Частная собственность на горизонт /Гильдия/

Если у Агентства был общественный пляж, а у Мафии — закрытый, то у Гильдии было всё побережье. Буквально. Фицджеральд купил его. Целиком. На три дня. С правом продления. — Для приватности, — пояснил он, спускаясь по трапу с личной яхты. На нём был белоснежный костюм-тройка, который выглядел на пляже так же уместно, как смокинг на рыбалке. — И для комфорта Луизы, разумеется. Луиза Олкотт шла следом, сжимая в руках зонт, шляпу, сумку с книгами, сумку с кремами от солнца и сумку с кремами после солнца. На ней было три слоя одежды, несмотря на тридцатиградусную жару. — Фрэнсис, я... я думаю, мне достаточно, — пробормотала она, когда очередной подчинённый поднёс ей ещё один шезлонг. Шестой по счёту. — Глупости, моя дорогая! — Фицджеральд щёлкнул пальцами, и на песке тут же начали возводить шатёр из шёлка. — Ты можешь сгореть. А твоя кожа — это национальное достояние Гильдии. Вернее, моё личное. Марк Твен уже скинул ботинки и носился по берегу, распугивая крабов. — Ящерицы! Нет, раки! Фрэнсис, тут целое состояние в морепродуктах! Мы можем открыть ресторан! — Марк, — устало вздохнул Натаниэль Готорн, поправляя свой старомодный сюртук, — мы на отдыхе. Не надо ничего открывать. Особенно бизнес. — А я хочу устриц! — заявила Маргарет Митчелл, развалившись в шезлонге с бокалом чего-то холодного и явно алкогольного. — Фрэнсис, купи мне устричную ферму. Прямо сейчас. — Позже, Мэгги, — отмахнулся Фицджеральд. Он был занят. Он командовал установкой личного пирса. Эдгар По не вышел из шатра. Изнутри доносилось только унылое мычание Карла и стук печатной машинки. — Он сказал, солнце убивает вдохновение, — пояснила Луиза, аккуратно расставляя вокруг шатра тарелочки с печеньем. — И кожу. И надежду. — Передай ему, что я куплю ему луну, если он выйдет, — крикнул Фицджеральд. Герман Мелвилл сидел у воды и смотрел на горизонт. Он молчал уже час. Просто смотрел. Иногда он поднимал камень и бросал его в воду. Камень тонул. Мелвилл вздыхал. — Он медитирует, — пояснил Готорн Луизе, которая с тревогой на него поглядывала. — Или думает о китах. С ним никогда не угадаешь. К обеду на пляже появился Джон Стейнбек. Он притащил с собой мольберт и теперь яростно рисовал море. Получалось... грозно. Волны на его картине были похожи на кулаки. — Джон, — мягко сказала Луиза, — мы же отдыхаем. Может, что-то... более мирное? — Это и есть мирное, — буркнул Стейнбек, добавляя в небо ещё одну тучу. — Для меня. Главная проблема случилась, когда Фицджеральд решил, что Гильдии нужен «пляжный спорт». — Волейбол! — объявил он. — Команда на команду! Победители получают премию! — А проигравшие? — подозрительно уточнил Твен. — Проигравшие работают в следующем квартале без премий! — радостно закончил Фицджеральд. Желающих играть резко не стало. — Фрэнсис, — Луиза дёрнула его за рукав, — это же отпуск. Нельзя ли... без финансового террора? — Ты права! — Фицджеральд на секунду задумался. — Тогда проигравшие... моют мою яхту! Вручную! Стало ещё тише. В итоге играли Марк и Маргарет против Готорна и Стейнбека. Фицджеральд был судьёй, комментатором и владельцем мяча одновременно. Он свистел в золотой свисток при каждом касании. — Аут! Мэгги, это был аут! Я покупаю этот пляж, я устанавливаю правила! — Ты жульничаешь, Фицджеральд! — орала Маргарет, запуская в него мячом. — Я не жульничаю, я инвестирую в победу! Мелвилл так и не повернулся. По сидел в шатре. Луиза намазалась четвёртым слоем крема и спряталась в тени шатра, обложившись книгами. Ей было хорошо. Никто не требовал отчётов. Никто не нападал. Только Фрэнсис периодически кричал: «Луиза, тебе не печёт? Принести ещё зонт?». К вечеру Фицджеральд, уставший от судейства, плюхнулся в шезлонг рядом с Луизой. — Ну как тебе отдых? — спросил он, снимая запонки. — Я старался. Луиза посмотрела на пирс, на шатёр, на шесть шезлонгов, на яхту размером с дом. Потом на море. Простое, синее, бесконечное. И бесплатно. — Знаете, Фрэнсис, — тихо сказала она, — мне понравилось. Особенно когда вы перестали покупать волны. Фицджеральд проследил за её взглядом. На горизонте садилось солнце. Его нельзя было купить. Пока что. — Хм, — он потёр подбородок. — А что, если я куплю закат?.. — Фрэнсис! — Шучу, шучу. Просто шучу. По лежал в каюте и писал о том, как море украло у него последнюю надежду. Мелвилл стоял на палубе и смотрел на воду. Твен пытался продать Готорну ракушку за сто долларов. А Фицджеральд думал, что, кажется, понял, что такое «отпуск». Это когда ты тратишь деньги не чтобы заработать ещё больше, а просто так. Странное чувство. — Слышал, — сказал он вдруг, — Ищейки забронировали соседний участок берега. Луиза вздрогнула. — Правда? — Ага. Говорят, у них там какая-то «спецоперация Загар». Луиза представила Фукучи в плавательных шортах и поёжилась. Лето в Йокогаме обещало быть... насыщенным.