Глава 1. Рожденная во тьме и любви

Том Реддл не умел любить так, как любят обычные люди. В его понимании любовь не имела ничего общего с жалостью, самопожертвованием или слабостью. Его любовь была абсолютной, удушающей одержимостью. Она походила на лесной пожар — первобытный, пугающий, уничтожающий всё на своем пути. И центром этой одержимости стала Нарцисса Малфой. В ту глухую ноябрьскую ночь Малфой-Мэнор казался вымершим. Весь замок был окутан плотным, почти осязаемым туманом, который глушил любые звуки снаружи. Внутри, в глубоких подземельях ритуального зала, время будто остановилось. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным ароматом дорогой парфюмерии, воска и едва уловимым, металлическим привкусом магии крови. На полу из черного мрамора горели древние, вырезанные вручную руны. Они пульсировали ровным, багровым светом. В самом центре этого магического круга лежала Нарцисса. Ее длинные, серебряно-платиновые волосы разметались по холодному камню, создавая контраст с темным полом. Она была бледна, ее дыхание оставалось прерывистым, но в серых глазах Блэков не было ни капли страха. Только ледяная, несокрушимая гордость. Она знала, на что шла. Она принимала свою судьбу. Люциус Малфой стоял у самой границы света и тени, за пределами рунного круга. Его пальцы, сжимавшие серебряный набалдашник трости в виде головы змеи, побелели от напряжения. В его груди бушевал настоящий шторм. Унижение, безумная ревность, уязвленная гордость аристократа и вместе с тем — благоговейный ужас перед человеком, который сейчас приближался к его жене. Люциус отдавал свою любимую женщину, свое родовое гнездо и свое имя чудовищу. Но Лорд не просто забирал Нарциссу — он предлагал Люциусу сделку, от которой невозможно было отказаться. Величайший союз крови. Темный Лорд скользнул вперед. В те годы он еще сохранял свое величественное, аристократическое обличие Тома Реддла, хотя тьма уже наложила отпечаток на его черты: кожа казалась слишком бледной, а в глубине темных глаз иногда вспыхивал опасный рубиновый блеск. Его магия — колоссальная, леденящая душу, заставляющая волоски на коже вставать дыбом — заполнила каждый сантиметр зала. Он опустился на колени перед Нарциссой. Его бледная, длиннопалая ладонь мягко, почти трепетно легла на ее щеку. В его взгляде, обычно холодном и расчетливом, промелькнуло то, чего никогда не видели его преданные Пожиратели смерти — искренняя, фанатичная нежность. Он желал эту женщину. Он восхищался ее чистокровной силой, ее грацией Блэков. И он страстно, одержимо хотел оставить после себя след. Ребенка, который станет венцом его творения. — Моя Нарцисса… — тихо, почти интимно прошептал Реддл. Его голос, бархатный и завораживающий, заставил женщину на полу слегка вздрогнуть. — Сегодня мы создадим то, перед чем преклонит колени весь этот жалкий мир. Лорд поднялся и вытянул руку над серебряной чашей, стоявшей на ритуальном алтаре. Коротким, резким движением заклинания он вскрыл свое запястье. Густая, темная кровь, пропитанная невероятной магической силой Слизерина, потекла в сосуд. — Люциус. Шаг вперед, — приказал Реддл, не оборачиваясь. Малфой-старший сглотнул вставший в горле ком. Он переступил черту круга. Лорд не собирался вычеркивать Люциуса. Напротив, древняя магия требовала участия двух отцов. Виктория должна была получить всё: безумную, божественную мощь Тома Реддла и безупречную, стабильную, вековую магию рода Малфоев. Люциус протянул руку. Лорд полоснул по его коже тем же лезвием. Кровь двух мужчин смешалась в чаше, вступая в бурную, светящуюся реакцию. Лорд поднес чашу к губам Нарциссы. Она сделала несколько глотков. И мужчины приступили к самому главному - осеменинии. Роздевшись они начали покрывать Нарциссу жаркими поцелуями, она лежала под ним и стонала.Том отстранился взял член в руку взглянул на Цыссу и подошёл к ее голове намекая чтобы она отсосала ему. Она сначала неохотно начала облизывать ствол, но вскоре взяла его в рот и начала сосать как обезумевшая ей это приносило огромное удовольствие. В это время Люциус роздвинул ей ноги и припал губами к её киске. Она выгибалась как змея прося больше. И Люциус не смог терпеть ей это дал. Поднявшись вставил свой член в ее писю. Сначала входил медленно и всё больше ускорялся. Темному лорду нравилось как она заглатывает его пенис, но он остановил её и начал смотреть как она стонет под Люциусом. Лег на пол приподнял Нарцыссу чтобы она легла на него и понемногу начал входить в её попку. Когда он был полностью в ней