Глава 1. Самый реальный сон.

      Но сон не заканчивался. Тянулся слишком долго. Порой Света с ужасом думала, а не умерла ли она часом? Или, быть может, это кома? Только вот как объяснить боль от царапин и голод? Как объяснить, что временами ее клонило в сон? Как объяснить, что каждое касание как реальное, слишком тёплое или жесткое...И чем больше дней проходило, тем больше Света была уверена в том, что все это — жестокая, ужасающая правда. Но думать об этом было всегда странно и страшно. Потому что вопросов возникало куда больше. Начиная от того, каким образом они здесь оказались, до того, можно ли вернуться домой? И ведь домой хотелось. Хотелось на свою работу, увидеть свою квартиру, одинокую, но очень опрятную. Хотелось проводить время с Фимой и слушать ее болтовню вечерами обо всем на свете.       Но теперь дни тянулись слишком медленно и непонятно. И Света терялась в этих днях. И даже несмотря на то, что в поместье к ней действительно хорошо относились. С вычурной опекой, так сказать. Первые пару дней и вовсе боялись выпускать из постели, дабы она вновь не потеряла сознание, как это было прежде: она то просыпалась, то вновь проваливалась в беспамятство, словно бы ее тело не могло приспособиться к этой новой реальности. И если в самом начале каждое утро, открывая глаза, Света думала, что вот сейчас она окажется в родном мире, в родной квартире и с кучей мольбертов и рисунков учеников на столе… только вот картинка никогда не менялась, оставалась такой же. Отчего и вовсе одолевала тоска, пока эта тоска в конечном итоге не сглаживалась, превращаясь в ледяное озеро.       Сидеть в комнате было очень скучно. Но эту скуку живо разбавляла служанка Анна. Девочка сразу полюбилась Свете. Та была очень милой и вежливой. Всегда старалась развеселить ее и без утайки отвечала на все вопросы. Благодаря ей можно было всегда узнать, что творилось в поместье. — Ах, княжна. Что же случилось сегодня? — Анна вздохнула, осторожно проводя гребнем по ее темным волосам.       Света же сморгнула задумчивость, посмотрела в отражение зеркала на веснушчатое и яркое лицо Анны. Девочка забавно нахмурила брови и покачала головой. — И что же случилось?       Анна вновь вздохнула, и глаза ее, до этого зеленые и яркие как летняя трава, потемнели. — Князь вновь пришел сегодня весь в пыли и грязи. В последнее время он сам не свой, все рыщет по улицам, что-то ища. Все мы беспокоимся о нем. Никогда ранее никто не замечал за ним подобного поведения. А тут, после того как вы очнулись, он сам не свой. Бродит и бормочет вечно о том, что ему что-то нужно найти и что-то проверить.       Первое желание Светы было засмеяться. Во времена школы Фима часто приходила к ней домой вся побитая и израненная, и как грязна была ее одежда каждый раз. Поэтому вещи приходилось зашивать и стирать, а Фиму — латать. После школы ситуация чуть улучшилась, теперь подруга не бросалась на хулиганов с кулаками за любую оплошность и не вспыхивала из-за всякого слова. Но уж не дай бог ее кому удастся вывести ее из себя своей напористостью! Тому человеку явно не поздоровится. И ведь не скажешь, что в этой стройной, довольно красивой девушке таится такая ярость!       Второе же, о чем подумала Света — было более болезненным и тоскливым. Эта мысль тревожила ее все предыдущие дни. А именно то, что Фима и правда большую часть времени проводила поодаль. Не сказать, что она забыла о Свете. Нет, напротив, каждый вечер подруга приходила к ней в комнату в ночной рубашке и, как бывало часто, когда они ночевали вместе, ложилась рядом и шепотом рассказывала о своем дне. Каждый раз обещая, что когда Свете станет лучше, они вместе отправятся в приключение. Да такое, что Света явно больше не захочет назад в свой мир. Наконец поймет, что здесь им будет лучше. Что именно этот мир для них родной и настоящий, что здесь им будет лучше, чем где-либо еще.       Только вот когда именно их общий родной мир для Фимы стал чужим, Света не знала. А может, просто и не хотела принимать тот факт, что она была слишком погружена в свои фантазии. Хотя ей ли не знать, что так было всегда? Ей ли не знать, что Фима грезила своими книжками с самого детства?       