Глава 5. Запретное пламя в подземельях

Зима превратила Хогвартс в заснеженную крепость. Черное озеро покрылось толстой коркой льда, а по каменным коридорам подземелий Слизерина гуляли леденящие сквозняки. Но куда более удушающей была атмосфера внутри замка. Долорес Амбридж, получившая титул Генерального инквизитора, заполонила стены школы своими «Декретами о образовании». Драко Малфой сидел в углу гостиной Слизерина, бледный, с темными кругами под глазами. В руке он сжимал письмо от матери, написанное дрожащим почерком. Накануне Тёмный Лорд на собрании в Мэноре снова допрашивал Люциуса. Лорд чувствовал, что от него что-то скрывают. Его ментальные пытки становились изощреннее, и Люциус держался из последних сил, защищая тайну Виктории. — Он убьет его, Тори... — тихо, одними губами прошептал Драко, когда Виктория опустилась на диван рядом с ним. — Отец не выдержит следующего Круциатуса. Лорд ищет тебя. Он посылает шпионов в Министерство Франции, чтобы проверить род Розье. Виктория мягко положила ладонь на плечо брата. Ее магия — теплая, успокаивающая — окутала Драко, заставляя его дрожь утихнуть. — Отец силен, Драко. И Северус контролирует ситуацию изнутри. Мы не дадим им проиграть эту войну. В этот момент тяжелая дверь гостиной Слизерина отворилась, и в комнату, шурша розовой мантией, вошла Амбридж в сопровождении пары студентов-инспекторов. Ее жабье лицо светилось приторной, фальшивой улыбкой. — Мистер Малфой, мисс Розье, — пропищала она, подходя к их столу. — В малых кругах ходят весьма... тревожные слухи о настроениях в вашей семье. Министерство обеспокоено тем, что ваш отец, Люциус, в последнее время не проявляет должного рвения в поддержке министра. А вы, мисс Розье... ваш перевод из Франции до сих пор кажется мне крайне загадочным. Покажите мне ваши палочки для проверки. Драко напрягся, его рука потянулась к карману, но Виктория поднялась первой. Она сделала шаг вперед, заслоняя брата собой. Ее темные глаза с серебряным отливом Блэков сузились. В комнате мгновенно похолодало, а пламя в камине опустилось, словно присягая ей на верность. — Профессор Амбридж, — раздался ровный, ледяной голос Виктории, от которого инквизиторша невольно сделала шаг назад. — Моя палочка — это собственность французского магического сообщества и рода Розье. Если у вас есть сомнения, вы можете направить официальный запрос в Международную конфедерацию магов. Но учтите, что моя тетя, Нарцисса Малфой, имеет достаточное влияние в Визенгамоте, чтобы ваше пребывание в этом замке закончилось раньше, чем вы успеете дописать ваш отчет. Виктория применила тончайшую, ювелирную легилименцию. Она не стала ломать разум Амбридж, а лишь мягко внедрила в ее сознание первобытный, липкий страх перед высокопоставленными чистокровными родами. Амбридж побледнела, ее розовая сумочка дрогнула в пальцах. Она открыла рот, чтобы что-то возразить, но встретившись с абсолютно мертвым, гипнотическим взглядом Виктории, сглотнула. — Я... я проверю ваши документы лично, мисс Розье, — пробормотала она и, круто повернувшись, поспешно покинула гостиную. Драко посмотрел на сестру с восхищением. Виктория же оставалась бесстрастной. Она знала: Амбридж — лишь мелкая мошка. Настоящая буря бушевала в кабинете декана. --- Виктория без стука вошла в личный кабинет Северуса Снейпа. Ей не нужны были пароли — ее магия давно сроднилась с защитными барьерами этих подземелий. Кабинет встретил ее тяжелым запахом крови, паленой ткани и успокоительных настоек. Снейп сидел за своим столом, бессильно откинув голову на спинку кресла. Его парадная черная мантия была сброшена на пол, белая рубашка на правом плече была пропитана кровью — Лорд сегодня был особенно жестоким. Лицо Северуса казалось серым от истощения, губы были плотно сжаты, а на лбу выступил холодный пот. Его