Когда океан светлеет, под водой рождается другой мир

 Днём океан выглядел совсем иначе.  Ночью вода казалась чёрной и бесконечной, полной странных звуков и теней под поверхностью. Сейчас же она светилась мягким голубоватым светом, а солнечные лучи свободно проходили сквозь толщу воды.  Они дрожали между камней и коралловых выступов, скользили по песку и водорослям, превращая океан в огромный живой витраж.  Элиот не мог перестать улыбаться.  Он плавал кругами вокруг Эммы уже минут десять, то резко уходя вниз, то выписывая широкие дуги вокруг коралловых выступов. Длинный серебристо-синий хвост легко разрезал воду, оставляя за собой россыпь пузырьков.  Правда, весло в руке ужасно мешало.  Очень ужасно.  Особенно когда он попытался сделать особенно красивый разворот и едва не врезался этим веслом в собственный плавник.  Эмма только закатила глаза.  — Ты вообще помнишь, зачем мы его тащим?  Элиот подплыл так резко, что перед Эммой закружилась россыпь пузырьков.  — Конечно помню.  — Тогда перестань размахивать им как копьём.  — Я не размахиваю.  Он тут же чуть не выронил весло, когда попытался крутануться вокруг своей оси.  Эмма фыркнула.  Под водой её волосы двигались медленно и плавно, будто жили собственной жизнью. Хвост мягко покачивался в течении, почти не создавая лишних движений.  В отличие от Элиота.  Элиот сейчас напоминал маленький подводный ураган.  И, если честно, Эмма давно не видела его настолько счастливым.  Не потому, что он стал русалом.  А потому, что между ними наконец исчез секрет.  Больше не нужно было прятаться.  Не нужно было придумывать оправдания, почему она внезапно убегает к воде или исчезает вместе с подругами.  Теперь Элиот плыл рядом с ней.  По-настоящему рядом.  И, судя по сияющим глазам и абсолютно счастливой улыбке, ему этого не хватало гораздо сильнее, чем Эмма думала раньше.  Они держались глубже поверхности, где вода становилась прохладнее и темнее. Сверху мир почти исчезал: лодки превращались в расплывчатые тени, а шум берега доходил только далёкими вибрациями.  Так было безопаснее.  Эмма объяснила это почти сразу после выхода из бухты.  — Никаких прыжков над водой.  — Никаких всплесков у поверхности.  — Никаких «смотри что я умею».  Последний пункт явно предназначался лично Элиоту.  Правда, это не мешало ему каждые несколько минут устраивать очередной подводный вираж.  Иногда он специально складывал руки вдоль тела и уходил вперёд стрелой, ускоряясь настолько резко, что вода начинала свистеть в ушах.  Иногда наоборот переворачивался на спину и лениво плыл рядом с Эммой, разглядывая солнечные блики через поверхность.  А иногда…  Иногда он просто смотрел вокруг.  На огромный океан.  На лучи света, уходящие в глубину.  На стайки рыб, которые совершенно его не боялись.  На то, как далеко под водой можно видеть днём.  И сердце начинало колотиться от какого-то почти детского восторга.  Словно океан наконец перестал быть чужим.  Элиот резко затормозил хвостом рядом с Эммой.  — Слушай…  — М?  — А русалки всегда так чувствуют воду?  Эмма посмотрела на него чуть внимательнее.  — Как именно?  Он задумался, пытаясь подобрать слова.  Это было сложно объяснить.  — Как будто… — Элиот медленно повёл рукой в воде. — Как будто ты не плывёшь через океан, а он сам тебя несёт.  Эмма неожиданно улыбнулась.  Тихо. Почти незаметно.  — Да.  Несколько секунд они плыли молча.  Где-то далеко впереди в голубоватой дымке уже начинал угадываться силуэт Мако.  Тёмный.  Неровный.  Чётко выделяющийся среди яркой воды.  Издалека остров казался частью океана, словно вырос прямо из воды.  Элиот сжал весло покрепче.  И тут же снова радостно крутанулся вокруг Эммы.  — Элиот!  — Что? Я аккуратно!  Весло опасно просвистело рядом с камнем.  — Ты буквально вооружён.  К тому моменту, когда они добрались до небольшой песчаной полосы у подножия Мако, солнце уже поднялось достаточно высоко.  Вода вокруг острова ярко сияла, а сквозь поверхность можно было различить камни, полосы песка и колышущиеся водоросли далеко внизу.  Эмма первой коснулась дна.  Она коротко махнула рукой Элиоту, и они вместе вышли из толщи воды к мелководью.  Последние несколько метров оба уже почти ползли по влажному песку, помогая себе руками. Мокрые хвосты тяжело тянулись следом, оставляя длинные блестящие дорожки у самой кромки воды.  — Тут нормально, — тихо сказала Эмма, оглядывая берег. — Дальше можно.  Элиот кивнул и с заметным облегчением воткнул весло в песок.  — Наконец-то.  — Ты сам его взял.  — Я знаю. Но оно тяжёлое.  — Для русала, который полчаса носился под водой как торпеда, ты очень быстро устал.  — Торпеды не таскают с собой лодочные вёсла.  Эмма тихо фыркнула.  Они отползли ещё выше, туда, где песок уже был совершенно сухим и тёплым от дневного солнца.  Вокруг стояла удивительная тишина.  Только далёкий шум прибоя.  Редкие крики чаек.  И ветер, гуляющий среди тёмных скал Мако.  Трансформация началась почти одновременно.  Тепло прокатилось вдоль позвоночника, хвосты дрогнули, и через несколько секунд вместо плавников на песке уже лежали ноги.  Элиот сразу перевернулся на спину и раскинул руки прямо на сухом песке.  — Я теперь понимаю тюленей.  — Не драматизируй.  — Мне тепло, хорошо и вообще не хочется двигаться.  — Это буквально описание тюленя.  Элиот довольно ухмыльнулся и прикрыл глаза.  Солнце приятно нагревало кожу после прохладной воды. Солёные капли медленно высыхали на руках и плечах, а ветер время от времени приносил знакомый запах океана.  Несколько минут они просто лежали рядом молча.  Эмма лениво выжимала мокрые волосы, сидя на песке, а Элиот уже почти развалился звездой, будто собирался провести здесь весь день.  И тут Эмма вдруг нахмурилась.  — Подожди.  Элиот лениво приоткрыл один глаз.  — М?  — Почему ты уже сухой?  — Чего?  Он посмотрел на собственные руки.  И правда.  Кожа уже почти высохла, а волосы оставались лишь слегка влажными. Даже футболка перестала липнуть к телу.  При том что Эмма сама всё ещё была мокрой после плавания.  Она подозрительно прищурилась.  — Это нечестно.  — Может, я просто эволюционировал.  Эмма бросила в него щепотку песка.  — Эй!  — Не умничай.  Она ещё пару секунд смотрела на него, потом пожала плечами.  — Наверное, из-за возраста.  — В смысле?  — Ну… ты меньше меня. Меньше размер тела, быстрее сохнешь.  Элиот задумался.  — Звучит как очень странная биология.  — А мы сейчас, по-твоему, в очень нормальной биологии?  Он коротко хмыкнул.  — Справедливо.  Эмма снова улеглась на песок, подставляя лицо солнцу.  А Элиот молча смотрел на океан впереди.  На сверкающую воду.  На длинные солнечные дорожки на поверхности.  На Мако за их спинами.  И внутри снова появилось то странное чувство, будто океан рядом.  Не вокруг.  Именно рядом.  Но теперь это ощущение уже не казалось чужим или пугающим.