С губ вырвался вздох. Она вновь посмотрела в отражение, на худое и бледное лицо. Впрочем, вскоре это печальное выражение сменилось улыбкой. — Княжна, изволите ли сегодня прогуляться по рынку? Мы с Прохором можем составить вам компанию? — Нет, не в этот раз. Думаю, стоит навестить братца.       Анна кивнула, вновь возвращаясь к заплетанию ее жиденьких волос. Хотя в последнее время волосы словно стали чуть пышные и гуще. Видно, хороший уход делает свое дело.       Комната Фимы располагалась совсем рядом с её собственной. А потому долго идти не пришлось. Светлана стояла в чужих покоях, смотря на беспорядок: чего тут только не было: и старые книги, и множество амулетов, и даже рог козла. От последнего ее даже передернуло. Не любила Света этакую дрянь. Возможно, потому она ее и пугала, ровным счетом как все оккультное и потустороннее. С самого детства она боялась страшилок, после них всегда было страшно закрывать глаза. И даже будучи более взрослой, от многих историй, рассказанных младшим братом, было как-то не по себе. Даже тогда она по-детски накрывалась одеялом с головой, веря, что так несуществующие чудовища ее не тронут. От этого страха ей всегда было стыдно. Потому что она, как подросток, и боится вымысла. И даже будучи совсем взрослой, давно уже работающей учителем рисования в художественной школе, страх никуда не давался. Может быть, он вырос и эволюционировал в нечто более скрытое, но даже тогда временами ей хотелось накрыться, как в детстве, с головой, закрываясь от страхов.       В конце концов, из них двоих она всегда была наиболее пугливой.       Фима расположилась на кровати. Камзол был снят, сапоги сброшены у сундука. Окинув взглядом чужую фигуру, сразу заметила грязь и ссадины, распростершиеся по рукам, груди и щекам.       Света фыркнула. И, не говоря ни слова, взяла из рук подруги таз с водой и тряпку, после чего осторожными прикосновениями начала стирать всю грязь.       Фима улыбнулась краешком губ. Ее… Его голубые глаза заблестели от восторга. — И где же ты была на этот раз? В какое болото влезла?       Подруга фыркнула: — Никуда я не влезла. Просто исследовала мир. И я тебе больше скажу: в следующий раз обязательно возьму тебя с собой. Как удостовериться, что все безопасно. Светлочка, ты обязана увидеть эти красоты. И леса, и луга, а какие города здесь сказочные есть! Ты обязана их увидеть.       Света кивнула. Но в сердце её разлилась тяжесть. В последнее время, кроме прогулок по улочкам в сопровождении слуг или посиделок во дворе, она ничего не видела. Да и честно говоря, видеть большее ей не хотелось. Страшно было выходить за пределы города. Страшно было смотреть в чащу темного леса. Всегда казалось, что кто-то смотрит из глубин, да скалится. Но ещё страшнее было не видеть Фиму целыми днями. А после видеть её вот такой вот. Пробитой и грязной. — Думаю, мне придется уехать на пару дней. Я услышала слухи о страшной беде в соседней деревушке. По сюжету, конечно, не было упоминания этой арки. Но я думаю, это позволит мне узнать больше о мире. Да и вдруг задание поможет раньше найти Ворона.       Света нахмурилась, замерла. Лишь на миг. — Я еду с тобой.       Нет. Оставлять подругу не хотелось. Кто его знает, что случится дальше. Да и спокойнее будет приглядывать за Фисой вот так вот, на расстоянии вытянутой руки. Тогда-то и не придется проводить бессонные ночи в надежде на то, что подруга жива. Не придется переживать за нее и страшиться того исхода, где в этом мире она и вовсе остается совсем одна. Уже лучше вместе, чем поодиночке. И как бы страшно Свете ни было, отпускать подругу одну было в сто раз страшнее.       Только вот Фима уверенности её не разделяла. Улыбка медленно сошла с его лица. Глаза потемнели, и взгляд стал таким тяжелым и пристальным, что стало не по себе. О, эти чужие глаза всегда пугали Свету. Не глаза это Фимы. Не те родные, ясные, словно небо. А холодные голубые. Как лёд. Ей-богу, как лёд, о который порезаться можно.       