метка на левой руке до сих пор пульсировала багровым огнем. Виктория мгновенно оказалась рядом. Она опустилась на колени перед его креслом, ее бледные пальцы коснулись его раненого плеча. Снейп вздрогнул, его черные глаза резко распахнулись. В них еще метался дикий, загнанный взгляд шпиона, который только что вернулся из адского пекла. — Не трогай... Виктория, уходи, — хрипло выдохнул он, пытаясь отстраниться. — Лорд... Он пытал Люциуса. Он спрашивал обо мне, о тебе... Он подозревает. Мой разум едва выдержал его натиск. Я нестабилен. Уходи. — Молчи, Северус, — тихо, но с непреклонной нежностью приказала она. Виктория не послушалась. Она прижала ладони к его окровавленному плечу. Из ее пальцев заструился мягкий, серебристо-зеленый свет — чистая, первобытная магия исцеления, смешанная с колоссальной силой ее рода. Снейп судорожно вздохнул, когда пронзительная боль в плече начала уступать место благодатному, прохладному покою. Шрам от заклятия Лорда затягивался прямо на глазах. Она перевела ладони на его виски, помогая Снейпу восстановить разрушенные ментальные щиты. Ее сознание мягко, бережно коснулось его израненного разума, залечивая ментальные трещины, оставленные легилименцией Волан-де-Морта. Это была интимность высшего порядка — слияние двух сильных магий в полной тишине подземелий. Дыхание Снейпа постепенно выровнялось. Серый оттенок исчез с его лица. Он смотрел на Викторию, которая стояла так близко, на коленях перед ним. Ее темные волосы растрепались, а в глазах горело такое беспокойство и такая преданность, которых он, вечный изгой и шпион, не видел никогда в своей жизни. — Зачем ты это делаешь? — глухо спросил он, и его голос задрожал от тщательно скрываемых эмоций. — Ты дочь Тёмного Лорда. Ты должна презирать меня за то, что я предаю твоего отца. Ты должна быть на его стороне. Виктория поднялась с колен, но не отошла. Она осталась стоять вплотную к нему, глядя в его черные, как ночное небо, глаза. — Он мне не отец, Северус. Он лишь тот, кто дал мне силу. Мой отец — Люциус, который сейчас страдает ради меня. А ты... ты единственный маг в этом мире, ради которого я готова уничтожить и Лорда, и Дамблдора. Не смей говорить, что я должна уйти. Снейп смотрел на нее, и внутри него рушились последние барьеры, которые он так тщательно выстраивал всю свою жизнь. Семнадцать лет одиночества, клятвы умершей Лили, долг перед Дамблдором, страх перед Лордом — всё это растаяло, превратилось в ничто перед лицом этой девушки. За это лето и эти месяцы в школе она стала его воздухом. Его личным, запретным спасением. — Виктория... — хрипло произнес он, и в этом звуке было столько боли и сдерживаемой страсти, что воздух между ними, казалось, заискрил. Он резко поднялся с кресла, сокращая последние дюймы между ними. Его длинные, бледные пальцы, еще хранившие следы исцеляющей магии, взлетели вверх и судорожно, почти грубо обхватили ее лицо. Он всматривался в ее фарфоровую кожу, в ее пухлые, приоткрытые губы, словно не верил, что это происходит наяву. — Это безумие... — прошептал он ей прямо в губы. — Это погубит нас обоих. — Значит, мы сгорим вместе, — ответила Виктория, и ее серебристые зрачки расширились от нахлынувшего чувства. Снейп больше не мог бороться. Он сломался. С тихим, яростным стоном он наклонился и накрыл ее губы своими. Поцелуй был отчаянным, голодным, похожим на глоток воздуха перед казнью. Снейп целовал ее так, словно пытался забрать себе всю ее боль, всю ее пугающую силу и всю ее преданность. Его руки переместились на ее талию, прижимая хрупкое, но полное невероятной магии тело Виктории к своей груди так крепко, что между ними не осталось пространства. Виктория ответила на поцелуй с той же первобытной страстью. Ее руки взлетели вверх, запуская пальцы в его черные волосы, притягивая его еще