Твайлайт над восточным фронтом

Аэродром «Вольфсшлюхт» тонул в сером утреннем тумане. Холодный восточный ветер трепал флаг со свастикой, заставляя его громко хлопать. Твайлайт Спаркл стояла на наблюдательной вышке командного пункта, заложив копыта за спину. Чёрная кожаная куртка Люфтваффе плотно облегала её тело, серебряные орлы на воротнике блестели даже в тусклом свете. — Herr Kommandant, — тихо доложил подбежавший адъютант. — Ночная разведка подтвердила. «Бабочка» снова работала в нашем секторе. Твайлайт не шелохнулась. Только взгляд стал жёстче. — Что на этот раз? — Четыре цистерны с горючим уничтожены. Два офицера убиты ножом. Ни одного выстрела, ни одного следа, кроме… — адъютант замялся, — кроме нарисованной мелом жёлтой бабочки на обгоревшем топливном баке. Твайлайт медленно выдохнула. Это имя уже звучало как проклятие среди пилотов восточного фронта. «Бабочка». За последние месяцы эта неизвестная агентка КГБ стала её личным наваждением. Невидимая, тихая, смертоносная. И каждый раз — этот запах полевых цветов, который потом ещё долго держался на месте диверсии. — Подготовить мой «Мессершмитт-109». Взлетаю через пятнадцать минут, — приказала Твайлайт. — Но госпожа командир, вы только три часа назад вернулись с ночного вылета… — Это приказ. Когда адъютант ушёл, Твайлайт подошла ближе к краю вышки и посмотрела на восток. Там, за линией фронта, лежала огромная вражеская территория. Где-то там пряталась она. Твайлайт была лучшим асом своей эскадрильи. Двадцать девять сбитых. Рыцарский крест. Пилоты шепотом звали её «Сумерки» — за то, как внезапно она появлялась из облаков и оставляла после себя лишь огонь и обломки. Но в последнее время что-то сломалось внутри. Каждый раз, поднимаясь в небо, она уже не просто искала вражеские самолёты. Она искала её. Маленькую жёлтую пегасу с розовой гривой и испуганными, невероятно мягкими глазами. Прошлой ночью они почти столкнулись. Твайлайт тогда выскочила из кабины после вынужденной посадки и увидела её всего в тридцати метрах — под старой сосной, с окровавленным ножом в копытах. Их взгляды встретились. Ни одна не подняла оружие. Просто стояли и смотрели друг на друга сквозь темноту. А потом Флаттершай исчезла. Твайлайт до сих пор не могла забыть эти глаза. — Почему я не выстрелила? — тихо прошептала она, сжимая копыта. Внизу уже запустили двигатель её истребителя. Мощный рёв «Даймлер-Бенца» разнёсся над аэродромом. Твайлайт надела лётный шлем, спустилась вниз и забралась в кабину. Перед тем как закрыть фонарь, она ещё раз посмотрела на восток. — Сегодня я найду тебя, Бабочка… — прошептала она. — И когда найду, я наконец решу, что с тобой делать. Самолёт начал разбег по полосе. А где-то в двадцати километрах от линии фронта, в старом полуразрушенном домике лесника, Флаттершай, прижимая раненую лапу к груди, тихо слушала далёкий гул мотора и дрожащим голосом прошептала: — Она снова в небе…