Тихий час не по расписанию /ВДА/

Июньское утро в Йокогаме выдалось безоблачным. Автобус, нанятый по личному распоряжению президента Фукудзавы, остановился у пустынного пляжа ровно в одиннадцать. — Сегодня отдыхаем, — коротко бросил Фукудзава, выходя первым. — Применение способностей запрещено. Это приказ. Куникида, который всю дорогу до пляжа нервно перелистывал пухлый ежедневник, с видимым облегчением застегнул сумку. Его «План оптимального отдыха», расписанный по минутам, так и остался неозвученным. Первым на песок опустился Дазай. Он даже не стал расстилать полотенце — просто лёг в тени большого зонта, который молча установили Танизаки и Ацуши, и закрыл глаза. Море шумело ровно и убаюкивающе. — Дазай, а мы правда можем просто... ничего не делать? — Ацуши неуверенно выдавил на ладонь солнцезащитный крем. После прошлого раза, когда он сгорел до состояния помидора за полчаса, Йосано заставила его купить самый сильный SPF. Дазай, не поднимая головы с песка, промычал что то вроде «ага». Неподалёку Рампо уже открыл вторую пачку чипсов и с азартом наблюдал за Танизаки, который пытался сфотографировать сестру. — Спорим на данго, что я опять попаду в кадр? — прочавкал великий детектив. — Ранпо! — простонал Танидзаки, но в его голосе не было злости. Только привычная обречённость. Кёка и Йосано сидели у самой кромки воды. Доктор сосредоточенно лепила из мокрого песка башенку, а Кёка молча подносила ей новые горсти. Кенджи появился с ведёрком, полным спелой клубники. — Угощайтесь! С моего огорода! — его улыбка могла бы соперничать с июньским солнцем. Куникида взял одну ягоду, посмотрел на спокойное море, на президента, медитирующего под зонтом, на дремлющего Дазая. И впервые за долгое время не стал сверяться с часами. — Хороший день, президент, — сказал он тихо. Фукудзава лишь едва заметно кивнул. К четырём часам солнце стало мягче, и даже Дазай выполз из-под зонта. Он сел на песок, подтянул колени к груди и молча смотрел на воду. Со стороны могло показаться, что он снова задумал что-то суицидальное, но Куникида, бросив на него короткий взгляд, только хмыкнул и ничего не сказал. Сегодня был выходной. Даже от лекций. Кенджи и Ацуши затеяли строить из песка ров вокруг замка Йосано. Получалось криво, но Кенджи уверял, что «главное — душа». Ацуши, у которого руки всё ещё были холодными после воды, старательно лепил стены. Его полотенце сползло с плеч, и на коже уже проступали красные пятна. — Ацуши, ты опять сгоришь, — Йосано, не глядя, протянула ему тюбик с кремом. — Намажься. Второй раз я ожоги лечить не буду, у меня отпуск. — С-спасибо! — Ацуши торопливо принялся втирать крем в плечи, чуть не уронив его в песок. Рампо доел чипсы и теперь с видом крайнего страдания смотрел на море. — Скучно. Где преступления? Где загадки? — протянул он. — Величайший детектив деградирует от безделья. — Хотите, я закопаю вас в песок? — предложила Кёка без тени улыбки. — Это будет загадка для археологов будущего. Рампо на секунду задумался, а потом просиял: — О! Кёка дело говорит! Йосано, закапывай! В итоге закапывали Рампо все вместе. Даже Фукудзава, оторвавшись от созерцания горизонта, подошёл и положил на песчаный холмик, где должна была быть голова детектива, сорванный полевой цветок. — Чтобы не задохнулся, — пояснил он невозмутимо. Из песка тут же донеслось довольное чавканье — Кенджи успел сунуть Ранпо эскимо. Танизаки наконец поймал удачный кадр: Наоми в прыжке на фоне заката, а на заднем плане — песчаный холм с торчащей из него рукой Ранпо, показывающей «V». — Вот теперь идеально, — выдохнул он. Когда солнце коснулось воды, окрасив море в розово-оранжевый, Дазай вдруг заговорил: — Странно. Никто не пытается никого убить, а мне... спокойно. Ацуши, сидевший рядом, повернулся к нему. Дазай смотрел не на море, а на них — на спорящих из-за мороженого Кенджи и Рампо, на дремавшего под книгой Куникиду, на Кёку, которая собирала ракушки. — Мне тоже, Дазай, — тихо ответил Ацуши. — Очень.