Теплые широкие ладони тут же перехватили её маленькие и бледные. Сжали. Но не больно, а осторожно. — Нет. Ты никуда не едешь. — Почему же? — Это может быть опасно. Мне беда не страшна. Я знаю сюжет и смогу следовать ему? — Но ты сказала, что именно этого не было в самой книге. Так как же ты справишься? — Света нахмурилась, выпрямилась и смерила мужчину пристальным, не менее холодным взглядом.       И каждый из них не хотел уступать. Ни Фима, что была всегда слишком уперта. Ни Света, что всегда переживала за подругу. Это может быть раньше она была ребёнком, которого задирали в школе. Быть может, это её всегда нужно было защищать, что Фима и делала из раза в раз, потому что всегда была храбрее. Быть может, и сейчас Света ощущала,как страх сковывает ее внутренности, стоит вновь подумать, в каком мире она оказалась. Но все то, что касалось Фимы, её сестры по духу, её лучшей подруги и самого родного человека, ей было слишком важно. Да и никто же не говорит, что она пойдет в бой. Ей хватит и того, что просто быть рядом и залечивать чужие раны. Быть рядом и следить, что бы с ней ничего не произошло, чтобы не влезла в какую передрягу еще больше. Вот что нужно было Свете. — Но ты же идешь? Почему я не могу?       Фима замялась. Стыдливо отвела взгляд и поджала губы. — Потому что ты слабая. Ещё не отошла от перехода в этот мир. Мне-то ничто не страшно. Я проверила силы этого тела. Все эти дни ходила с лесными тварями и бандитами сражалась. И тело это великолепно! Выносливое и ловкое, мне даже учить не приходится. На рефлексах все движется. Поэтому за меня бояться не стоит… я главный герой в конце концов. А вот ты, Светик… за тебя я боюсь. — Так если ты так сильна, Фима, почему же не можешь меня защитить? Или почему не можешь поверить, что я буду осторожна. Ты же знаешь, я на рожон никогда не лезла. Всегда была осторожна, в отличие от тебя, которой только слово скажи — и в морду дать готова. Почему же тогда мои переживания за тебя тебе же так безразличны? Черт возьми, мне спокойнее просто будет, если я буду рядом!       Гнев в груди вспыхнул огнём. И жар разлился по телу. Она понимала, что Фима права. Что это может быть очень опасно. Но раз они оказались в этом мире вдвоём, разве не логично ли будет проходить всё вместе? Да и стоит только подумать про этого беса, как её страх овладевает! И с этим ужасом Фима готова столкнуться одна? И как бы там ни было хорошо в книге… Если только убитые животные в качестве подношений являются чем-то хорошим! Нет уж. Они не настоящие герои книги. Просто попаданцы. А вдруг только по этой причине история пойдёт по-другому? Фима сама же должна знать, читала кучу такой литературы, а потом с восторгом рассказывала ей. Так почему же она не думает о подобных вариантах? Неужели её разум слишком поражён счастьем? — Мне всё равно, если это опасно. Но если ты уедешь без меня, то значит, наша дружба для тебя ничего не значит, — она глубоко вздохнула. — И ты не думала, что за это время, когда мы будем порознь, может что-то случиться со мной? И мне плевать на твой сюжет! Даже не смей говорить о нём! Я сама могу просто уйти в лес и потеряться! И неужели ты думаешь, мне хорошо сидеть здесь среди незнакомых людей и ждать тебя! Всё время ждать тебя, когда ты ходишь не пойми где? Может, ты думаешь, что я привыкла к этому миру? Но это не так. Мне тяжело. Мне тяжело видеть этих людей. Хотя прошло всего пару дней, но я не смогу привыкнуть! Мне откровенно тяжело, когда я не вижу тебя. Потому что раньше мы виделись так часто, как не видятся партнёры! И ты хочешь бросить меня на произвол судьбы?       Это была манипуляция. Откровенно плохая и гнусная. Откровенно глупая в своей истеричности. Но другого выхода Света не видела. И других чувств сейчас она не испытывала, кроме как злости и беспокойства.       С замиранием сердца она наблюдала за тем, как глаза подруги расширяются, как она рвано вздыхает и сжимает её руки сильнее. А после усмехается, тонкой и слабой ухмылкой. И на этом идеальном лице эта ухмылка кажется чужой. Пусть всё так же прекрасной. — Хорошо. Я поняла тебя. Прости. Но просто… Старайся держаться как можно ближе ко мне. И не уходить из моего поля зрения, хорошо? — Хорошо.       На сердце всё равно было неспокойно. Пусть тревога немного и отошла на второй план.

