Бунт против правил — жизнь земная

Полвека коротаю в теле человека, Ждала меня земная ипотека. И были в жизни испытания и боль, Разлука и отчаянье, и соль… Та, что на рану сыпят не со зла, А потому, что сущность такова. Ты гадость сделал и душа свободна? Нет, дорогой, ведь небо недовольно! Пока молчит и терпит, ждёт момент, Потом за всё предъявит аргумент. И вспомнишь всё, что позабыл, Ответ несёшь за всё, что натворил. Но человек, увы, совсем не понимает И за слова свои не отвечает. И думает, что жизнь игра, Но в мире есть всему цена. Не всё так мрачно и уныло, Моя душа со временем забыла И приняла тот факт, что на земле Идти путём своим к мечте. Впервые здесь познала я любовь И руки мамы вспоминаю вновь. Её глаза, поступки и слова, Она же богом для дитя была. С рожденья имя Ангелина дали, Но Ангелом родные величали. Ребёнком милым и забавным всё ж была, Друзей, подруг здесь верных обрела. Забыла то, что крылья я носила И сад божественный хранила. Забыла про цветы, которые сажала, Про птиц, о песнях, что мечтала. И о тепле Его и силе вдохновенья, Но что-то всё же было без сомненья. В душе горел божественный огонь, И опускалась на чело Его ладонь. Стучало сердце: я садовник, Душа росла не как шиповник. Цветы любовью раскрывала. Не всех я к сердцу подпускала. И на окошке в доме, и в саду Несла я в мир свою мечту. Там всё росло и радовало глаз, Земля — мой дом и мой алмаз! Без колебания дарила всем тепло, Скорее дар, а может быть, геном. Земли я запах так любила, Но вот про небо, эх, забыла. Семья: муж, дети, вот уже и внуки, Я прожила свой путь без скуки. А жизнь дарила повороты, Вносила коррективы и заботы. Всё поменялось, затянулись шрамы, К земле прикована цепями. Давно не ангел я, а просто человек! И проживу отпущенный мне век. Мечтаю и грешу, и жду небесный суд, Есть две дороги: рай иль ад нас ждут. Тебе позволено поступки выбирать, Но а потом за всё придётся отвечать. Кладёт судья поступки на весы И взглядом спросит: кто же ты? Качнутся чаши, сердце в замираньи, И вот вердикт: прощенье, наказанье. Живём же в зависти и лести И поступаем плохо, не по чести, Ну а потом? Раскаяние… ложь? Врата закрыты для таких вельмож. И чтобы это разумом понять, Дорогой трудною шагаю вспять. Но путь привёл меня в дом Бога, И на душе как будто бы тревога. Стояла на окрайне ветхая церквушка, Молилась образам сутулая старушка. В косынке чёрной, а в руках свеча, Просила за кого-то, жизнь моля. Шагнула нерешительно я в храм, Как осень покоряется ветрам. Но запах ладана и голоса в мольбе, От смеси плотной плохо стало мне. Удушье, тошнота и головная боль, На воздух срочно. Ты меня уволь. Я покачнулась, кто-то поддержал, Хотя никто за мною не стоял. Я оглянулась: храм пустой. Но кто-то удержал, и кто-то не живой. Его почувствовала фибрами души, Ты не играй. Себя мне покажи. А у самой мурашки по спине, Прижалась телом я к стене. А руки, ноги превратились в лёд, И страх внутри меня ползёт. Сквозняк вмиг свечи все задул, Прошёлся в храме дикий гул. И образа вдруг резко потемнели, Икнула я, сползла к панели. — Да что же это? Господи, прости, В своём же храме защити. И время встало. Тишина. Стою по центру в темноте одна. — Я воин Света! — голос как поток, И в голове я слышу монолог: — Ты тоже ангел и Его дитя, Забыла ты, зачем пришла. И свет небесный, словно водопад, Полился сверху невпопад. И по нему спустилось существо, Всё в белом, словно божество. А за спиною белых два крыла, И сверху на груди из золота броня. И меч на поясе, и взгляд суров, Чтоб описать, я не нашла бы слов. Но в голове проплыло слово «глюк», Не Жанна Д'Арк я: — Что за трюк? Но мне от света стало так легко, Как будто бы другого не дано. — Ты ангел, неужели ты забыла? На крыльях белых по небу парила. — Он на плечо мне руку опустил И будто фильмы в голове включил. Война и смерть, и крики душ, Людские жизни ты не рушь. Добро со злом вступили в бой, Стою в рядах, ровняя строй. Суров закон к мятежникам небес, Вот так родился Сатана и бес. И меч в огне занёсся, как над ней, От кадров стало ей больней. Душой любила Свет Зари, Но предала Его мечты. Бог покарал, оставил без крыла, Потом второе — судьба уж решена. — Нет места больше среди нас, Ты, как звезда, давно погас. Дорога в ад, забвенье, стыд, Забудь, ты мне уже не сын. — Ну как же так, прости его, Отец, Не ведал он, ведь миру не конец? А крылья… — подняла она крыло: — Ты исцелишь, простить Тебе дано. Свет подошёл к ней, пристально взглянул: — Пойдём со мной! — он руку протянул. — Мы быт устроим рядом с человеком, И будем коротать, как он, из века к веку. Ты сад посадишь, разведёшь цветы, Ведь я не зло, лишь веришь ты. Построим мир такой, какой захочешь, Понять могу, пока не можешь. Он прочитал ответ в глазах её, Она боялась потерять всё то, что ей дано. Он понимал и сделал шаг назад: — Так, значит, сотворить осталась Ад! Шагнул Свет в бездну и погас. — Ну почему же ты не спас? — И опустилась на колени с бездной, — Прости я не была с тобою честной. — Забудь, заботься лучше о цветах. Ты воин Света, а не дамочка в слезах… Такую слабость, глупость проявила. Вздохнула тяжело: — Нисколько не забыла. И строгий взгляд на Михаила подняла: — Но почему не заступился за меня? Зачем всё это? Что за блеф? — И в тот же миг услышала напев. Родной мотив, что пели поутру, И насыщали воздух любовью к божеству. Менялось представление и суть. Сейчас стою, а в голове лишь муть. Воспоминанья прожигают изнутри, Шептали голоса: смотри не упусти. — Как ты прекрасна, — ангел улыбнулся, И мир как будто бы замкнулся. И растворился он, как не бывало, И запах ладана. Я тут же осознала, Что мир плывёт перед глазами И я лежу пред образами. И руки, ноги наливаются свинцом, И кто-то бережно накрыл крылом. Старушка что-то надо мной шепнула, Не поняла я и навек уснула.