начал разрабатывать тугую дырочку. И вскоре он потерял голову всё сильнее вдалбиваясь в неё. Двойное проникновение очень нравилось Нарцыссе. Они меняли много поз, но в итоге каждый кончил ей в киску. Магия мгновенно отозвалась в ее теле: вены на шее на секунду потемнели, а зрачки расширились. Реддл опустил ладонь на ее еще плоский живот. Он закрыл глаза и начал читать заклинание на парселтанге. Змеиное шипение вибрировало в воздухе, заставляя стены подземелья дрожать. Магия трех родов — Малфоев, Блэков и Слизерина — наконец замкнулась в единый, неразрывный узел. В эту самую секунду во всем Мэноре одновременно погасли сотни свечей. Защитные барьеры поместья, ковавшиеся веками, содрогнулись и жалобно зазвенели. Сам Том Реддл на мгновение замер, его дыхание перехватило. Нарцисса тихо вскрикнула, но не от боли, а от колоссального прилива чужой, невероятной силы внутри себя. Реддл почувствовал это. Маленькая, но уже невероятно плотная, сокрушительная искра магии зародилась в утробе женщины. Она была сильнее всего, с чем он когда-либо сталкивался. Он уже любил это существо. Любил так, как творец любит свой идеальный шедевр. Это было продолжение его самого, его крови, его бессмертия. — Она будет идеальной, — с благоговением прошептал Лорд, глядя на Нарциссу. В его глазах отражался багровый свет рун. — Наша Виктория. Наша победа. Люциус, зажимая кровоточащую руку, смотрел на свою жену. В его сердце, помимо страха, вдруг расцвело новое, острое чувство. Этот ребенок был зачат в магии его рода. Он был наполовину его. И Люциус поклялся себе, что, чего бы ему это ни стоило, он защитит эту девочку от любой бури. Даже от ее собственного великого и страшного отца. ---- Прошло меньше года. Беременность Нарциссы протекала в строжайшей тайне. Лорд лично окружил Малфой-Мэнор такими заклятиями, что даже птица не могла пролететь мимо, не оставив следа. Он навещал Нарциссу при любой возможности, принося ей редкие артефакты и книги по темной магии, стремясь подпитывать плод извне. Он разговаривал с нерожденной дочерью на парселтанге, и Нарцисса с замиранием сердца чувствовала, как ребенок внутри нее радостно отзывается на это шипение. Материнский инстинкт Нарциссы полностью победил страх: она любила это дитя вопреки всему. Люциус же проводил ночи у ее постели, охраняя их покой. Виктория стала центром их вселенной. Но наступила роковая ночь 31 октября 1981 года. В детской комнате, скрытой в самом далнем и защищенном крыле Мэнора, было тихо. Нарцисса только что родила. Девочка появилась на свет крошечной, с бледной кожей и удивительными, внимательными темными глазами, в которых иногда проскальзывал серебряный отлив Блэков. Вдруг, ровно в полночь, комнату пронзила резкая, ледяная судорога. Нарцисса вскрикнула, прижимая младенца к груди. Воздух в комнате мгновенно остыл, окна покрылись морозными узорами. Люциус, стоявший рядом, покачнулся, схватившись за голову: его Черная метка на предплечье вспыхнула адской болью, а затем начала стремительно бледнеть, превращаясь в едва заметный серый шрам. В этот самый момент в Годриковой Впадине развоплотился Том Реддл. Связь между отцом и дочерью была настолько сильна, что новорожденная Виктория эхом отозвалась на его падение. Малышка зашлась в крике, но вместо обычного детского плача из ее горла вырвалось отчетливое, яростное змеиное шипение. Вокруг колыбели сама собой вспыхнула чистая, стихийная магия. Тяжелые дубовые шкафы сдвинулись с мест, дорогие напольные вазы разлетелись вдребезги, а серебряные подсвечники начали плавиться, превращаясь в жидкий металл. Магия девочки требовала выхода, ее сила была слишком велика для младенческого тела. Люциус бросился к жене и дочери, на ходу выставляя мощнейшие щиты, чтобы сдержать вспышку магии новорожденной. Ему потребовались все его силы, чтобы успокоить бушующую стихию. Когда всё утихло, в комнате воцарилась зловещая тишина. Люциус тяжело дышал, глядя на свою бледную руку с поблекшей меткой. — Он исчез, Цисси… — хрипло произнес он, опускаясь на край постели. — Тёмный Лорд… Его больше нет. Нарцисса посмотрела на дочь. Малышка успокоилась и теперь тихо сосала пальчик, глядя на родителей своими глубокими глазами. Нарцисса подняла взгляд на мужа, и в ее глазах читался первобытный ужас. — Люциус, если Министерство узнает… Если выжившие Пожиратели проведают, КТО она… Ее убьют. Или запрут в Азкабане, чтобы изучать как монстра. Они уничтожат нашу девочку! Люциус осторожно протянул руку и коснулся крошечных пальчиков Виктории. Девочка