лицо, обветренное морскими штормами новой эпохи, оставалось спокойным, а взгляд был устремлен туда, где небо сливалось с океаном. — Если путь известен, по нему можно пройти, — отозвался Маглор, и в его голосе прозвучала уверенность мастера, привыкшего верить в точность расчетов. — Думаешь? — Элронд повернул голову, всматриваясь в профиль своего названного отца. — Люди уходят за пределы мира, туда, куда нам нет доступа. Их души не возвращаются в Чертоги Намо. Как можно проложить тропу туда, где физические законы этого космоса перестают существовать? — Ну, я думаю, мы дождемся ответов, — мягко ответил Маглор, кладя свою ожоговую ладонь на плечо Элронда. — Не зря же всё. Наше бессмертие здесь, в этом меняющемся мире, дано нам не только для того, чтобы оплакивать руины. Если смертные смогут открыть эту дверь с помощью своих машин и формул, может, и мы сможем заглянуть за эту грань. Элронд молча кивнул, и в его мыслях снова ожили образы тех, кого он любил больше жизни. Перед глазами встало лицо брата, выбравшего удел угасания ради смертной любви, и тихий, прощальный взгляд Арвен, уходившей в пустеющие леса Лориэна. Эта новая надежда, рожденная в упрямых умах людей, теперь казалась ему единственным мостом над бездной, разделяющей два столь разных удела, позволяя верить, что разлука не будет вечной. А за порогом бунгало, высоко над качающейся у причала яхтой, сквозь редкие облака все так же ровно сияла одинокая вечерняя звезда.