ближе. Ее магия в этот момент вспыхнула ярким, невидимым золотым сиянием, заполнив кабинет. Банки на полках тихо зазвенели, пламя в камине взметнулось до самого потолка, освещая их фигуры ярким багровым светом, но ни один из них этого не заметил. Это не был нежный поцелуй влюбленных подростков. Это было столкновение двух темных, сильных и безумно одиноких душ, которые наконец нашли друг друга посреди кошмара войны. Снейп целовал ее губы, ее щеки, ее виски, шепча ее имя между поцелуями — имя, которое теперь стало для него священным. Когда они наконец отстранились друг от друга, их дыхание было тяжелым и прерывистым. Снейп не выпускал ее из объятий, прижимаясь своим лбом к ее лбу. Его пальцы нежно поглаживали ее спину сквозь ткань мантии. В его глазах больше не было холода — только безграничная, пугающая своей глубиной любовь. — Теперь пути назад нет, Виктория, — тихо, но совершенно твердо произнес Снейп, глядя в ее темные глаза. — Теперь я убью любого, кто посмеет причинить тебе вред. Виктория счастливо улыбнулась, прижимаясь щекой к его груди, слушая быстрый, неровный стук его сердца. — Я знаю, Северус. Я знаю. Он медленно положил руки на её плечи, заставляя Викторию немного отступить, чтобы заглянуть в её темные с серебром глаза. Его лицо оставалось серьезным, но черты заметно смягчились.— Я слишком долго жил в темноте, Виктория, — тихо, но удивительно твердо произнес Снейп. Его бархатный голос вибрировал от волнения. — Я привык быть шпионом, пешкой в чужих руках, человеком без будущего. Но с той самой ночи, когда Люциус привез тебя в мой дом, всё изменилось. Твой ум, твоя сила... и то, как ты смотришь на меня. Ты заставила меня снова почувствовать себя живым.Виктория слушала его, затаив дыхание. Ее сердце, обычно такое холодное и расчетливое, сейчас бешено стучало в груди.Снейп взял её прохладные ладони в свои, слегка сжав пальцы. — Вокруг нас война. Каждая секунда здесь — это риск. Я старше, у меня куча шрамов и сомнительное прошлое. Дамблдор ждет от меня верности, Волан-де-Морт — подчинения. Но перед лицом этого кошмара я хочу определенности. Я хочу знать, ради кого я возвращаюсь из адского пекла собраний Пожирателей.Он зделал глубокий вдох, глядя на неё со всей искренностью, на которую был способен. — Виктория. Я не умею красиво говорить, но я хочу, чтобы ты знала: для меня это не просто минутная слабость. Я люблю тебя. И я хочу, чтобы ты официально была со мной. Не просто тайной воспитанницей, не просто кузиной Розье... Будь моей девушкой, Виктория. Позволь мне защищать тебя не только из чувства долга перед Люциусом, а по праву человека, который отдал тебе свое сердце. Виктория замерла. На секунду в кабинете воцарилась абсолютная тишина. Дочь величайших магов, обладавшая сокрушительной силой, перед которой пасовал сам Дамблдор, сейчас чувствовала себя хрупкой и невероятно счастливой. Она посмотрела на их переплетенные пальцы, а затем снова подняла взгляд на Снейпа. На ее губах расцвела теплая, сияющая улыбка — улыбка, которую видел только он один. — Ты думаешь, меня пугает твоя темнота, Северус? — прошептала она, делая шаг вперед и снова утыкаясь носом в его плечо. — Или твои шрамы? Я полюбила тебя именно таким — сложным, сильным и преданным. Мне не нужны красивые речи. Твоего признания достаточно, чтобы я перевернула этот мир ради нас.Она крепко обняла его за шею. — Да. Я буду твоей девушкой, Северус. Отныне и до самого конца. И пусть весь мир попробует нам помешать.Снейп закрыл глаза, с облегчением выдохнул и прижал её к себе так крепко, словно она была его единственным спасительным якорем в бушующем океане. Теперь пути назад действительно не было. Он переступил черту. Он был влюблен в дочь Тома Реддла, она была его девушкой, и ради её безопасности он был готов пойти против обоих своих господ.