Перемирие на один закат

Совпадений не бывает. Так говорил Рампо. Так говорил Достоевский. Так говорил Фицджеральд, когда покупал «случайно» соседний участок пляжа. Но июньское утро в Йокогаме доказало обратное. Автобус Агентства подъехал к берегу ровно в девять. Из него выгрузились детективы с полотенцами, Кенджи с арбузом и Куникида с планом, который он клятвенно обещал не доставать. — Только на сегодня, — буркнул он, пряча ежедневник поглубже в сумку. — Только сегодня живём без плана. — Засекаю время, — тут же отозвался Дазай, укладываясь в тень. Через десять минут на парковку въехали три чёрные машины. Из них вышел Чуя, всё ещё в той самой гавайской рубашке. Он увидел автобус Агентства и застыл. — Вы. Издеваетесь, — прошипел он. — Оо! — Мори, выбиравшийся следом, расплылся в улыбке. — Какая встреча! Судьба, не иначе. Акутагава, уже замотанный в полотенце, посмотрел на солнце, потом на Дазая под зонтом, и тихо кашлянул. Кажется, умирать от солнца он сегодня передумал. Ещё через полчаса море расступилось, и к берегу причалила белоснежная яхта. — Я купил этот пляж! — донёсся с палубы голос Фицджеральда. — Весь! Кто все эти люди на моей частной собственности?! — Фрэнсис, — Луиза дёрнула его за рукав, — мы продали его вчера. Вы забыли. — ...Ах да. Тогда ладно. Всем привет! Гоголь, проходивший мимо с очередным воздушным змеем, радостно помахал яхте: — Здравствуйте, богатые люди! У вас не будет верёвочки? Ищейки пришли строем. В 9:45. Ровно. Фукучи скомандовал «Вольно», увидел Дазая, Чуи, Фицджеральда, Достоевского, и его лицо вытянулось. — Тактическая... ситуация... осложнилась, — пробормотал он. — Командир, это засада? — шёпотом спросил Тэттё, уже набравший в лёгкие воздух для боевого клича. — Отставить засаду, Суэхиро, — Фукучи вздохнул. — Это... отпуск. Первым тишину нарушил Кенджи. Он подошёл к огромному арбузу, который притащил, и неуверенно оглядел собравшихся. Мафия, Гильдия, Ищейки, Крысы, Агентство. Все смотрели друг на друга. Воздух звенел от напряжения. — Эм... — Кенджи поднял нож. — Кто будет арбуз? Он сладкий! И напряжение лопнуло. — Я буду! — первым крикнул Рампо, выскакивая из-под зонта. — Мне без косточек! — тут же заявила Маргарет, спускаясь с яхты. — А ну не толпиться! — рявкнул Чуя, но сам встал в очередь. — Я первый был! — По старшинству, — влез Хироцу. — Я старше. — По званию! — не сдавался Фукучи. — По страданию! — вклинился Гоголь. — Мы страдали больше всех! — Николай, не ври, — Достоевский взял дольку арбуза. — Спасибо. Гончаров кивнул и тоже взял дольку. И пляж смешался. Йосано и Коуё сидели в тени и молча пили холодный чай, который принёс Гончаров. Им не нужно было разговаривать. Они и так всё друг про друга понимали. Кёка строила замок из песка. Элис руководила. Луиза принесла ей формочки. — Вот так, да? — тихо спросила Луиза. Кёка кивнула. Ацуши и Сигма обнаружили, что оба не умеют плавать, и теперь сидели по колено в воде, болтая ногами. — А у вас... нормально кормят? — спросил Ацуши. — Когда как, — вздохнул Сигма. — А у вас? — Да тоже... когда как. Зато Кенджи готовит. — А у нас Гоголь готовит. Это... страшно. Они посмотрели друг на друга и рассмеялись. Дазай и Чуя оказались у воды одновременно. Совершенно случайно. — Урод, — привычно сказал Чуя. — Коротышка, — привычно ответил Дазай. Они помолчали. И они остались стоять. Рядом. Смотреть на море. Не драться. Просто стоять. Фукучи и Фукудзава встретились у шезлонгов. Два президента. Два меча. Два человека, которые устали от войны. — Фукучи, — кивнул Фукудзава. — Фукудзава, — кивнул Фукучи. — Хороший день, — сказал Юкичи, глядя на море. — Согласен, — ответил Фукучи. — Противник сегодня милосерден. Они помолчали. И сели рядом. На соседние шезлонги. К вечеру весь пляж был одним большим, шумным, невозможным табором. Фицджеральд проиграл Рампо в карты и теперь покупал всем мороженое. Гоголь запустил змея. Акутагава сидел в тени, но уже без полотенца на голове, и Гин мазала ему нос кремом. Брэм рассказывал Кенджи про летучих мышей, и Кенджи слушал с восторгом. Даже Достоевский улыбался. Чуть-чуть. Уголком губ. Когда Гоголь в очередной раз упал, запутавшись в собственном плаще. Когда солнце начало садиться, все как-то сами собой собрались у воды. Никто не командовал. Просто потянулись на свет. Море было розовым. Золотым. Спокойным. — Красиво, — сказал кто-то. Может, Ацуши. Может, Сигма. Может, все сразу. — Ага, — ответил кто-то другой. И на минуту стало очень тихо. Не было Агентства. Не было Мафии. Не было Гильдии, Ищеек, Крыс. Были просто люди. На берегу. Под одним небом. — Расходимся? — негромко спросил Куникида, когда солнце коснулось воды. — Расходимся, — кивнул Фукудзава. — До завтра? — вдруг спросил Кенджи. Все замерли. До завтра? Завтра снова будут врагами. Завтра снова будут способности, кровь, планы и война. — До завтра, — вдруг сказал Фукучи. — На этом же месте. В шесть утра. Учебная тревога. Явка обязательна. — Это свидание? — прищурился Мори. — Это спецоперация «Загар», часть вторая, — отрезал Фукучи. Они уходили по очереди. Сначала Ищейки — строем. Потом Мафия — на чёрных машинах. Потом Гильдия — на яхте. Потом Крысы — просто исчезли, как и появились. Последним уезжало Агентство. Уже в автобусе Дазай смотрел в окно на пустеющий пляж. На песке остался один большой зонт. Общий. Забытый. — Эй, Куникида, — позвал он. — Ты внёс правку в свой «Идеал»? Куникида достал ежедневник, открыл его на последней странице и показал Дазаю. Там, кривым почерком, было написано одно слово: «Море». Дазай хмыкнул и закрыл глаза. Впервые за много лет ему снилось не река. Ему снился песок. Тёплый. И солнце. И тишина. А на пляже, под забытым зонтом, лежал недоеденный арбуз. И догорал последний закат. Лето в Йокогаме продолжалось. И, кажется, у него были на них свои планы.