***

      В сумке, похожей на мешок, были сложены нижние одежды как её, так и Фимы, различные тряпки для бинтов и настойки для ран, за которыми она облазила пол поместья и созвала лекарей для консультации. Так же, на всякий случай, кинжал в ножнах. Правда, пользоваться им Света не умела, но взяла на всякий случай. Мало ли пригодится. — Княжна. Вы готовы? — в комнату вновь вернулась Анна, выглядывая из-за двери.       Света кивнула. Руки у неё, правда, подрагивали от волнения. Но это пустяк. — Князь ожидает вас у ворот.       И, более не говоря ни слова, быстро прошмыгнула в комнату, подхватила её ношу и так же быстро скрылась за дверями.       Иногда Свете казалось, что угождать ей было заложено в Анну. Иначе как объяснить то, что девчонка всегда предугадывала всё то, что хотела сделать Света? Желаете выйти погулять? Не проблема. Заняться вышивкой или почитать ещё больше книг? Пожалуйста. А может, желаете проверить запасы лекарств и еды? Ради бога, только не переутруждайтесь.       Только вот порой молчаливое присутствие служанки напрягало. Как напрягали и её частые вопросы о том, не делает ли княжна чего. Напрягала эта чрезмерная странная забота, какая-то почти ненормальная внимательность к каждому её шагу и вдоху.        Но поделать с Анной ничего нельзя было, как ни говори, не обращать на неё так много внимания, девочка отвечала лишь одно: — Да как же так, княжна. Вы только отошли после болезни, чего доброго, за вами глаз да глаз нужен. Не дай бог, опять в обморок упадёте.       И на этом было всё.       Даа и уж, если честно, посоветуйте в Анне было больше чем единственный минус в её... Словно ненастоящей заботе. Но по крайней мере было с кем поговорить и узнать все сплетни. Да и чаще всего её и вовсе не замечаешь. Анна словно мышка бегала из одного уголка в другой и переодически заглядывала в её комнату. То принести чаю, то отвести ее во двор на прогулку. Или просто подготовить ко сну. В общем Анна все еще была милой девушкой. А навязчивая забота... Быть может, все это были лишь домыслы Светы непривыкшей к такой чрезмерной опеке.       Фима ждала её… Ждал её. Света скривилась от этой мысли. Как привыкнуть к тому, что теперь её подруга стала парнем? Пока не получалось. В голове всегда представал образ той высокой, стройной и сильной девушки. Той девушки, чьи русые волосы сияли на солнце, а мягкие медовые глаза искрились огоньками. Теперь же её встречал высокий белокурый мужчина, который был не только высок, но и широк в плечах. Мужчина, на котором вместо джинсов и маек был надет бардовый, богато украшенный кофтан, всё те же широкие штаны и сапоги. Мужчина, который протягивал ей руку, помогая взобраться на лошадь. А после и сам забирается позади, одной рукой обняв её талию.       Они не говорят ни слова друг другу. Но спиной Света ощущает, как чужая рука напрягается чуть сильнее. И слышит не менее тяжёлый вдох.       Она вздыхает, оглядываясь на вышедших проводить их. Но не смотрит слишком долго. Просто мажет взглядом.       В конце концов, для неё это всё ещё не люди, а персонажи истории, в которую они попали.       Лошадь двинулась, сперва не спеша. И Света испуганно вздохнула, стоило ей только поглядеть вниз. Прижала ближе к груди сумку.             Вздохнула вновь, более глубоко, и подняла голову выше.       Косые лучи струились из-за деревьев, словно бы огибая их. И лес горел и пылал.