крепко ухватилась за его мизинец. В этот момент Малфой принял решение. В нем не осталось ни капли сомнения. — Никто не узнает, — твердо сказал он. — Мы сокроем ее существование от всего мира. Я предстану перед Визенгамотом. Скажу, что был под Империусом. Я очищу имя Малфоев ради нее. Мы закроем это крыло Мэнора. О Виктории будут знать только домовики, связанные кровной клятвой. Нарцисса кивнула, слезы покатились по ее щекам. Люциус достал волшебную палочку и прижал ее к груди, Нарцисса сделала то же самое, положив руку на Викторию. — Клянусь своей магией и жизнью, — торжественно произнес Люциус, — оберегать Викторию Малфой, скрывать ее от друзей и врагов, пока она не будет готова. — Клянусь, — эхом отозвалась Нарцисса. Так зародилась величайшая тайна магической Британии. В золотой клетке Малфой-Мэнора росло существо, чья сила превосходила всё, что видел этот мир. --- Прошли годы. Через несколько лет после рождения Виктории у Малфоев родился второй ребенок — Драко. В отличие от сестры, его рождение праздновал весь чистокровный мир. Драко рос на виду у всех: избалованный, капризный наследник, купающийся в роскоши и внимании. Но настоящим сердцем Мэнора оставалась Виктория. Ее детство проходило в закрытом Восточном крыле, куда вела лишь одна потайная дверь, защищенная десятками кровных проклятий Люциуса. Драко узнал о существовании сестры, когда ему исполнилось пять лет. Родители привели его в цветущий зимний сад Восточного крыла и представили красивой, темноволосой девочке, которая была старше его. Для Драко Виктория мгновенно стала божеством. Она не была похожа на капризных детей чистокровных магов, с которыми его заставляли общаться. Виктория обладала врожденной, королевской грацией, холодным, но невероятно острым умом и... пугающей силой. Драко обожал ее. Она была его идеалом, его личным секретом, ради защиты которого он был готов молчать всю жизнь. Дары Виктории начали проявляться очень рано, и каждый раз это повергало Люциуса и Нарциссу в благоговейный трепет. В пятилетнем возрасте, гуляя по саду, Виктория наткнулась на ядовитую гадюку, сбежавшую из террариума. Вместо того чтобы испугаться, девочка наклонилась и тихо, шипяще заговорила. Змея покорно замерла, а затем послушно обвилась вокруг ее запястья, словно живой браслет. Парселтанг — дар ее второго отца — проснулся в ней без всяких усилий. К одиннадцати годам стало ясно, что отправить Викторию в Хогвартс невозможно. Ее магия была настолько плотной и мощной, что обычные детские стихийные выбросы могли разнести половину Большого зала. Когда она злилась или расстраивалась, вокруг нее начинали левитировать тяжелые каменные статуи, а воздух искрился от напряжения. Люциус принял решение обучать ее дома. — Твоя сила — это и благословение, и наше проклятие, Виктория, — часто повторял Люциус, помогая ей восстанавливать разрушенные стихийной магией комнаты. — Если мир узнает о тебе раньше времени, тебя используют. Мы не можем этого допустить. Он нанимал лучших частных мастеров и профессоров из Европы, предварительно связывая их Непреложными Обетами о неразглашении. Виктория впитывала знания как губка. Она в совершенстве овладела высшей математикой магии, древними рунами и продвинутым зельеварением. Но главным ее триумфом стали ментальные искусства. Нарцисса лично обучала дочь окклюменции, зная, что ментальный щит — это единственное, что сможет спасти Викторию, если ее тайну попытается раскрыть сильный легилимент вроде Альбуса Дамблдора. Результаты превзошли все ожидания. К шестнадцати годам Виктория не просто выстроила в своей голове непробиваемую, монолитную стену — она научилась идеальной легилименции. Она могла читать мысли домашних эльфов, Драко и даже Люциуса, если тот на секунду ослаблял контроль. Ее магия была гибкой, послушной и безграничной. Она была рождена, чтобы править, но была вынуждена скрываться в тени собственного дома. Виктория росла, понимая свою уникальность. Она знала историю своего происхождения — родители ничего не скрывали от нее, понимая, что ложь может быть опасна. Она знала, что в ее венах течет кровь Люциуса, Нарциссы и Тома Реддла. Она не боялась имени своего темного отца. Она ждала. Ждала, когда мир вокруг нее наконец содрогнется, и ей больше не придется прятаться. И этот момент стремительно приближался. Ей исполнилось семнадцать лет, когда привычный, безопасный мир Малфой-Мэнора рухнул в одночасье. Кубок Огня был завершен, Гарри Поттер сбежал с кладбища, а Тёмный Лорд… Тёмный Лорд наконец вернулся.